Глава 28. Боль вперемешку с сахаром.
Amethyst Styler.
9 лет назад...
Несоизмеримые звезды на небесах, утопающие в порыве зависти и тоски. Грудь вздымается настолько тихо, отчего кажется, что воздуха вот-вот не хватит и я захлебнусь.
Захлебнусь в мыслях об одном и том же.
О прошлом.
О будущем.
О людях, которых приходилось использовать, чтобы хоть что-то почувствовать.
О привязанности, которая топила меня с головой, делала уязвимой.
О выдуманных мечтах. Прекрасной жизни.
О собственной жалости, рабстве и обреченности.
Делаю глубокий вдох, и сверчки на секунду затихают, наслаждаясь моей маленькой смертью.
Мне снова кажется, что я тону. Снова кажется, что я в гробу и медленно умираю.
— Тебе нельзя быть здесь, — отзывает меня голос за спиной и, глубоко вздохнув, недовольно поворачиваюсь к темноволосому парню.
— Это еще почему?
— Потому что это запретная зона. Видишь вон те колонны? — подойдя ближе, Скотт тычет пальцем на металлическую колонну в десяти метрах от нас.
— Ну вижу.
— Тронешь - и ты труп. А не для того тебя мать рожала, чтобы ты слегла от колонны. Пойдем. Мой отец как раз притащил домой десять обоим.
— Откуда у него десять обоим?
— Спер у копов.
— Ты что, совсем без дури и мозгов? У тебя же отец из ФБР. Ему сделают выговор за тебя.
— Брось, паникерша! Он слинял оттуда!
— Слинял?
— Уволился. Так что расслабься!
— Тогда зачем ты зовешь меня с собой? Хочешь, чтобы я в конец прибила себя?
Мальчишка встает спереди и его небесные глаза въедаются в мою душу. В нос бросается странный запах одеколона. Скотт никогда не пользовался одеколоном.
— Надушился! Что за праздник? — я морщусь, пытаясь отмахнуть от своего носа навязчивый запах мандарин вперемешку со сталью.
— Да вечно тебя что-то не устраивает! — покраснев, Скотт разводит руками, на что я лишь цокаю и сдерживаю свою коронную в виде закатывании глаз. — Только закати глаза.
— Звучит как вызов.
— Я зарою тебя под тем деревом.
— Отлично, упакуй со мной мармеладных мишек, — я противно улыбаюсь, на что темноволосый не выдерживает и закатывает глаза.
— Передразниваешь?
— Идем!
Мальчишка резко берет меня за руку и начинает тащить к выходу из территории – к покалеченному временем решетчатому забору. Я вырываюсь.
— Да что ты так прицепился ко мне? Пойди вон, найди себе других дурочек для развлечений! А от меня отцепись!
— Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах.
Я ничего не отвечаю, а мысленно прокручиваю вариант, как сбежать от назойливого мальчишки. Мы знакомы всего полгода, а он все никак не может отцепиться. Чем же я ему так взъелась? Влюбился что-ли? Да бред!
Скотт осторожно протягивает мне руку, словно боясь спугнуть как зашуганную зверушку. Недоверчиво щурю брови.
— Я не хочу, чтобы ты в конец прибила себя, — тихо начинает он, долго не отлипая от земли, будто вглядываясь в людские слезы и сожаления, и будто обдумывая следующие слова. Голубые глаза поднимаются на меня. — Я хочу, чтобы ты увидела, насколько прекрасен этот мир в мелочах, ради которых и стоит жить.
***
Настоящее...
Ветер всегда был ко мне благосклонен, как и ко всем, кто любил этот мир. Сейчас же он был против меня, мне так казалось. Как и было против все вокруг.
Легкие забиваются паникой. Я бегу сквозь деревья, сквозь мрак. Несусь так отчего кажется, что земля вот-вот сотрет подошву обуви и разорвет мои ступни до самых костей.
С каждым резким шагом ладонь соскальзывает с бинта. Я чувствую, как снова расходятся швы.
Я снова плачу, захлебываясь страхом и паникой.
Вспоминаю, как ноги вынесли меня из палаты. Я ожидала увидеть Фантома, схватить его, закричать или что-нибудь, лишь бы его поймали. Но в коридоре было пусто.
Оббегаю поваленное дерево, запинаюсь об корень, падаю и стираю ладони в клочья. Никогда земля не казалась столь холодной и мертвой, чем сейчас. Как и фотография, что выпала из моего кармана рядом с моим лицом, ранее не казалась проклятием.
Подрываюсь на ноги, несусь через десяток деревьев и выбегаю к пустой конюшне. По памяти я сравниваю фото и реалии, и сразу настраиваю фокус на вышке, примерной десяти этажам. А когда все совпало, я больше не могла дышать.
Пальцы разжимают бумагу.
— Скотт...
Все в точности, как на фото. Его тело бессознательно качается на самом верху крыши, пока хлипкая веревка сжимает голый торс.
Время дает в голову. Паническии осматриваю вышку и замечаю пожарную лестницу наверх. Я снова бегу. Бегу так сильно, отчего воздуха снова не хватает. Так сильно, отчего я снова задыхаюсь.
Задыхаюсь...
В обреченных мыслях.
Задыхаюсь...
Моля о спасении.
Задыхаюсь...
Пытаясь на миг осознать, что я сделала в этой жизни не так и почему это происходит именно со мной.
— Не трогай его! — воплю я на темный силуэт на краю, выплевывая остатки паники и нахлынувшей ярости. Силуэт в маске и перчатках медленно оборачивается. Грубо дышу. — Тебе нужна я... Я здесь, перед тобой. Отойди от него!
Я чувствую, как он гордится своей выходкой. Чувствую, как он наслаждался беспомощностью Скотта и моей, наблюдая, как я бежала сквозь лес.
Чувствую запах бензина.
— Делай со мной что хочешь, но его.. его не трогай! Я сделаю все.. Все, только отпусти его!
Ноги подкашиваются, перед глазами плывет. Кислорода так недостаточно, что тело укрывает вакуумом и тот сжимается.
Я делаю шаг вперед. Резкое движение, Фантом направляет на меня пистолет. Замираю.
Все ясно... Он не даст мне приблизиться ко Скотту.
Я остаюсь на месте, чем показываю, что не буду делать глупостей. Мысли о том, что тело Скотта прямо сейчас качается там, внизу, не дают расслабиться и давят на виски. Время поджимает. Веревки могут оборваться в любой момент, если этого не сделает этот псих.
Фантом медленно наклоняет голову. Я глубоко и резко дышу, продолжая стоять неподвижно.
Крадется ко мне...
Сквозь черную маску заглядывает мне прямо в глотку, ковыряется в моей душе и отравляет разум. Наслаждается мыслью, что он снова на шаг впереди и, вероятно, дьявольски улыбается, питаясь моей беспомощность и той же силой противостоять.
Это именно то, что он хотел.
Чтобы его игры обрели истинный вкус и не были скучными и пустыми.
Расстояние сокращается до минимума. Я дрожу и плачу, и он прекрасно видит это, сбрасывая большим пальцем слезу с моих дрожащих губ. Гладит по щеке...
— Если ты хотел, чтобы я была твоей куклой, хорошо, я пойду с тобой. И буду твоей куклой навсегда, как ты того и хотел. Я больше не буду убегать, обещаю, — практически шепчу я, вслушиваясь в затишье ветра и убиваясь собственной слабостью. Осторожно накрываю его ладонь, чувствую эту грубость и жесткость перчатки, прямо как на душе того, кто по-прежнему молчит. — Достаточно вредить тем, кем я дорожу больше жизни. Больше у меня никого нет.
Внезапная ярость сдавливает мои виски, слезы в момент иссыхают. Грубо сдавливаю его пальцы, будто пытаясь сломать их.
Сломать так, как когда-то пытались сломать меня.
— Иначе я тебя убью.
Крик со спины Фантома.
Резкий толчок в грудь.
Падаю на жесткую крышу и стираю локти.
Скотт... Он.. Он выбрался!
Начинается драка, но силы определено не равны. Скотт слишком вымотан, слишком искалечен до этой потасовки. И я убеждаюсь в этом окончательно, когда ему не удается сорвать маску с Фантома и нанести третий удар.
Пинок в живот.
Скотт скрючивается и обессилено припадает к полу.
— СКОТТ!
Фантом наводит на него пистолет и поправляет маску, но останавливается, стоит мне загородить тело друга собой.
— Не делай этого!
Выстрел.
Оружие выбивается из руки Фантома и тот в недоумении смотрит вниз.
ФБР...
Скотт грубо дышит. Силы на исходе. Я уже не плачу, а просто панически пытаюсь прийти в себя.
Поднимаю глаза на Фантома. Мы долго смотрим друг на друга под порыв ветра и шум снизу, однако время на исходе. И у одного из нас оно несется намного быстрее.
— Разве я заставила тебя возненавидеть мир?
После недолгой паузы Фантом отступает к двери — внутрь здания, лезет в карман и через долю секунды в его руке отражается солнце.
Зажигалка...
Что он хочет сделать?
Открывает ее. В этот же момент я вспоминаю запах бензина.
Щелчок.
Зажигает.
— Нет...
Бросает на пол.
— НЕТ!
Вспыхивает огонь, и под мои жалкие крики тот быстро огибает края крыши.
Фантом отступает к двери, медленно открывает ее, будто издеваясь, затем пару раз стучит по карману и указывает пальцем на мой. Опешив, я быстро лезу в свой карман и достаю фотографию. Фотографию Шерил...
Она за ржавой решеткой. Ей страшно. Она плачет и, кажется, умоляет остановиться, пока вспышка ядерно ослепляет ее красные глаза и неестественно впавшие скулы и ключицы. Русые волосы запутаны в клочья. Красная кофта покрыта багровыми разводами и разорвана, точно также, как серые брюки.
Черная стрелка поперек фото приказывает перевернуть его.
Второе изображение. Конюшня, эта же вышка только со стороны и бордовая надпись по центру «Выбор за тобой».
Сердце бешено простучало по груди.
Все сходится.
Шерил сейчас здесь.
В этом здании.
Прямо под нами.
Пламя, которое обогнуло крышу, ударяет в спину. Отскочив в самый центр, придерживая Скотта, я морщусь и шиплю от ошпаривающей боли.
— Держись, Скотт, только держись.. Я вытащу нас отсюда, — панически твержу я, глотая комки ядерного дыма, и словно убеждая не друга без сознания, а себя.
Шерил... Шерил... Шерил...
Отсюда должен быть выход. Это очередная игра, но он точно не хочет, чтобы я умерла.
Дым режет глаза, когда я панически осматриваю пламя в поисках выхода. Ничего. Отпускаю парня и пробегаюсь по крыше, жар плавит мое лицо. От картины, что вокруг нет никакой лазейки, становится намного страшнее и от этого перед глазами начинает двоиться. Ровно до того момента, пока я не нахожу квадратную дверцу в полу.
Шерил... Шерил... Шерил...
Адреналин ударяет в голову. Хватаю железную балку с пола и выбиваю ржавый замок. С трудом открываю дверцу, ободрав все пальцы, подношусь к Скотту, закидываю его руку себе на плечо и тащу к этой дверце.
Ноги трясутся и все становится в разы хуже, когда тяжелый вес Скотта приходится прямо на них.
Мы спускаемся по закругленной лестнице. Здесь жарко, словно в адовом котлу. Огонь еще не охватил эту часть здания, но дым уже повсюду, из-за чего ни черта не видно и приходится спускаться на ощупь.
Я оступаюсь. Мы со Скоттом валимся и катимся вниз.
Падаю на солнечное сплетение.
Твою мать...
Шерил... Шерил... Шерил...
С трудом я поднимаюсь и продолжаю тащить Скотта также на ощупь.
Это колонна, в чем-то липком и противном.
Это, вероятно, выбитые окна, дробящиеся под моей обувью.
Это деревянные пыльные стены, рассыпающиеся от одного касания.
А это деревянные балки, перечеркивающие проход и, кажется, сам выход.
— Еще немного, — повторяю я как Скотту, так и себе, осторожно укладывая друга спиной к стене. Он все еще без сознания. Я откашливаюсь.
— Помогите! — практически кряхтит чей-то тихий голос в стороне, в тумане дыма, отчего мое тело дубенеет и покрывается мурашками. Чужой кашель. — Помогите мне!
Иду на источник звука.
Решетка.
В эту же минуту я понимаю, что перестаю дышать.
— Шерил?
Все в точности, как на фото в моем кармане. Та же Шерил, которую я знала все одиннадцать лет.
Та же хлипкая девочка, но теперь будто не готовая бороться до конца. Та же девочка, которая получала все так просто, а теперь осталась с проблемами наедине. Та же девочка, которая никогда не видела спасения в самой себе.
— Эмир?.. Это правда ты? — удивленно спрашивает та, пытаясь держаться из последних сил и, закрывая лицо от дыма. Дрожащими грязными руками она берется за решетку и смотрит на меня красными болезненными глазами, что в эту же секунду покрылись прочной пеленой слез.
— Боже мой... — растаяв от эмоций, я бросаюсь к решетке. Чувствую тепло стали. Еще несколько минут и материал накалится до такой степени, что будет способен прожечь человеческую плоть.
От волны паники я долго не могу сказать и слова, ровно до того момента, пока дым не прокрадывается до моего носа и не заставляет прийти в себя.
— Как мне пробраться к тебе? Я тебя вытащу оттуда, только скажи, как пройти к тебе!
— Ко... — она кашляет, закрывая рот из-за чего я не могу разобрать слова.
— Что?
— К.. — она снова кашляет.
— Да скажи ты уже, твою мать!
— Код! Он на замке! — кричит она, убиваясь сухостью после кашля. — Ты должна угадать код!
Девушка обреченно указывает на массивный замок с кодом. Кажется, она знала, что гадать бессмысленно.
Это.. Это невозможно.
— Отойди! — подобрав с пола железку, я замахиваюсь чтобы ударить по замку, как Шерил ставит руки на замок и вопит:
— НЕТ!
— Какого черта ты делаешь?!
Я панически оборачиваюсь на Скотта, и снова возвращаюсь к ней.
— Он заминирован! Нас разорвет, если ты это сделаешь!
В эту же минуту я оглохла. Железка выпала из моих рук и мне больше ничего не оставалось, как припасть на коленях к замку и пытаться отгадать код.
— Если на четвертый раз я не смогу отгадать, исход тот же? — обреченно спрашиваю я, на что Шерил долго молчит и кивает.
— Четыре цифры.
Четыре попытки.
Первая попытка.
Вторая.
Третья.
Часть потолка обрушивается в десяти сантиметрах от меня, и я инстинктивно отпрыгиваю от решетки.
— Эмир, вытащи меня отсюда! — умоляет девушка, пока я смотрю на то как на моих глазах расходится и тлеет потолок. Всего пару минут до того, как весь потолок обрушится на первый этаж. — Эмир?.. Почему ты молчишь? Ты же не бросишь меня, так ведь? Скажи, что ты не бросишь меня!
Она больше не плачет. Ей страшно. Намного страшнее, чем мне.
«Выбор за тобой»... — всплывает у меня в голове, когда я панически оборачиваюсь на Скотта и снова возвращаюсь к Шерил.
Будь в моих руках все время мира, я бы смогла придумать то, как спасти их обоих. Но времени больше нет. И либо я спасаю кого-то одного, либо мы умираем все.
Выбор за тобой...
— Прости, — слова срываются из моих дрожащих губ, когда я пытаюсь держать слезы. Отступаю назад.
— НЕТ!
— Мне правда жаль...
Стоит мне сделать еще несколько шагов назад, ко Скотту, как потолок обрушивается прямо перед решеткой Шерил. Девушка в панике отпрыгивает. Теперь она понимает, что точно не выберется отсюда, отчего волна боли и отчаяния захлестывает ее с головой.
— Эмир, не бросай меня! — вопит она, вцепившись в решетку, когда я поднимаю Скотта и пытаясь убежать от мыслей. Затем она отдергивает руки. Накалилась решетка. — Вспомни нашу дружбу! Вспомни нас! Разве это ничего не значит для тебя?
Выбор за тобой...
Закрываю пол лица локтем и пытаюсь сорвать первую плашку, которая укрывает другую, но слышу только жалкий хруст и скрип. Снова дергаю, раскрыв свое лицо под агрессию дыма. Занозы впиваются в мои пальцы, а от резких рывков пульсация отдает болью в плечи и словно разрывает локти.
— Эмир!
С трудом я срываю плашку, а за ней и вторую. Мои руки раскромсаны и обожжены до такой степени, отчего я не чувствую свои ладони когда поднимаю Скотта.
Выбор за тобой...
Вытаскиваю парня наружу и аккуратно укладываю его на ледяную землю. Как только мысли сдавливают виски до потери пульса, я хочу броситься обратно к Шерил, но в эту же секунду со стороны лестницы вырывается огонь и ошпаривает мое лицо.
— ЭМИР!
Выбор за тобой...
Хруст.
Обваливается первая горящая плашка, а вместе с ней и большая часть потолка. Крик Шерил затих, и, кажется, затих навечно.
Небо поглощает ядерный дым, пока пламя безнаказанно пожирает все вокруг. Я грубо дышу. Грубо настолько, отчего вот-вот сама разорву свои легкие в клочья.
***
Двадцать один час назад...
Шелест умершей листвы лениво играет с перепонками, пока ветер бродит вдоль футбольного поля. Тихо. Роуз пошатывается из стороны в сторону, пытаясь предугадать действия Хоуп с мячом у ног. Ничего не выходит. Резко подобрав мяч в руки, девчонка бросает тот в угол ворот чем забивает гол. Розалина на трибунах скучающе переворачивает цифру на перекидном табло. 0:4. Хоуп снова выигрывает. Осознание заставляет девчонку натянуть победную улыбку.
— Так нечестно! Эта малявка жульничает! — восклицает Роуз и пинает землю ногой, однако ее голос слышен мне очень слабо. Она переключает внимание на меня. — Эй, слезай оттуда! Веди счет ты! Кажется, они заодно!
Наигранно я показываю, будто не слышу ее с последней трибуны, чем заставляю ее рассердиться еще сильнее. Все эмоции кроме паники сразу же испаряются, стоит Крохе перегрызть поводок и рвануть по полю за кошкой.
— Кроха, НЕТ!
— Плохой енот! Кроха, фу!
— Он тебе не собака!
— Да мало ли что ты думаешь!
Сбросив с себя табло, Розалина срывается с места и гонится за енотом, попутно уворачиваясь от издевок сестры. Не контролируемо закатываю глаза и в этот момент Хоуп забивает еще один гол в пустые ворота.
Мысли давят. Голова ноет и заставляет разум замолчать.
Но все тщетно.
Я слишком долго бегала за людьми, от чего и не заметила, как стала зависима. Зависима от любви.
Приют.
Школа.
Университет.
И абсолютно везде я была зависима.
Почему ты такая закрытая?
Почему открытая?
Почему такая серьезная или почему ведешь себя как ребенок?
Да потому что я запуталась. Запуталась в паутине судьбы и ненависти к самой себе.
И закрылась. Перестала быть уязвимой. И, как все мы знаем, многому приходит конец.
— Эмир? — откликается голос в телефоне, чем вытягивает меня из раздумий.
— Да-да, я здесь, извини.
Киллиан вздыхает.
— Я ведь просил тебя не извиняться по глупостям.
— Это простая вежливость. Лучше скажи как дела в университете.
— Преподаватели беспокоятся, что ты часто прогуливаешь занятия.
— Прощу прощения, за то, что за мной бегает убийца и при всем при этом я под контролем шерифа. Даже сейчас, — хотела сказать я, но не сказала, поглядывая на машину шерифа возле футбольного поля, огражденного сетчатым забором. — Я попробую наверстать упущенное.
— Тогда сегодня в восемь.
— Нанялся моим репетитором? — улыбаюсь я, не нарушая спокойный тембр голоса парня, сдерживая прилив эмоций.
Он не выдерживает и издает глухой смешок.
— Считай, что так.
Я снова привязалась. Снова стала зависимой и моя самооборона пала. Рассыпалась, подобно песку.
Песку из стекла.
Я не помню, чтобы испытывала что-то подобное. Странное это ощущение, когда понимаешь, что начинаешь привязываться. Внутри все горит. Ты улыбаешься, прямо как дура. Сбрасываешь всю защиту и становишься такой слабой, будто больше не видишь смысла в самосохранении.
И ты теряешься.
Теряешься в самом себе.
— Киллиан, — медлю я, на что парень молчит и ждет от меня первых слов. — Почему ты со мной?
— Потому что со мной ты настоящая. Ты не притворяешься кем-то другим.
— Настоящая, это какая?
— Настырная.
— Вот чего не ожидала я услышать первым.
— Не перебивай, — спокойно проговаривает мужской голос в трубке, и я на странность замолкаю. — Чересчур наивная, но не глупая. Ты прошла через многое, чтобы стать сильной и закрытой, но научилась раскрываться и давать слабину при других. Ты часто обесцениваешь себя и не замечаешь, как кто-то восхищается мелочами, которые ты делаешь. Часто не понимаешь, что все, что ты в себе ненавидишь, стало для кого-то причиной для восхищения, — парень не спешил, говорил медленно и кратко, задерживаясь на каждой точке.
— А для кого-то, это для кого?
— Для меня.
Все в жизни переворачивается с ног на голову. Ты выгораживаешь за каждый пустяк. Не можешь отпустить и держишь. Все потому, что ты уже на крючке.
И я выбрала тебя. Потому что для меня ты стал единственным.
***
Настоящее...
Прошло ровно восемь часов с того момента, как Фантом снова скрылся и заброшенная конюшня сгорела дотла.
Восемь часов с того момента, как ФБР точно дала понять, кого искать.
Восемь часов с того момента, как я позволила своей подруге сгореть заживо.
Скотт в больнице, а я снова в этом проклятом доме. Я осматриваю пол спальни. Кровавые капли, грязные отпечатки лап собаки...
Поднимаю голову, заглядываю в окно и через деревья захватываю сгоревшую дотла конюшню.
Мы были так близко....
Все это время мы обе находились практически рядом, и никто из нас этого не знал. Или знала Шерил и ждала, пока я найду ее и спасу.
Но я ее не спасла.
На зеркальном столике замечаю одну сигарету в пачке «Marlboro» и в ней же зажигалку. Скотт оставил. На секунду я уже было тянусь к пачке, как отдергиваю себя, вспоминая, что мне никогда не удавалось нормально покурить из-за едкого запаха табака.
Сметаю взгляд правее. Засохшая тушь Шерил, которую я не убрала с самого первого дня моего заезда. Теперь она послужит мне напоминанием, насколько важно расставлять приоритеты и насколько страшна смерть.
Скрип за спиной, сердце подпрыгивает, я резко оборачиваюсь. Однако даже после того, как я узнала лицо человека передо мной, бешеный ритм сердца не успокоился.
— Это ты.. — облегченно шепчет Киллиан, быстро подходит ко мне и прижимает к себе. Робко охватываю его торс и вдыхаю привившийся мне запах одеколона, смешанный с сладким запахом сигарет. Парень отодвигает меня за плечи. — Я видел новости, тебя там показали. Это все он?
Я молчу, заглядывая в два серебристых камня, словно пытаясь найти в них спасение. Но меня хватает только на нервный смешок, сквозь ком в горле, и краткий кивок.
За секунду глаза парня вспыхивают пламенем. Рывок. Киллиан ударяет по зеркальному столику и некоторые вещи валятся на пол.
— Киллиан, подожди!
Парень вцепляется в свое запястье, сдерживая эмоции. Я вижу, как белеют костяшки его козанков и как напрягаются вены.
— Да успокойся! Я же жива, видишь? Я перед тобой, ничего не случилось! — не выдерживаю я, пытаясь расцепить его руки.
— И долго он собрался тебя терроризировать? — уже более сдержано спрашивает тот, понимая, что я не знаю ответ.
— Пока его не поймают.
Он выдыхает и снова прижимает меня к себе. Сладкий запах сигарет снова проник в нос, а вместе с этим странное чувство боли, овладевшее сердцем.
— Его поймают, — успокаивает меня парень, взбираясь пальцами в волосы. — Поймают и он поплатится за то, что делал. Я лично прослежу за этим.
— Да, только... — неуверенно начинаю я. — Есть одна проблема.
— Какая проблема? — спокойным тоном спрашивает Киллиан, когда я отрываюсь от его тела. Взгляд парня выражает ту же уравновешенность и полный контроль, как и всегда. — Эмир, что с тобой?
Настала пауза. Слова застряли в глотке, а пульс раздробил мои органы, принося адовую боль. Ярость припала к вискам. Я чувствую, как ладони сжимаются в кулаки и то, как как ногти сдирают нежную кожу.
Сглатываю ком боли. Обессилено въедаюсь в глаза парня.
Как я могла...
Как я могла так ошибиться?
— От тебя несет дымом.