Бумажная девочка| 18+

Даня не пытался заводить со мной какие-либо разговори. Он был спокойным и никак не хотел портить себе настроение тупыми разборками с какой-то девкой, которая по щелчку пальцев может дать ему все, что он пожелает, стоит лишь немного потерпеть.

А ему и не впадлу.

Просторный вип зал. Мы одни. Какой-то глупый романтический фильм с элементами триллера. Он целует шею, рукой проводит по бедру. Мне хочется откинуть его руку и сбежать, но вместо этого я просто откидываюсь на спинку кресла и, закрывая глаза, терплю. Мне не впервой.

Обратно набираюсь смелости и говорю ему, что поеду на такси. На удивление он не пытается перечить и даёт мне даже денег. Сегодня я, наверное, хорошо справилась, раз он спокойно вышел со мной к парковке торгового центра, и даже не дождавшись моей машины, уехал к себе.

Мне же лучше. Приготовления к свадьбе почти подошли к концу, а она уже через три дня и эти три дня я хочу провести настолько беззаботно, насколько только смогу. Такси везёт меня к аэропорту, от туда я беру билеты на ближайший рейс куда-то, куда мне позволяет мой загранпаспорт и время отправления.

Испания? А почему бы и нет. Мне нужно немного отдыха. Совсем капелька. Вытягиваю симку, выключаю телефон и сажусь на кресла в ожидании чуда.

Я прилетела поздно ночью и сразу же направилась вызывать такси к родительскому дому в полусонном состоянии. Вставляю симку в телефон, включаю его и офигеваю от количества пропущенных. Грызёт ли совесть? Нет. Совсем нет. Она сгнила где-то глубоко во мне, меня не волнует чужое мнение и чужие переживания.

Да, за родителей неприятный осадок где-то плещется на дне души, под рёбрами, но стараюсь не обращать внимания. Они поймут. Они не отругают. Я знаю и от этого легче. Я только немного пришла в себя, появилось малейшее желание жить, что-то делать и куда-то двигаться. Я должна хвататься за эту искру как можно сильнее и пытаться разжечь в себе огонь, который будет освещать мне мой столь тернистый путь.

Сажусь в такси и выдыхаю прохладный воздух. В Испании почти наше лето, а тут всего-то ранняя весна. Отвыкла уже. Телефон сразу же надоедливо звонит в кармане. Рыкнула сквозь сжатые зубы так, что водитель обернулся и взглядом спросил всё ли со мной нормально. Я лишь кивнула и вытянула телефон из кармана.

Даня. Сука! Чёрт! Ненавижу! Почему ты звонишь первым, почему именно тебе выпадет честь портить мне настроение?!

Но я знаю, что мне и так беды не миновать, знаю, что и так совершила огромную ошибку и совсем не знаю чего ожидать. И, естественно, как же справиться с тем, что мне выкинет этот сучёныш.

Его шантаж начинает переходить в жёсткие маниакальные замашки, которые терпеть у меня сил нет, и он давит на последнего родного по крови мне человека. Я действительно знаю на что тот способен и знаю что он может совершить, стоит ему того захотеть и отдать приказ. И он никогда не шутит.

Вдох-выдох и принимаю вызов.

— Да, — подавляя дрожь в голосе, отвечаю.

— Ты где, сучка, пропадала?! Я уже везде обыскался! — кричит, прямо ощущаю его злость на себе. Противно. Ёжусь.

— Значит, плохо искал, — в его манере отвечаю. Многому я научилась у него, пусть теперь жрёт своё дерьмо сам. И плевать, что я злю его ещё больше, но терпеть сил больше не осталось.

— Ты ещё хамить тут будешь?! Где ты сейчас?! — желание завершить звонок непреодолимое, но я пытаюсь сохранять самообладание и отвечаю в той же манере.

— Это имеет значение? — играю с огнём, но мне не страшно. Почему-то уже не так страшно.

— Я задал вполне вразумительный вопрос, Лолита, и жду на него такого же вразумительного ответа, — он закипает, но пытается держать свою планку. Так как учил отец.

— Еду на такси, — вразумительного ответа давать и не собираюсь.

— Куда? — мне так смешно от того как он пытается сдерживать ярость в себе, но некоторые дьявольские нотки в голосе его с потрохами выдают его.

— Ладно, достал, — я выдохнула и распласталась на сиденье. — К родителям. Завтра церемония и торжество, если не забыл.

Чувствую, что на том конце выдохнули с облегчением.

— Утром я заеду за тобой, — попытался сказать он мягко, но я его слишком хорошо выучила и уже знаю, что этот тон тоже не несет ничего хорошего и завтра он устроит мне вырванные годы. Будь проклят, Волков.

Без ответа сбросила вызов и отшвырнула от себя телефон в противоположную сторону на сидение, так что он ударился о дверь и вернулся опять к моему бедру. Водитель, конечно же, не смог оставить это всё без внимания. Любой бы на его месте заподозрил бы что-то неладное.

— Девушка, у вас всё хорошо? — взглянув на меня в зеркало заднего вида, вопросил мужчина.

— Если я скажу «да», то совру, но и рассказывать всю историю долго и нет ни малейшего желания. Извините, что беспокою вас своим провидением, просто день не задался с самого начала, — положив телефон обратно в карман, я отвернулась к окну и вздохнула.

Да уж, день не задался у меня... Похоже, жизнь не задалась, хоть красным в календаре помечай счастливые. Желание приехать в родительский дом и опустошить пару бутылок из бара моего отца возрастало, но и не появиться на таком важном событии, а что ещё хуже в состоянии полного алкогольного опьянения, граничащего с алкогольным отравлением так и подавно.

Я не могу портить это день. Я и так уже много дерьма совершила. Это их особенный день. Мне-то всего лишь нужно его перетерпеть. Чего уж там, я уже год как каждый день терплю. И этот смогу.

Утром я встала настолько помятая, словно по мне реально прокатились катком пару сотен раз. Поспать мне удалось от силы часа три, а проснулась я даже не от будильника, а от влетевшего в комнату отца с моим платьем и девушкой, которая должна привести меня в порядок. Отец сразу же выбежал готовиться дальше, а я, полулёжа на кровати, пыталась понять, что происходит, почему все и всё куда-то летает, и почему дома стало так шумно.

В это время девушка стояла со своей сумкой и смотрела на меня, не зная, что же ей делать. Осознание происходящего озарило меня быстро, потому я подорвалась, пожелала доброго утра и побежала в ванную умыться и почистить зубы, так как вчера я увалилась спать в том, в чём приехала из аэропорта.

Быстро приняв освежающий и бодрящий душ, я переоделась в домашнюю одежду и привела свою кожу и волосы в порядок, чтобы дать возможность стилисту со мной работать.

— Простите, — извинившись, села в кресло. Одобрительно улыбнувшись, приятная девушка начала свою работу. Она была очень мила, говорила иногда на отречённые темы, всегда уточняла как лучше и показывала промежуточный результат. В конце я выглядела восхитительно. Не броский вечерний макияж и несложная укладка делали меня поистине богиней. Конечно, соперничать с невестой мне не придётся, но мой внешний вид, по крайней мере, будет меня радовать до конца дня.

Поблагодарив девушку, та поспешно удалилась и я уже пыталась залезть в платье и застегнуть на нём молнию. Я мучилась так долго, что казалось, уже прошла целая вечность. Кто придумал такие ужасные молнии на платьях!

— Помочь, принцесса? — бархатный, но в тоже время противный для меня голос раздался сзади. Я словно окаменела и осталась стоять в том положении, не двигаясь. Слегка прохладные пальцы коснулись моей спины, от чего та вся покрылась испариной, и застегнули мою молнию одним ловким движением.

— Ответа уже не требуется, — чуть жестко ответила я и покрутилась, взглянув на себя в зеркало. Позади, сложив руки на груди, стоял Даниил в чёрном идеальном костюме и идеальной белой открахмаленной рубашкой. Он ухмылялся и разглядывал меня.

И я видела, как я ему нравлюсь.

— Красивая, — кладя руки на талию, он поцеловал меня в шею, легко откинув волосы.

— Спасибо, но нам нужно идти, — пытаясь избежать излишней «романтики», я вывернулась в его руках и пошла к выходу из комнаты.

— Потому что нужно было быстрее собираться, — раздалось на лестнице сзади. Да ты что, какой же ты умный, сама-то бы не догадалась.

В доме я увидела только отца на первом этаже, который нервно ходил по гостиной.

— Андрей Викторович, мы поедем раньше и будем ждать Вас на церемонии, — с улыбкой и с большим уважением проговорил Даниил и увёл меня на улицу, перед этим накинув на мои плечи свою куртку. Отец кивнул и проводил нас доброжелательным взглядом. Волков отцу нравиться и от этого я ещё больше ненавижу его.

Галантно открыв двери, Даня помогает сесть в машину, обходит её и садиться за руль, выезжая с парковки и направляясь к центральному ЗАГСу. Молчание нагнетает атмосферу. Воздух словно накаляется. Дышать становиться сложнее с каждым вдохом. Парень нервно сжимает руль. Видно, что он ощущает тоже, что и я. От этого на душе становиться менее омерзительно.

— Ты волнуешься? — разряжает атмосферу. Его голос совсем другой. Словно он и сам не намеривался что-либо говорить, но и вести машину в такой нагнетающей обстановке крайне тяжело.

— Немного. Я люблю Анну, но и понимать, что она будет моей мачехой... Это очень сложно. Мама для меня была всем, а теперь... — я отвернулась к окну ровно настолько, чтобы моё периферическое зрение не могло уловить силуэт шатена.

Мне тяжело говорить на такие темы, но дышать стало легче. Парень включил вентиляцию, словно ощутив мои немые просьбы, и я смогла сделать пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Глаза запекли, но мне нужно держаться. Сегодня не подходящий день для истерик.

— Не волнуйся. Ты взрослая, жить с ними тебе осталось не долго, а понимая, что с твоим отцом кто-то будет, кто всегда поддержит, накормит, уберёт, и самое главное - будет любить, должно тебя успокоить. Она выходит замуж за него, ты же здесь не причём, — он говорил это с улыбкой, словно поистине хотел помочь сбросить камень с моих плеч. Словно и вправду хотел помочь.

Медленно разворачиваюсь к нему. Долго смотрю в его давно изученный профиль. Лёгкая улыбка, чуть сведённые от напряженного взгляда на дорогу брови: мы уже в центре, а здесь в такое время надо быть всегда начеку. Чисто выбритая щетина на острых скулах, приятный парфюм исходящий от его кожи, смешавшись с его природным запахом, делал его мальчиком с девичьих желаний и снов. И он сидит со мной в одной машине, берёт за руку и крепко сжимает, не отводя своего внимания от вождения.

Фактически, я должна радоваться такой удаче. Но он жёсткий манипулятор и абьюзер. Я, конечно, любительница а-ля «плохих» парней, но абьюз терпеть не буду, да и стокгольмского синдрома ярая сторонница. Меня держит его авторитетность и сила сделать с моей семьёй всё, что захочет он, если я не захочу ему дать того, что пожелает парень.

Ком подкатывает к горлу. Я не понимаю, как долго мы будем играть в эту игру, но я вижу, как она ему нравиться. Вижу, как он иногда старается меня удержать не физически, а эмоционально. Как пытается быть нежным, стать моим «спасателем», строить из себя того, без кого я и часа прожить не смогу, сломаюсь, упаду и сгнию в этой ничтожной жизни. Но я же не слепая и не глупышка. Я позволяю ему играть, потому что лишь он заправляет этой игрой и парень понимает, что я просто так не сломаюсь, что просто так не сдамся.

И как долго он будет давить на меня? Пока ему не надоест? Или пока я не прогнусь, ломая позвонки, чтобы склониться к его ногам?

Мы доезжаем да ЗАГСа в молчании, но тишина уже не давит. Он, скорее всего, думает, что я размышляю над его словами, поэтому не тревожит, возможно, ликует, что смог хоть на миллиметр подступиться ко мне и моему девичьему сердцу, чтобы растопить его, а в дальнейшем растоптать. Но я слишком сложна. Возможно, по этой причине в моей жизни всё так сложно, ведь глупые девочки на моём месте уже давно имеют счастливые отношения, беззаботную подростковую жизнь и вообще ни о чём не парятся. В отличие от меня. Но я иная. И ничего с собой не поделаю.

Парень открывает мне дверь. С небольшим поклоном, словно сойдя с экранов английских фильмов двадцатого века, подаёт руку и помогает выйти из машины. Под ЗАГСом стоят знакомые лица, которые удивлённо оглядывают нас и явно начинают перешёптываться. Я поднимаюсь по лестнице, слыша что-то вроде: «Бедная девочка, так рано потеряла мать, а теперь придётся жить с мачехой. Эта Анна вроде не так плоха, возможно, ей повезло».

Ком, который так и не удалось мне проглотнуть, словно начинает увеличиваться и сильнее давить на стенки гортани, от чего я начинаю судорожно глотать воздух прямо ртом.

— Всё хорошо? Ты знаешь этих людей? — крепко сжав мою руку, с некой заботой спросил Даниил.

— Это родственникис папиной стороны. Они любители обмыть косточки, наверное, поэтому я редкопосещала какие-либо семейные мероприятия, — чуть сдавлено проговорила изашла в здание, уйдя, наконец-то, от этих назойливых и прожигающих взглядов. Ухи тяжелый же обещает быть день.