Бумажная девочка| 18+

Я проснулась от ужасно слипшегося, как мне тогда казалось, горла и боли в висках. До меня не сразу дошло, почему же я себя так хреново ощущаю, но выпив воды, которая каким-то подозрительным образом стояла у меня на тумбе в большом количестве, события вчерашнего вечера начали проясняться.

Таблетки так же лежали рядом, и пока я напряженно думала, что же подвигло меня столько выпить и не контролировать себя в этом, глотнула сразу три таблетки. Обычно, даже если я и перебирала, на утро у меня был сушняк и... всё. У меня реально нечего не болело, только если я по пьяни где-то не ударилась коленкой или пальцем. У меня всегда была ясная память, и я даже могла помнить как именно и обо что всё-таки так удачно ударилась.

Но сегодня всё пошло наперекосяк. Голову конечно уже начало попускать, но тело вело себя странно. Я была вялой. Такое чувство, словно по телу катком прокатили и не один раз, а пару десятков.

Караоке. Песня. Богдан и куча алкоголя.

Больше я не вспомнила, да и не нужно было. Всё в голове сразу разложилось по полочкам в нужную цепочку. Я напилась из-за Богдана. Из-за его тотальной безответности и игнора.

Да, я убивалась по нему. Да, я плакала ночью в подушку, как в тупых подростковых сериалах. Да, я сто раз обжигалась, пытаясь подлезть к нему. Да, я стала его личной грелкой для постели. Но что бы настолько потерять голову из-за него. Нет. Нет! Я не должна скатываться в самое дно. Мне хватило унижений.

А может, я уже ему не интересна? Может он нашел себе кого-то? Лия? Глупость, но вдруг-таки, правда, твою мать.

Выйдя в гостиную, я не увидела в ней отца и предположила, что он на работе. Взглянув на настенные часы - обомлела. Уже вторая половина дня, а я только поднялась. Да уж, кто-то вчера хорошенько напился.

События вчерашнего вечера постепенно восстанавливались в голове, и мне удалось вспомнить, что вчера я кое-как попросила Ваню забрать меня и увезти домой. И что бы я без него делала?

Упав на диван и простонав от всё ещё не ушедшей до конца головной боли, решила отпустить все мысли, послав их на хуй.

Мне надоело решать всю эту дичь. Семестр школы я наконец-то закрыла и могла спокойно вздохнуть хотя бы по этой причине. Да, мне предстоит разобраться, что же всё-таки, блин, твориться между мной и Богданом, но это будет вечером. Да, я намерена заявиться к нему домой.

Я так часто делала и всё было хорошо. Мне просто нужно убедиться в том что я себя накручиваю и что я ужасный параноик, а не что эта вся дичь правда. Не может такого быть! Так ведь?

Я сидела и смотрела типичные подростковые сериалы, когда на телефон мне пришло оповещение о пришедшем сообщении. Вздохнув, поставила сериал на паузу и взяла в руки телефон. Даня? Вот так удивительно! Ах да, он же предлагал подтянуть мне математику, но мне кажется, я способна обойтись без его помощи и четвёрка в четверти тому подтверждение. И таки да, он приглашает к нему и говорит, что не мог раньше из-за соревнований. Ну да, главный спортсмен школы.

«Да я и без твоей помощи справлюсь»: отписала я. Да грубо, но его внимание к моей персоне меня пугает. То всё время гнобил меня и единственный заставлял весь класс смеяться, а в итоге предлагает свою помощь. Но я рисковой девушкой стала и на его ответ о том, что он очень меня ждёт и уже даже подготовил все учебники и вкусные снеки, я отписала, что уже собираюсь.

А почему бы и нет? В этом ничего такого нет, да и руки я не дам ему распускать. Пусть попробует свои яйца кто мне подкатывать — сразу лишиться.

И я приехала по указанному адресу к огромному коттеджу. Его родители спонсируют лицей, поэтому он там самый высоко имущий ученик, а девок за ним бегает чуть ли не вся школа. Позёр — не более. Без денег его родителей он пустышка. Да, знает математику и точные науки, но это благодаря его отцу и его надеждам передать единственному наследнику бизнес, а без четкого технологического и логического ума этого не сделать. Так что по вечерам Даня сидит с репетитором и грызет гранит науки.

После моего звонка, автоматическая заборная дверь открылась, и предо мной предстал Волков. Он улыбнулся мне.

— Привет, Лолита, — парень протянул руку, но я лишь обвела её презрительным взглядом.

— Привет, Даниил, — в его манере ответила и пошла вперед в дом. Он видимо расстроился, так как пошёл за мной он только тогда, когда я была уже на крыльце. Снег скрипящий под ногами прекрасно дал мне это понять.

Я разделась и прошла в его комнату, куда он меня любезно отвел. Открыв дверь, я была приятно удивлена, что всё было в точности как он сказал: учебники, ноутбук, снеки и газировка для поднятия настроения. А его намеренья серьёзны. Хм, посмотрим, что из этого выйдет.

И мы таки учили геометрию, с которой, как оказалось, проблем у меня немерено. Да, половины контрольных работ были списаны из телефона, а на деле я знаю лишь базу до класса так десятого.

Да и ещё большим шоком оказалось, что этот «самец» очень умный. Он прекрасно умел объяснять и даже не бесился, когда я в очередной раз тупила. А мне с каждой нелепой ошибкой становилось стыдно за себя. Закончив с одной из теорем, количество которых было немерено, мы решили на этом закончить.

Через неделю стукнет новый год и на улице уже вовсю неслась метель. Сугробы за окном были практически мне по колено и про всё, что я сейчас думала, надевая своё пальто, это что бы я могла, не промочив ботинки, добраться до своей машины. Отец забыл поставить на нижнюю парковку и оставил на верхней, мать его ети, и что бы я смогла её быстро очистить и всё-таки в безопасности и без завтрашней простуды доехать до дома Боди.

Честно, я бы осталась дома и когда Кира узнала, что собралась к Боде да ещё и в такую погоду, стала отговаривать всеми возможными способами, но, как видите, не один не помог. Закрывая дверь, всё ещё думала о том, а что если я поступаю не правильно? Что если я сейчас допущу огромную ошибку? Что будет, когда приеду к нему? Эти мысли роились в голове, увеличивались в геометрической прогрессии и мешали соображать. В ушах зазвенело, и я остановилась, прижимаясь спиной к двери.

Вдох-выдох. Собралась и пошла. И мне не нужно повторять дважды. Я шла. Шла, не видя препятствий. Не видя снега. Не ощущая холода. Не думая ни о чём, кроме того, что я хочу отставить всё дерьмо в этом году. Мне просто нужно решить, что делать с нашими отношениями.

Это всё что мне нужно сейчас. И я не знаю, что со мной будет, если наши отношения распадутся, как бусинки с разорванного ожерелья. Сломает ли это меня ещё больше чем смерть мамы? Хоть те раны только начали затягиваться...

Заледенев от холода, я дошла до его подъезда, потому что около его дома припарковаться мест не было. Невольно улыбнувшись, залетела внутрь, когда из парадного вышли. Мороз сегодня был что надо. Я улыбалась, потому что в это место всегда приходила расслабиться, отпустить всё плохое, зарядиться чем-то положительным. Сейчас же шла в неизвестность.

Дрожащая рука потянулась к звонку. Почему я так волнуюсь? Одёрнув себя, позвонила смелее и настырнее, ведь дверь открывать мне так никто и не собирался. Ещё. И ещё раз! О да, я слышу звук открывающегося замка и замираю.

Богдан стоит с одних боксерах с взъерошенными волосами, а позади в метре от него в его футболке стоит офигевшая Лия. И мне не нужно объяснять.

Я девочка умная. Я девочка, привыкшая к таким поворотам жизни. Я привыкла быть униженной, опущенной на самое днище грёбаной жизни. Я привыкшая к плевкам судьбы и уже даже не оборачиваюсь на удары в спину. Это не имеет смысла.

Богдан что-то хочет сказать. Он озадачен. Он не ожидал. Но я лишь выдавливаю из себя улыбку, хоть и не понимаю к чему она. Может, мне хотелось показать им, что я не сломлена. Что мне пофиг. Что меня это нисколько не задело.

И разворачиваюсь. Просто иду вниз по лестнице, не спеша и даже уверенно ступая на каждую ступеньку. Но стоило мне пройти один пролет, как на следующем вся эта напускная уверенность улетучилась.

Ноги становились ватными, по щекам катились горячие слёзы. Руки дрожали, а голова отказывалась думать. Сейчас я чувствовала, что умираю. У меня действительно было такое ощущение. Это не передать словами. Просто представьте, что вашу душу выжгли нахуй, подставляя лишь пепел на волю ветру, который постепенно развеивает его. И всё.

Выйдя на мороз, я медленно шла к дому. Это было последнее место, где мне будут рады. Я надеялась, что лютый холод поможет оживить хоть что-то во мне, поможет бедным моим нервным окончаниям вновь жить, но нет. Всё оставалось таким же. Было чувство, что внутри меня точно такая же температура как снаружи. Мне не было холодно. Было никак. Я дошла домой, когда уже темнело. Я просто хотела дойти и упасть в кровать. Если отец дома, то возможно к нему на колени и расплакаться на плече.

Это бы не помогло. Но это бы не дало огню, пожирающему меня, распространяться дальше. Открыв двери, я разделась и вошла в гостиную, где охренела дважды за сегодня. На нашем диване сидела моя психолог. Она была отличной девушкой, а может уже женщиной, ведь ей было немного за тридцать. Но самое ужасное было то, что она сидела, положив руку отцу на ногу, а другую папа держал в своей руке. И мне опять же не нужно пояснять. Вот она — его причина исправления и становления на верный путь.

Вот она тот солнечный лучик его жизни. И кто бы мог подумать, что ею окажется она. Она не плоха. Вовсе нет. Но не сейчас. Сейчас я не готова кого-либо пускать в свою семью. И папа не ждал меня, ведь я сказала, что до утра меня не будет. Но, увы, этот день будет самым ужасным с моей тяжёлой жизни, кроме того, который высечен на мамином надгробии после тире.

— Фиса! — крикнул отец вслед, когда я наспех накидывая пальто, выбежала из квартиры и побежала, куда глаза глядят.

Не таким должен был быть этот день. Не так я его себе представляла. Я ожидала отказа со стороны Боди, но не Лию в его избранницах. Я знала, что у отца кто-то появился, но не была готова увидеть её прямо сейчас. Я просто была не готова. Не готова к тому, что меня теперь променяют.

Да, я эгоистка! Эгоистка, потому что меня сломали, и я не в состоянии чинить себя сама. Я требую заботы, как дорогущий экзотический цветок. Я просто хочу, что бы меня любили. Но теперь в нашем доме появиться Анна.

Теперь в нашей компании появиться Лия на постоянной основе и мне придётся видеть их нежность на каждой вечеринке. А я не готова к этому.

И всё же я бегу. Бегу от проблем. Нет. Просто бегу, потому что так мне кажется, что я смогу убежать куда-то, где я обрету счастье. Ноги подкашиваются. Блядский лёд под ногами не даёт мне удержаться и я, ломая ногти, подрывая их до мяса, разбивая руки и коленки, лечу на землю. Переворачиваюсь в сидячую позу и сажусь на бровку. Вытираю слёзы, размазывая тушь по лицу. Трушусь от холода и переполняющих эмоций внутри меня.

Я убита. Вот он край. Вот она точка. Вот именно сейчас я умерла. Боли не чувствовалось. Люди вообще не обращали на меня внимания, да и мне было срать на них. Я просто сидела на холодной белой бровке, поджав под себя ноги и плакала. Я не ревела. По моему лицу просто текли слёзы. Глотку сжимало от этого дерьмового коктейля внутри меня. И просто ждала, когда на меня обрушиться рояль с неба, как в мультфильме Том и Джери.

Я сидела не знаю сколько, но за это время не думала ни о чём. Было ощущение, что я просто спала, хоть это было и не так.

— Лола? — встревоженное раздалось над головой. Я еле подняла её, ведь она оказалась нереально тяжелой, словно тонну весила. Предо мной стоял Данил Волков собственной персоной и с ужасом смотрел на меня.

— Что с тобой? Почему ты тут сидишь? — не ожидая ответа от меня ни о чём, он просто взял меня на руки и куда-то понёс. — У меня недалеко машина, я отвезу тебя домой. Твой отец дома? Он знает, где ты? — Даня говорил быстро и громко. Мне была невнятна половина его слов. Плюс, когда я всё-таки пыталась что-то разобрать голова начинала болеть, как хер пойми что.

Меня занесли в тёплую машину, и усадили на переднее сидение. Но перед этим в нос мне ударил запах знакомых духов. И меня понесло. Пока он обходил машину и садился в неё, я успела кое-как снять куртку и ослабевшими руками откинуть её на заднее сидение. Когда парень сел и завел машину, он удивился тому, что я разделась. Не дав ему ещё как-то среагировать, я, повинуясь неясным инстинктам, села на него и заглянула в глаза.

— Лола, что ты делаешь? — он в шоке. Запинается, пока я расстёгиваю его куртку.

Молчу и не отвечаю. Просто снимаю с него верхнюю одежду, а он повинуется, всё ещё ничего не понимая. Запускаю руку в волосы и, прильнув к губам, целую. Парень столбенеет, мягко говоря, от такого напора с моей стороны, но отвечает. Нежно проводит рукой по щеке и мягко отстраняется.

— Ты плачешь, — констатирует факт парень, и только сейчас я начинаю ощущать что-то влажное и неприятное на щеках. Слёзы непроизвольно текут из глаз. Они даже не пекут, глотка не сжимается до дикой боли. Мне хорошо? Да, определённо!

И я не останавливаюсь. Целую его, давая лишь нам секунды на то, что бы перевести дыхание и продолжить поцелуй, пока я пытаюсь хоть как-то дрожащими от желания руками снять с него нижнюю часть одежды. Но парень понемногу понимает и осознает мою точную уверенность своих действиях. Обнимает, прижимает к себе. Целует, и я таю. Его запах щекочет ноздри, и сквозь поцелуй я улыбаюсь.

Мои тёплые колготки сползают с моих ног. Мне кажется, что моё тело горит. Горит в прямом смысле, но ведь сейчас я кайфую от происходящего. Посреди оживленного вечернего города, среди людного центра, я собираюсь переспать с парнем прямо в машине. Да, окна тонированные, но даже если бы и не так, мне так плевать. Есть только он.

И только его запах.

Буквально ещё секунда ласок и парень, не выдержав, сажает меня на его член, и я, не сдерживая стона наслаждения, сладко стону на всю машину. Мне плевать на всё. Я просто отдаюсь страсти и чувствам. Инстинктам. Мне хорошо и значит, что я должна отдаваться этому моменту полностью, не обращая внимания на вялость в теле. Ещё пару минут он кончает вместе со мной, изливаясь мне на бедро. Я обмякаю в его руках и расслабляюсь. Всё плывет перед глазами.

Мне одновременно так охренительно и так отвратительно плохо, что я висну на парне и теряю связь с внешним миром.

Открываю я глаза в знакомых мне на удивления стенах. Владелец дома сидит рядом у моих ног и как только слышит, что я проснулась, с упреком смотрит на меня. Я ощущаю что-то ужасно пахнущее уксусом у меня на лбу, а потом мне протягивают чашку с чем-то ярко-жёлтым.

— Пей и рассказывай, — на ослабших руках приподнимаюсь и ими же беру чашку. Делаю глоток и понимаю, что это жаропонижающие. Я заболела? Ну да, сидеть на холодном бордюре в холод и нараспашку.

— Что именно рассказывать? — я заглядываю Ване в глаза и выпиваю ещё глоток горячего напитка, пока начинаю осознавать, что моё тело ломит.

— Какого черта твой одноклассник нашёл тебя на улице не в себе? Почему ты была в таком состоянии? — он зол.

Стоп. Я в недоумении смотрю на друга. Это был Даня? Это был не Богдан? Эти духи... У них одинаковые духи! В голове образы сменяют друг друга. То моментами я вижу Даню, то Бодю и от этого становиться страшно. Мурашки бегут по телу, и я чуть ли не роняю на себя чашку с ещё не выпитым лекарством.

— Аккуратно! — парень поддерживает чашку и помогает допить напиток от греха подальше.

— Ну, я не смогла смириться с тем, что он выбрал Лию, — говорю я и надеюсь на поддержку, потому что кроме него её мне никто больше не даст.

— А ты верила, что он выберет тебя? — он говорил это зло, но без насмешки. Но от этого не менее больно. Он резанул по самому больному.

Слезы катятся по огненным щекам. Мне кажется всё это грёбаным сном. Нет! Он не мог этого сказать! Он знает, что мне и так больно, и он не делал бы больнее! Не Ваня...

— Не плачь, — его рука тянется ко мне, но я отбрасываю её. Его лицо из расслабленного становиться вновь злым.

— Ты знаешь, что мне и так хреново до предела! Мой отец нашёл себе бабу! Богдан выбрал себе девушку, чего не делал отроду! И ты просто стебёшь меня! Меня просто сейчас все выебали! Сразу и групповухой во все щели!

Подрываюсь с постели, хоть и в первые секунды чуть не теряю равновесие, ведь ноги ватные, но собираю волю в кулак, удерживаюсь на них. Сбрасываю вонючую тряпку со лба.

— Ты последний от кого я ожидала предательства! — кричу уже с коридора, пока он всё ещё сидит в спальне.

Надеваю ботинки, когда он выходит со спальни и останавливается в дверном проёме, смотря на меня пустым взглядом, на дне которого плещется разочарование.

— А ты, дура, так и не заметила, что любил я тебя одну. Что я один всегда оставался на твоей стороне, когда ты была неправа, — он говорил спокойно, даже, возможно, чтобы я не услышала этих слов. Завязав шнурки, я замираю и продолжаю неподвижно сидеть, пока он продолжает. — Я один всегда был рядом. Я единственный всегда оставался с тобой, когда у меня были другие важные дела. И только для тебя одной всегда были открыты двери моего дома. И на что ты всё это променивала? На конченого придурка, который тебя использовал, как тряпку. Который даже рассказывал, какая ты в постели и хвастался тем, что ты сама приходила к нему за сексом. Ты таки всё ещё маленькая девочка, которая ни черта не разбирается в людях и ведётся на обложку, — и ушёл на балкон. А я всё так же сидела, ссутулившись, и думала о его словах.