2. Бесит
10:45
В какой-то момент осенние дни стали тянуться слишком долго. Погода испортилась на вторую неделю сентября, отчего пришлось сменить легкие кофты на более теплое пальто. Тусклость, мрачность и сонливость осени передавалась всем людям, а капли мелкого дождя только увеличивали раздражительность и общую ауру тоски по солнечным лучам. Птицы перестали щебетать по утрам, отчего улицы стали ощущаться совсем опустевшими. Осень полностью вошла в свои права и угнетала отсутствием цвета, к которому все привыкли за теплые дни. Студенты ходили по коридорам института в самом мрачном расположении духа, а преподаватели срывали своё плохое настроение на них. И сегодня первое место в этом конкурсе, как ни странно, занял Денис Владимирович.
Первый день октября начался с того, что социологи взвыли после его пары и со скорбными минами сообщили, что «Владимирович сегодня рвёт и мечет». Такие диалоги часто происходили с другими группами, мы сразу поняли принцип «помоги другому — однажды помогут тебе», но впервые мы услышали такое про вечно спокойного историка. Маша, которая как староста всегда была на связи с преподавателями по поводу заданий и занятий, даже резко попыталась вспомнить, не присылал ли он каких-нибудь дополнительных материалов к паре, чтобы группе не досталось еще больше. Я не стала дальше слушать ее метания и решила отсидеть остаток перерыва в относительном спокойствии аудитории, в которую никто и не решился заходить сразу.
Я совершенно никак не отреагировала на новость о плохом настроении преподавателя и медленно попивала свой кофе из большого картонного стакана, который смогла приобрести в столовой. После нудной пары литературы, мозг начал засыпать, да и прошедшая бессонная ночь давала о себе знать. Засиделась за книгой и не заметила, как стрелка часов приблизилась к трем часам ночи. Или утра. Теперь еле сдерживала зевки, которые вызывал недосып. Да и прогулки под дождём, которые мы со Стефанией периодически устраивали, не забывали напомнить о себе. Голос охрип, выдавая легкую простуду, которая накатила неприятной усталостью. И конечно, привычка покурить на это все влияла не очень благоприятно, но во всем я не переставала винить нервы и постоянный загруз на учебе, к которому я еще не успела привыкнуть.
Хотя и была еще одна причина. Я сломала свой мобильник. Для человека нашего века это не просто неприятность — это катастрофа. Уже второй день без средства связи и без общения с Войничем. Пока телефон был в ремонте, меня ужасно мучили угрызения совести. Я не могла ответить на сообщения или хотя бы предупредить об отсутствии. И он мог неправильно понять ситуацию, но я старалась надеяться на лучшее. Да и в целом отсутствие карманного доступа в сеть приносило большое количество неприятностей. Память на пароли у меня была никакая, из-за этого даже на ноутбуке у меня не получилось открыть половину нужных ресурсов, что ужасно бесило.
Устало потерев виски, я занимаю парту «на Камчатке» и кладу голову на толстую тетрадь. Стефа зависала в столовой, потому как идея купить свой стаканчик с чаем пришла ей позже меня, за что я даже пару раз посмеялась над ней, ведь теперь придется провести еще больше времени в сонной толпе студентов, у которых учеба набрала полный оборот и занимает большую часть мыслей. В кабинете, помимо меня, находится только преподаватель. По его лицу нельзя сказать, что он не в настроение – никаких эмоций, словно каменная маска, а пальцы бегают по экрану телефона. «Набирает сообщение» — мысленно констатирую факт и даже печально в очередной раз думаю о своем гаджете, но от этого меня отвлекает резкий удар.
Телефон Дениса Владимировича лежит на столе, но то, с какой злостью он его туда отправил, испугало меня, отчего по телу побежали ряды мурашек и пронзила легкая дрожь. Теперь понятно, что предостережение социологов было не просто так. Преподаватель осматривает кабинет и замечает только меня. Его пристальный взгляд словно дыру проделывает, но я стараюсь не обращать внимания и лениво вырисовываю каракули на полях тетради. Сейчас хочется остаться незаметной, но, кажется, поздно. В голове проносится мысль, что стоило подождать начала пары в коридоре, но отмотать время назад невозможно.
— Волкова, Вы курите? — тон, которым задан вопрос, сквозил не столько злостью, сколько усталостью. Только сейчас я замечаю, что он выглядел невыспавшимся и каким-то дерганым. Так еще и тема внезапного диалога оказывается максимально странной и озадачивает.
— Эта информация не относится к парам по истории, — слова звучат громко и немного хрипло, голос не был спокойным, нет. Я еле сдерживала интерес и раздражение. Оба чувства колебались одинаково, отчего карандаш выпадает из моих пальцев. Наверное, бесит то, что, как и в школе, все вокруг стараются видеть только зубрилку-Волкову, которая идеальна во всем, даже привычках, а точнее отсутствие вредных. Внутренний и внешний бунт окружающие попросту игнорировали, а мое подсознательное уже не могло придумать, как именно его выразить. Историк смотрит так, словно уже и засомневался - кого он вообще спросил о таком. Хорошие девочки ведь не имеют вредных привычек, а только учат учебники.
— Не будь самой умной, — Денис Владимирович выкидывает явно пустую пачку и собирается выйти из кабинета, но что-то внутри дергается и я, поправив очки, которые снова норовили соскользнуть с носа, достаю из сумки свою пачку с последними двумя сигаретами и отправляю их в полёт. Казалось, что сейчас они упадут где-то в середине аудитории и неловкой ситуации не избежать, но преподаватель ловко ловит ее. И, просто подойдя к окну, не задумываясь о том, что это неправильно, закуривает. Последняя сигарета оказывается в его карман: возвращать ее он точно не собирается, — Курить вредно, Волкова.
Воздух завибрировал, я безвольно открываю рот, словно рыба, попавшая на сушу. Однако решаю промолчать. Нужных слов мозг так и не смог сгенерировать. Как же. Он. Меня. Бесит. Не хватало ему издеваться надо мной на парах, пытаясь подвергнуть сомнению буквально все мои выводы, так ещё и последние сигареты забирает. Так я и сижу еще минут пять, пытаясь осознать что вообще происходит и может даже подобрать слова для претензии. Аудитория пропитывается холодом и запахом никотина. Денис Владимирович успевает вернуться на свое место, а я так и не нахожу ни одной связной мысли в своей голове. Кроме матерных от полного непонимания происходящего сейчас. Но высказать всё мне не дают одногруппники, которые медленно начали заполнять кабинет. Стефа падает на стул рядом со мной почти в последний момент с довольным видом, и я вопросительно поднимаю бровь.
— Мира, ты не поверишь, я познакомилась с таким парнем… — подруга издает мечтательный полувздох и закатывает глаза. Моя голова с громким стуком врезается в парту, перебивая только начавшуюся речь преподавателя. В кабинете резко воцарилась гробовая тишина. Пронзительно голубые глаза, цвет которых я как раз смогла не так давно разглядеть, второй раз за день начинают проделывать во мне дырку, отчего становится очень неуютно. Теперь в мыслях рисуется картина, как с таким же стуком закрывается деревянная крышка и меня прикапывают под землю. И только через секунду я осознаю, что думаю совершенно не о том.
— Волкова, наверно, Вы знаете тему лучше меня, потому что смеете спать на моей паре, — голос звучит спокойно и властно, так, словно он выносит приговор. Посмертный. От этого сердце останавливается и кровь в жилах застывает. Слишком категорично. Слишком.
— Все возможно, — произношу будничным тоном, стараясь внешне выглядеть совершенно спокойной, словно совсем ничего не произошло, но прикусываю язык.
Да, очень часто так проходили пары: один из нас цеплялся за тему или вопрос, и наши споры перерастали в дискуссии, за которыми любили наблюдать мои одногруппники. Это началось, наверное, на третьем или четвертом занятии. Денис Владимирович задал вопрос на семинаре, а я в этой теме разбиралась очень даже неплохо, вот только через пару минут после начала ответа он попытался исправить что-то в моих словах. Я стояла на своем. Слово за слово — и вот мы уже активно кидаемся друг в друга фактами, теориями и мнениями. С того момента это переросло в какую-то свою фишку. Преподаватель не выглядел недовольным, только иронизировал или пытался подстебнуть меня, что бесило обычно еще больше. И я спорила до самого конца. Но сегодня что-то пошло не так.
— Волкова, покиньте кабинет, — его голос прозвучал твердо. Мои глаза медленно начинают округляться. Послышался шепот. Многих удивило такое развитие ситуации. Насколько бы не был Денис Владимирович строгим, но он ни разу не выгонял с пары, только язвительно отвечал и отвешивал замечания, обещая вспомнить их на зачете. — Я сказал, немедленно покиньте кабинет.
От шока слов не находится, второй раз за день его поведение вызывает некую растерянность, а потом даже злость. Я беру себя в руки. Кроме того, что он забрал мою последнюю сигарету, так он еще и выгнал меня из кабинета. Уверенно, словно так и должно быть, поднимаюсь и сбрасываю вещи в сумку. Мои глаза источают злобу, которую можно было заметить даже сквозь толстые стёкла очков. Но предназначалось это только для одного человека.
— Да ну вас. К черту, — шиплю сквозь зубы и иду к двери. Обернувшись на обеспокоенную Стефу, я киваю ей, показывая, что все хорошо, ничего сверхъестественного не происходит, и, громко хлопнув дверью, выхожу в коридор. Как же. Он. Меня. Бесит.
Не захотев оставаться в институте, потому что это пара была последней, я забираю пальто из гардероба и практически выбегаю на улицу. Прохладный воздух бодрит, но в голове до конца не складывается картинка. Почему так произошло и какая муха его укусила? В моей жизни, конечно, случалось многое, но так, чтобы выгнали с лекции, было впервые. Раздраженно шаркнув кроссовками, бреду в сторону метро, планируя заодно зайти в ремонт телефонов. В момент, когда такой дорогой сердцу предмет отказался показывать что-либо на экране, вариантов, где чинить, особо не было, и пришлось довериться ближайшему к дому. И вот наконец пришло время забрать свой гаджет. Осенний холод неприятно пробирается под тонкую ткань толстовки, а стёкла очков намокли от мелких капель, которые грустно моросят с неба. Практически под стать моему настроению.
11:43
Дверь маленького магазинчика скрипнула, а колокольчики наверху зазвенели. Парень, который сидел за столом и копошился в чьём-то телефоне, поднял на меня глаза. В помещении было значительно теплей, чем на улице — очки запотели, вызывая новую волну раздражения. Эта эмоция, видимо, планирует преследовать меня до конца дня. Я снимаю их и убираю в рюкзак. Всё же поступлю мудро — куплю линзы. И так же мудро забуду об этом обещании уже через полчаса. Конечно, теперь мир вокруг стал мутнее, что не прибавляло настроя, но мысли о том, что сейчас в моих руках окажется то, без чего не может жить любой современный человек, постепенно согревали душу.
— Мирослава, рад Вас видеть. Как раз недавно закончил ремонтировать Ваш телефон, — меня явно вспомнили. И это было неудивительно. Я развела такую панику, когда на экране светилась только белая полоска и он больше не реагировал на любые манипуляции. Чуть ли не рыдая, я просила реанимировать бедолагу.
Нетерпеливо беру недавно купленный телефон. Его сенсор вновь выглядит совершенно новеньким. Нажимаю на кнопку включения, и на экране засветилось такое уже родное яблоко. Облегченно вздыхаю, когда телефон включается и работает так же, как и раньше, при этом разрываясь огромным количеством уведомлений. Хорошо, что родителям я додумалась позвонить с телефона Стефы и предупредила о временных проблемах в коммуникации. Я довольно отправляю гаджет в карман и от всей души благодарю мастера. Без связи было сложно, так еще и обидно, ведь телефон не проработал и пары месяцев. Правда, думать об этом надо было явно до того, как ронять.
Я спешу домой, чтобы отзвониться маме и написать Войничу. Холодный ветер дует в лицо, а вода хлюпает в кроссовках, но я стараюсь не обращать на это внимания. Заскочив по дороге за сигаретами, я блаженно закуриваю, сбрасывая вызов от Стефы, которая, кажется, догадалась, куда я направилась после того как ушла. Конечно, подруга волновалась, но она потерпит: мне не горело сейчас ей отвечать. Началось бы выяснение того, что вообще произошло, а мне сейчас не хотелось снова возвращаться в эту ситуацию. Надо быть проще. Настроение медленно ползло к отметке «очень даже положительно».
Как только я зашла в квартиру, по телу потекло блаженное ощущение, прохлада, которая окутало меня на улице, неожиданно сменилась теплом. И пришло осознание того, что я не только промокла, но и заледенела до самых кончиков волос. Первым делом ставлю чайник, а после отправляюсь отогревать хотя бы руки под горячей водой. Отложив написание сообщений всем, кто успел потерять меня за пару дней, я переодеваюсь в тёплые спортивные штаны и удлинённый свитер, а тёплые носки берут в плен мои промокшие стопы. Параллельно с этим набраю родителям и отчитываюсь, что снова на связи и у меня все хорошо. Выдерживаю пятиминутный допрос и, сославшись на срочные дела, отключаюсь.
Уже с улыбкой падаю на диван. В руках кружка горячего кофе, включенный телевизор фонит юмористической передачей, и вокруг все такое теплое и уютное, что всякие вредные преподаватели с плохим настроением ушли на второй план. Жизнь налаживается, а утреней апатии как и не было. Когда вокруг спокойно, это чувство само начинает растекаться внутри. Быстро проверяю все важные учебные чаты и захожу в переписку с Войничем. Он волновался — это было заметно по пятнадцати сообщениям, которые пришли мне за время отсутствия телефона.
«Войнич: Как твои дела?»
«Войнич: Фина, ты где?»
«Войнич: Афина, ответь пожалуйста, что случилось?»
И последним было:
«Войнич: Фин, если ты не хочешь общаться или я тебе надоел, так и сказала бы»
Слезы непроизвольно выступили на глазах. Дрожащей рукой пишу сообщение, через раз попадая по буквам. Мне странно было думать, что такие мысли могли прийти в его голову. За небольшой срок он стал тем человеком, общение с которым стало невероятно ценной частью моей жизни. Сложно представить дни без наших диалогов. Мы не так часто говорим о чем-то очень личном, немного рассказываем друг другу о себе, общаемся на отстраненные темы. Но это не мешает быть близкими друг другу. Когда-нибудь я расскажу ему больше, но не сейчас. Пока рано.
«Афина: О, нет, прости, что заставила так подумать. Случайно сломала телефон. И ты мне очень дорог. Я не хотела так пугать тебя»
«Войнич: Афина, если ты так сделаешь ещё раз, я задушу тебя собственными руками»
Ответ приходит мгновенно, словно он не выпускал мобильник из рук все это время, а я выдохнула. На душе стало легко. А еще стало теплее: я уверена, он простит мое исчезновение. А пока надо узнать как он. Мои пальцы забегали по экрану, печатая самые банальные в мире вопросы. То, чего мне так не хватало до этого, вновь появилось рядом. Почти час мы просто обсуждаем прошедшие дни, а я не замечаю ничего вокруг. Но один звонок все же заставляет меня улыбнуться еще шире, что казалось невозможным.
– Как ты там, Мелкая, совсем не звонишь, – такой родной голос двоюродного брата звучит насмешливо, но я знаю, что в его фразе нет ни одной претензии.
– Замечательно, Стас, правда, учеба вот идет полным ходом.
Хоть Стас и двоюродный брат, но близки мы с ним как родные. И, несмотря на то, что видимся в последнее время не так часто из-за того, что живем в разных городах, мы поддерживаем общение, созваниваясь раз в несколько недель. Почему-то общение в мессенджерах у нас не задалось с самого начала. Но мне нравилось это намного больше - слышать его и представлять, что как в детстве, мы сидим рядом и болтаем ни о чем.
***
12:27
На следующий день впервые за все время учебы в институте у меня появилась мысль прогулять пару, причем не просто лекцию, а семинар у Дениса Владимировича. После моего ухода с пары по его же инициативе, видеть преподавателя особо не хотелось. Включилась немного детская обида. Однако самым лучшим мотиватором оказалась Стефа. Даже жалко было, что она не выбрала профессию психолога. Вчера вечером она притащила большую коробку с мороженым и самым наглым образом завалилась на мой диван. Мы очень долго перемывали все косточки Оболонского — наверное, икалось ему очень неприятно. И в какой-то момент подруга просто-напросто поставила точку во всех моих сомнениях:
— Он же явно поймет, что его поведение уязвило, и пропуск выставит хуже только тебя. Какой толк-то в этом? — она философски подняла ложку, показывая, что вот она истина, — Так что смирись, Мирка, прогулов тебе не светит и страдать мы идем вместе, — а потом Стефа чуть тише пробормотала, — Может, вы опять всю пару будете обсуждать, существовал Гомер или нет, и он больше никого не спросит…
Это прозвучало так забавно, что выбора не было. Поэтому сейчас я стояла напротив двери в аудиторию и задумчиво пыталась оторвать шлевку на черных прямых джинсах. Раньше жертвой был бегунок на кофте, но он пал слишком быстро, и теперь она застегивалась с помощью булавки через раз. Стефа уже заняла место, а я все еще подпирала подоконник, хотя до пары, если верить часам, осталась минута. Коридор практически опустел. Внезапно из аудитории выходит Денис Владимирович, разговаривая по телефону. Не сразу, но он замечает меня. Через пару мгновений его диалог был закончен, а я понимаю, что еще дольше стоять около аудитории смысла нет, и решаю успеть зайти до него. Но преподаватель словно ждал, пока я подойду ближе, а после, своим любимым безэмоциональным тоном, окликнул:
— Волкова, — Денис Владимирович сделал небольшую паузу, а после как-то даже неловко попытался улыбнуться, — Извините, погорячился вчера. Я не ставил пропуск. День поганый был, — последнюю фразу он произнес как-то невпопад, намного тише, чем все остальное, словно и не собирался это говорить вообще.
— Ничего, у всех бывает, — ошарашенно и немного неловко отвечаю, проскользнув в аудиторию с большими глазами. Сажусь около Стефы, которая не понимает, отчего у меня такое выражение лица. Она пытается что-то спросить, но я просто отмахиваюсь, потому как преподаватель возвращается в аудиторию. И все снова встает на свои места. Пара проходит так же, как и всегда. Я взяла себя в руки и вернулась на ту волну, которая несла меня весь сентябрь.
К разговору, что все-таки произошло, Стефания в итоге возвращается, когда мы выходим из университета. Видимо, даже очки почему-то не помешали прочитать все по моему лицу. Изначально я планировала отмолчаться, забыть об этой ситуации. Наверное, потому, что это было не просто неловко — это было странно. Он не обязан был извиняться: все-таки преподаватель. А я не должна была вообще как-то реагировать на ситуацию и сразу сделать вид, что меня совсем не беспокоит тот факт, что он выгнал меня с лекции. Но кажется, в тот момент я так нервно сверлила дверь взглядом, что все было понятно и так. Вот только Стефа не успокоилась моими отмашками, и уже когда мы вышли из вагона в метро, я сдалась и рассказала про этот странный диалог.
— Вау, — ошеломленно выдает подруга на все это, — А ты еще идти не хотела. Видишь, ты осталась победителем, — снова подключает какого-то внутреннего психолога в диалог.
Кажется, последний сериал про какого-то детектива так и прорывался через нее. Очень часто Стефания забавно перенимала привычки или фразочки главных героев. А я просто не успеваю улавливать, в какой момент ее речь и увлечения меняются. Самым странным в этом всем был случай, когда около года назад она впечатлилась стилем из какого-то фильма и вместо привычных джинсов и топов вышла на улицу в длинной юбке и водолазке. Нельзя сказать, что ей не шло или что-то в этом роде. Но первая мысль была о том, что у нее что-то случилось или она ударилась головой. Долго это, конечно, не продлилось: запас маминого гардероба кончился через неделю. А сейчас вот в психолога превратилась, и это оказалось меньшим из зол.
Уже дома я в тишине и спокойствии прокручиваю события последних двух дней в голове. И как-то меланхолично прихожу к простому выводу — бывает. И, наверное, даже не бесит больше. Да и вообще выкидываю все это из головы, углубляясь в подготовку к завтрашним парам. Только концентрации хватило не очень на долго. Обвожу взглядом гостиную, в которой провожу времени больше, чем в своей комнате. Она была объединена с кухней, что во многом упрощало жизнь, потому что иначе я бы точно не вспомнила, что еще полчаса назад поставила закипать воду для пельмешек. Садясь ужинать, по привычке проверяю мессенджеры и вижу сообщение, которое пришло еще час назад.
«Войнич: Что-то ты молчишь сегодня, как день?»
«Афина: Да что-то заучилась, практически про ужин забыла, бедные пельмешки почти лишились воды, в которой должны были вариться…»
«Войнич: Как ты так, больше отдыхай, Фин, успеешь стать самой умной»
«Афина: Кто бы говорил»
Да, есть все-таки стабильность в жизни.