Двадцать шестая глава
Время шло, и напряжение между Кассандрой и её истинными росло. Несмотря на заботу и любовь, которую она видела в их глазах, их контроль стал невыносимым. Кассандра чувствовала себя словно птица в золотой клетке — защищённой, но запертой. Адлан и Доминик, каждый по-своему, пытались уберечь её, но их ревность и собственничество превратили её жизнь в постоянную борьбу за свободу.
Однажды вечером, когда они все трое сидели в гостиной, атмосфера была особенно тяжёлой. Кассандра заметила, что Доминик снова следил за каждым её движением, а Адлан, казалось, был готов вмешаться в любой момент, если что-то пойдёт не так.
— Вы оба ведёте себя так, как будто я не могу сделать ни шагу без вас, — неожиданно сказала она, нарушая молчание.
Доминик резко повернулся к ней, его глаза сузились.
— А разве не так? — его голос был холоден и резок. — Каждый раз, когда ты оказываешься одна, ты подвергаешь себя опасности.
— Это не так! — Кассандра встала, её голос дрожал от эмоций. — Я больше не больна! Я могу о себе позаботиться. Но вы оба просто не хотите этого признавать.
Адлан встал рядом с ней, его голос был мягче, но всё же настойчив.
— Мы просто хотим тебя защитить, Кассандра. Ты важна для нас. Мы не можем позволить себе потерять тебя.
— Но вы не понимаете! — Кассандра повернулась к ним обоим, её лицо пылало от гнева. — Я не ваша собственность! Я не игрушка, которую можно спрятать в доме и защищать от всего мира!
Доминик сделал шаг вперёд, его лицо стало ещё более мрачным.
— Ты наша, Кассандра. И мы не позволим тебе рисковать своей жизнью только потому, что ты хочешь доказать что-то самой себе.
— Это не ради себя, — с болью в голосе ответила она. — Это ради того, чтобы почувствовать свободу! Я задыхаюсь здесь! Вы оба меня душите своим контролем!
Между ними повисла тишина. Доминик и Адлан смотрели на неё, не понимая, насколько глубоко её недовольство проникло в её душу. Для них это было проявлением заботы, а для неё — ограничением свободы.
Кассандра в отчаянии посмотрела на них обоих, её сердце колотилось в груди.
— Если вы так продолжите… — её голос дрожал, она не могла поверить, что произносит эти слова. — Я не смогу оставаться здесь. Я уйду.
Эти слова повисли в воздухе, как гром среди ясного неба. Доминик сжал кулаки, его лицо исказилось гневом.
— Ты не уйдёшь, — прорычал он, его голос был полон угрозы. — Ты не посмеешь.
Адлан шагнул вперёд, пытаясь успокоить брата, но его голос был твёрдым.
— Мы не позволим тебе уйти, Кассандра. Ты часть нас. Мы не можем просто отпустить тебя.
Кассандра посмотрела на них обоих, осознав, что их любовь превратилась в тюрьму. Она чувствовала, как её сердце разрывается, но выбор был очевиден.
— Тогда я ухожу прямо сейчас, — тихо сказала она, но в её словах звучала решимость.
Она развернулась и направилась к двери, её шаги были быстрыми и уверенными. Адлан бросился следом за ней.
— Кассандра, подожди! — его голос был полон отчаяния.
Но она не остановилась. Она не могла. Доминик, видя, что она действительно уходит, метнулся вперёд, преграждая ей путь у двери. Его глаза сверкали от гнева.
— Ты не пойдёшь, — сказал он, его голос был угрожающим.
Но Кассандра, не глядя на него, холодно ответила:
— Я ухожу, Доминик. И ты не сможешь меня удержать.
Доминик замер. Он видел в её глазах решимость, которую невозможно было сломить, и это его бесило. Но одновременно он знал, что она не шутит.
Адлан, понимая, что они действительно загнали её в угол, мягко сказал:
— Пожалуйста, не уходи. Мы сделаем всё, что угодно, чтобы ты чувствовала себя свободной. Но не делай этого.
Кассандра на секунду остановилась, её сердце дрогнуло от боли в его голосе. Но она знала, что не может больше оставаться в этом доме. Всё внутри неё кричало, что ей нужно уйти, чтобы сохранить себя.
— Я вернусь, — тихо сказала она, глядя им обоим в глаза. — Но только тогда, когда вы поймёте, что я не ваша собственность. Я хочу быть с вами, но не так.
С этими словами она распахнула дверь и вышла в ночь, оставив Доминика и Адлана стоять в молчании. Их мир рухнул в тот момент, когда дверь захлопнулась за ней, и они поняли, что потеряли не только её физическое присутствие, но и доверие, которое они так долго строили.
Кассандра, сдерживая слёзы, шла по тропинке, ведущей в лес. Она знала, что это решение было правильным, но в её сердце всё ещё оставалась боль. Боль от того, что она покидает тех, кого любит больше всего. Но иногда, чтобы найти себя, нужно уйти.
Кассандра мчалась через лес, пытаясь оторваться от тяжести своих мыслей. Воздух был прохладным, ночное небо усыпано звездами, но она не чувствовала их красоты — в груди бушевал ураган. Шорох веток под ногами напоминал ей о том, как быстро всё рухнуло, как она оставила тех, кто был её миром. Но оставаться с ними стало невозможно.
Доминик и Адлан... Их любовь и забота обернулись цепями, и Кассандра больше не могла дышать рядом с ними. Она знала, что они оборотни, альфы, привыкшие к власти и контролю. Ревность и собственничество были их второй натурой, и, хотя она понимала их, это не делало её боль меньше.
«Почему они не могут просто доверять мне?» — думала она, продираясь сквозь густые заросли. — «Почему они не могут понять, что я хочу свободы, но не хочу их покидать?»
В какой-то момент Кассандра остановилась, дыша тяжело. Она опустилась на землю, прислонившись к дереву, и закрыла глаза. В ночной тишине было слышно только её дыхание и шум листвы. Казалось, мир затаился, и она вдруг почувствовала, как одиночество обрушилось на неё всей своей мощью.
Но тут она услышала, как где-то вдали завыл волк. Звук был глубоким, пронзительным и полным боли. Кассандра напряглась, узнав этот вой. Это был Доминик. Он всегда выл так, когда был в гневе и растерянности. Она знала, что оба брата будут искать её, потому что не могут просто отпустить её так легко.
Она выпрямилась, прислушиваясь. Её сердце говорило, что она поступила правильно, но что-то внутри разрывалось от боли, зная, что она оставила их в таком состоянии. Она начала идти дальше, но её мысли никак не отпускали.