За гранью иллюзии

Author.

Сколько бы не пролетало дней мимо ее лица, она ни за что не могла поверить, что когда-нибудь ее муки закончатся.

Вчера от нее отказалась семья. Это уже девятая по счету. На этот раз им не понравилось, что девочка стала слишком разговорчивой и игривой. Не такой, какой они видели ее в приюте и какой представляли у себя дома.

Иллюзия обрушилась, выдуманный образ не оправдал ожиданий, урок усвоен.

Она ни за что не станет меняться ради кого-либо, чтобы прожить остаток дней во лжи.

В помещении наступает тишина сразу после того, как библиотекарша выводит двух мальчуганов, вцепившихся друг в друга как животные. Все окна закрыты, отчего даже сам гвал дневного города не способен вернуть темноволосую девочку в реальность.

Страница толстой, но легкой книги перелистывается. Затем еще одна и еще... Как внезапно всплывшая картинка в разуме замирает.

В книге было все так прекрасно...

Детские мечты, которым не было конца. Улыбки, не наполненные фальшем до краев и даже не единой каплей. Любящие родители, которые готовы идти сквозь пламя лишь бы их ребенок был счастлив.

Слезы быстро накопились в глазах, перекрыли карий оттенок вместе с зрачком и сорвались вниз по щекам. Именно это испытывает человек, когда теряет близкого человека или вспоминает о самой потере. Только у нее никто не умер. И не умирал. Все потому, что у нее никого и не было.

— Трагичная концовка? — звучит томный мужской голос и девочка поднимает глаза на незнакомца в черной шляпе. Руки спрятаны в карманах мутно-коричневого пальто. Скулы выпуклы, а взгляд полон спокойствия и терпимости ко всему миру.
— Погиб главный герой, — умело врет она, вытирая запястьем влажность под своим носом.
— Вот как... — понимающе кивает тот, подсаживаясь рядом, так и не убрав руки из карманов. — А что за книжка?
— Зацикленность на деталях.
— Эта та, где рассказывается, как пропащие дети отыскали свое счастье?

Теперь ее внимание заинтересованно задержалось на незнакомце.

— Да, это она, — честно отвечает темноволосая, не контролируя то, как расширяются ее глаза.
— Насколько я помню, главных героев там пять и никто из них не погиб, — медленно раскрывает он ложь с тем же неповинным взором. Молодые щеки обдает даром и девчонка стыдливо опускает взгляд в пол.
— Я еще не дочитала ее.
— Тогда кто там умер и заставил тебя заплакать?

Настала пауза. На вялые руки капнула слезинка, но девочка не посчитала нужным стирать ее.

— Там умерла я, — прошептала она, понимая, что еще секунда и наружу вырвутся все эмоции, которые она так боялась показывать.

Внезапно все замерло, а слезы застыли. Она вдруг осознала, что бояться было нечего.

— Вы даже не осудите меня за слезы? — тихо задает вопрос малышка.
— Слезы - не есть признак слабости. Иногда плакать и вправду важно, иначе можно сойти с ума в погоне за тем самым холодным сердцем.
— Может быть те, кто гонятся за холодным сердцем, просто однажды очень сильно обожглись.
— И что теперь никому не доверять?
— Доверять, но осторожно. Мы часто оправдываем тех, кому не нужны. И это грустно.

Мужчина и не ожидал, что его нынешний собеседник превзойдет тринадцать прошлых, которые приняли его за важную персону города и, чтобы не наговорить лишнего, сбежали от него.

Но она не убегает. Она все еще здесь.

— А что ты делаешь, когда тебе становится грустно?

Она задумалась, прежде чем ответить. Ей понадобилось всего пять секунд.

— Мне нравится представлять себя в другом мире.
— Не застрянь в мире, которого не существует. Умирая в иллюзиях, мы разрушаем себя в реальности, — полушепотом проговорил незнакомец, затем натянул конец шляпы на карие глаза, поднялся с места и собирался уже было уходить.
— Постойте! — взвизгнула девчонка, подорвавшись с места и вытянув руку. Он спокойно взглянул на девицу через плечо. Собственный поступок заставил ее растеряться и сухим кашлем выплюнуть смущение. — Я.. Хотела узнать Ваше имя. Конечно, Вы можете не отвечать, если не хотите и можете просто пойти даль..
— Гавриил, — перебил он ее.
— А куда Вы уходите? — все не унималась она. Редкая настойчивость и живность заставила незнакомца ухмыльнуться. Он не пожалел, что подошел к ней.
— В свой мир.

Amethyst Styler.

Высокий силуэт в капюшоне устрашающе наклоняет голову набок и медленно пересекает черту аудитории.

Сверкающий окровавленный нож в его руке...

Стою неподвижно, чем позволяю психопату сократить расстояние между нами до минимума.

Он не убьет меня.
Он снова хочет запугать.
Я не нужна ему живой.

— Почему я? — спрашивает вслух запуганная девочка внутри меня и я отчетливо чувствую, как ее голос стынет и дрожит. Ладонь в массивной перчатке укрывает мою шею. От несправедливости ко всему миру слезы скапливаются в уголках моих глаз и голос запуганной девочки исчезает из головы. Подбородок дрожит. Его пальцы начинают сжиматься. — Почему...

Внезапная доза адреналина растапливает мои мысли. Хватаю микроскоп со стола и с полной силой ударяю незнакомца по голове. Он хватается за затылок и отшатывается. Паника перекрывает мое дыхание, но вместе с этим помогает прийти в себя и вылететь из кабинета.

Он не убьет меня, наооборот, причинит мне боль, чтобы я запомнила этот день как свой самый худший кошмар.

Он узнал.
Узнал, что я была возле полиции и слышал весь наш разговор с шерифом.

Мне не выбраться. По-крайней мере до тех пор, пока я не пожалею о своих проступках.

Дрожащие ноги несут меня вдоль темного коридора. Холод из открытых окон обдувает мои ключицы и лезет под кардиган. Я прокручиваю все возможные варианты побега, однако ни один из них не дает мне надежды.

Кроме одного.

Бросившись сломя голову к выходу и обнаружив необходимое, как все надежды пали крахом.

Лужа темной крови. Тело охранника примкнуто к полу. Мутный взгляд проедает надоедливую стену, а когда я загораживаю ее, сквозь последние силы мужчина умоляет меня объяснить за что с ним так обошлась судьба и за что он так поплатился. Он плакал. Бесшумно плакал, с единственным осознанием, что вот-вот умрет.

Я не успела объяснить причину его смерти, как слабые рывки его груди замерли в пространстве. И вряд ли бы смогла.

Рванув к двери, я дергаю за прочную ручку и обжигаю ладони от собственных ударов.

— Да откройся же ты! — умоляю я, понимая, что волшебства не произойдет. Дверь закрыта. Закрыта на ключ. Которого нет ни у меня и, я уверена, нет у охранника.

Он у него.

Шаги по кафелю заставляют меня замолчать.

Он близко. Слишком близко. Вот-вот выйдет из-за угла и нападет на меня, как на скот.

Срываюсь с места и убегаю в сторону, в один из темных коридоров.

Я прокручиваю моменты в своей голове и в одном из них передо мной предстает силуэт русоволосой девушки. Ее четкие острые губы дрожат, тонкие брови напряжены до боли, а глаза полны паники.

Шерил...

Она также бежит, как и я. Также задыхается страхом и умоляет себя проснуться. Также начинает ненавидеть все вокруг, пытаясь обернуть все вспять.

Это он причинил ей боль.
Это из-за него я больше никогда не увижу ее.

Мысли обрывает резкий поворот и грузовой лифт в конце коридора. Секунда ступора. Время размораживается. Я бегу, прожигая взглядом открытые тяжелые двери. Чужие шаги ускорились, с каждой секундой повышаясь в темпе и звуке. Панически оборачиваюсь и вместе с этим из-за угла появляется темный силуэт со сверкающим окровавленным ножом.

Этот псих идет быстро. Слишком быстро, будто теперь неуверен, что успеет меня догнать.

Забегаю в лифт без света. Несколько раз жму нулевой этаж, а затем на закрытие дверей и те медленно, со скрипом, начинают закрываться.

Он уже рядом...

Силуэт замахивается и делает резкий рывок, бросив нож. Сила страха отшвыривает меня к стене. Оружие прорывается сквозь еле открытые двери и вонзается в стену возле моей шеи.

Двери закрываются и по итогу соединяются в единую надпись «»

Кабина трогается наверх.
Грохот. Снова и снова...
Тишина.

Паника сдавливает глотку и от невыносимости я даже не могу заплакать. Грубо дышу, заткнув рот ладонью и зажмурив глаза. Слезы словно в момент застывают. Немой крик нарастает вместе с бешенным желанием очнуться или заснуть, только уже навсегда.

Слышу, как тяжелые двери лифта открываются. Я продолжаю сидеть на полу, поджав колени к груди. Дикий темп бьет по ногам. Я снова слышу шаги...

Шаг.
Шаг.

Мысли мгновенно покидают голову.

Шаг.
Шаг.

Уши закладывает и вновь наступает тишина...

Ледяная хватка за плечо заставляет меня подскочить, однако этого недостаточно, чтобы заставить меня открыть веки.

— Пожалуйста, только не убивай меня! — приглушенно кричу я словно под водой, пытаясь очнуться из сна. Такая же ледяная рука хватает меня за второе плечо. — Прекрати, прошу тебя! Я ничего не сделала!
— Стайлер, это я! — высокий мужской тон приводит меня в чувства. Я снова слышу, перестаю вырываться. В этот де момент загорается свет, просачиваясь через полузакрытые веки.

Открываю глаза. Щурюсь от острой боли, будто тысяча игл вонзилось в мои зрачки. Настраиваю фокус на перепуганном преподавателе физики.

— Это я, мистер Ден.

Под одно мгновение все замедляется и двоится, словно передо мной пляшут призраки.

Мне помогают встать, как внезапно дрожащие ноги резко сгибаются, склоняют меня к кафельному полу и отбиваются в коленях. Тело настолько вялое, будто я в каком-то вакууме из которого нет выхода. Хотя, нет, вялое не столько тело, сколько обессиленный разум.

Мистер Ден задает мне вопросы, усаживая за парту в своем кабинете, но я молчу. Молчу так долго, отчего не оставляю преподавателю выбора. Он звонит полиции, его слова мешаются с гулом моих мыслей, а затем растворяются, когда преподаватель кладет трубку и снова обращает свое внимание на меня.

Проходит десять минут с того момента, как стрелка на настольных часах пробивают девять вечера.

— Он не остановится, пока не причинит мне боль, — выговариваю я все то, что собирается в одну кучу из смешанных мыслей, не отводя взгляд от бьющейся стрелки на часах. — И убьет всех, кто сделает это вместо него.

Стрелка останавливается. Часы умирают. И вместе с этим умирает моя душа.

***

Мне часто кажется, что я тону.

Тону... Тону... Тону...

И это неизбежно. Так разве не это чувство слабости заставляет нас подниматься?

Мы бежим за любовью. За доверием к себе. Бежим от проблем и от страха. Бежим за одобрением.

Ради чего?
Ради собственной гибели?

— Эмир? — отзывает меня детский голос за спиной, приведя в чувства. Отрываю взгляд от солнечного леса за окном. — Что это у тебя? Сигареты?

В руках красно белая пачка сигарет. Кажется, я сильно пережала ее и сдавила все содержимое.

— Нашла на улице.
— Я видела, как Скотт курил точно такие же.
— Ч..Ч-то? — заикаюсь я, полностью развернувшись к малышке. — Ты видела Скотта с сигаретой?
— Да, я все видела! — восклицает Хоуп от радости, но уже через секунду сбрасывает улыбку и хватается за живот. — А еще я хочу кушать... Могу я приготовить что-нибудь?
— Здесь газовая плита. Это намного опаснее, чем если бы здесь была электрическая, — спокойно поясняю я, на что девчонка понимающе кивает несколько раз. — Я приготовлю тебе. Подождешь немного?
— Когда ты готовила в прошлый раз, это заняло три часа.
— Я.. тренировалась. В этот раз будет быстрее.

Вновь налепив улыбку, Хоуп задорно усаживается за стойку и вылупляется на меня словно в ожидании представления.

Я смирительно вздыхаю. Проходит ровно десять минут в тишине под тиканье настенных часов, прежде чем Хоуп отлипает от меня под стук в дверь.

— Есть кто дома? — звучит мужской голос после скрипа.
— Это Скотт!

Хоуп напрыгивает на парня с объятиями, кажется, случайно ударяет по коленке, чем заставляет того поморщиться.

— Матерь божья! — еще сильнее морщится Скотт. — Пахнет так, будто здесь кто-то умер.

От слова «умер» меня выворачивает наизнанку. Сразу же вспоминается прошлая неделя, мертвое тело охранника... Вспоминается он.

— Эмир готовит мне кашку! — радостно прыгает возле него Хоуп, и на две секунды мы со Скоттом задерживаем друг на друге взгляд.
Он наклоняется к девчонке, также недоверчиво глядя на меня.
— Точно кашку?
— Да! А еще Эмир сделала тосты с вареньем! — подбежав к стойке, девчонка берет один тост, затем что-то идет не по плану и Хоуп запинается об свою же ногу. Тост вылетает из ее рук, пролетает мимо моего лица и прилипает к стене. Наступает напряженная пауза.
— Ну... Значит, сделает новые.
— А пока Эмир будет делать новые, мы поиграем?

Я победно ухмыляюсь, зная то, что играть они будут намного дольше, чем я буду делать новый тост.

— Мы.. А...
— Идем-идем-идем!

Хоуп тащит Скотта на улицу, но тот активно сопротивляется.

— Иди без меня, я сейчас! — кричит он ей вслед и дождавшись, когда та выбежит на улицу, друг переводится на меня. — Рука помощи? Нет, не слышали? Или считаешь, что вот так просто можно от меня избавиться?

Слабо ударяю парня в бок и тот сгибается. Кажется, я перестаралась.

— Еще раз будешь пыхнеть свои спички рядом с Хоуп, обещаю, я заставлю тебя бросить курить!
— Она уже не ребенок! И, к сведению, эти "спички" ты пыхтела за школой в седьмом классе!
— Второй раз повторять не буду.
— Ну где ты? — кричит Хоуп со двора.
— Да иду я!

Как я и предполагала, у меня ушло намного меньше времени, чем Хоуп закончила мучить Скотта. Они до сих пор возле дома, я смотрю на них из окна кухни.

Прохладный ветер плывет по моему лицу. Мне прохладно. Я чувствую. Слышу звуки, вижу.

Я жива. И лишь от одной этой мысли на лице натягивается слабая улыбка и в уголках глаз скапливаются теплые кристаллы - слезы.

Локтем задеваю что-то прочное, следом пугаюсь от грохота и наблюдаю за разбитой кружкой на деревянном полу.

— Вот же дьявол...

Сразу же вспоминается работа в кафе, когда я точно также смахнула со стойки стакан с кофе. Тогда я впервые встретила Киллиана. И тогда он не был похож на того, кем я вижу его сейчас.

Тогда он был мутным. Неизвестным. Таинственным. Он был подобен заклинанию, которое пробудили на этот свет ради расплаты.

Сейчас он другой. Часто тепло улыбается мне. Смотрит в мои глаза так, будто в них видит миллионы звезд.

И меня тревожит мысль, что я тепло улыбаюсь и смотрю на него точно также. 

Встряхиваю головой. Беру пару сухих салфеток, наклоняюсь к полу и осторожно перекладываю осколки одним за другим.

Ладонь замирает в пространстве, а глаза ныряют под зазоры дерева.

Линии... Темно-красные разводы между досками, которые уже давно впитались в пол и, кажется, которые больше не отмыть.

— В погоне... — чужой голос заставляет меня вздрогнуть и резко подняться на ноги. Испуганно улавливаю русоволосого парня лет двадцати трех. Его руки в карманах темно-шоколадных брюк, а выражения лица точно имитирует превосходство надо мной. — В погоне за идеалом. В погоне за собственной гордостью. В погоне за утратами. В погоне за эмоциями. В погоне за иллюзиями...
— Как Вы.. Что Вам здесь нужно? — запинаюсь я в собственных словах.
— Каждый из нас думает что правильно, а что нет, о чем думать нужно, а о чем не следует, — продолжает зеленоглазый, подняв фигурку Диппера со стола. — Но все забываем, что проживаем в иллюзии...

Последняя капля.

Срываюсь с места и, оставляя пламенный след на полу, вырываю фигурку из рук парня и хватаю его за воротник.

— Да кто ты, твою мать, такой и какое право ты имеешь вторгаться на частную собственность?

Его взгляд спокоен. Даже слишком, для того, кто только что не получил по лицу.

Парень лезет в боковой карман своего пиджака, достает золотую визитку и протягивает ее мне.

— Я Конор. Конор Джифри.

На эмоциях отпускаю его воротник, так и не приняв визитку, и отступаю на шаг назад.

— Очень приятно, Конор, — прячу фигурку Диппера в карман своих шорт. — Кажется, ты уже засиделся. Тебе пора.

Уже хочу вытолкнуть его, как парень уворачивается и я оказываюсь спиной к кухонным тумбам.

— Какого черта тебе нужно от меня?
— Мы из одного университета. Я давно тебя заприметил.
— Говоришь прямо как смазливый сынок нашего нового директора, — скрещиваю руки на груди, сдерживая вспыхнувшую раздражимость. — Ты случайно не он?
— Нет, я такой же обычный студент. Самая на настоящая скукотища...
— Ты следил за мной? Как ты узнал, где я живу?
— Этот адрес отмечен на фотографиях в твоей странице Facebook. Сложно не заметить.

Как же глупо...

— Наверное, нечаянно поставилось. Сегодня же удалю и все..

Парень подходит вплотную.

— Это надо было сделать раньше.

Грубо прижав мое тело к тумбам, мне затыкают рот. Пытаюсь прокусить его ладонь, но все тщетно - он сдавливает мои губы настолько сильно, отчего те вжимаются в зубы и прорезаются болью.

Я кричу. Кричу с закрытым ртом, разрывая глотку.

Грубая рука парня резко залазит под мою футболку и сжимает грудь. Я визжу еще громче, панически глядя на приоткрытое окно кухни.

— Ну и глупая ты, Стайлер... Как же ты по могла оплошать? — рычит он, грубо дыша. Я чувствую, как начинаю плакать и задыхаться. Как и чувствую то, что тот берется за край моей футболки, чтобы вот-вот сорвать ее. — Неужели и вправду некому защитить такую мышь, как ты?
— Прошу... — немо шепчет голос внутри меня и я убиваюсь мыслью, что этот голос сейчас слышу только я.

Все повторяется.
Все в точности до детали, как шесть лет назад...