Напиши мне, только напиши...

16:43

Осень пролетела одним мгновением: постоянные лекции, общение со Стефаной и переписки с Войничем. И конечно, споры с историком. Они стали такими привычными, что я дышала ими, доказывала до хрипоты и, уже не беспокоясь ни о чем, выбирала моменты, когда могла блеснуть знаниями в той или иной теме. Не всегда я была права, но то, как он задавал ритм нашей словесной битвы было чем-то сродни наркотику, от которого не каждый смог бы ловить кайф. Особенно любили это одногруппники, они часто с открытыми ртами ловили наши фразы и то, как мы оперировали фактами, а иногда даже присоединялись к дискуссиям. В такие моменты бывало весело — особенно когда наша староста и Андрей, такой же помешанный на учебе, как и я, говорили что-то в опровержение моих слов, а историк внезапно принимал мою точку зрения и начинал доказывать уже им. Денис Владимирович не стал добрее или что-то в этом роде, нет, но из его речи исчезла снисходительность к глупым первокурсникам. Наша группа была одной из немногих, кто не просто учился, а горел этим. Не все, конечно, но больше половины точно. Это было заметно и по другим предметам.

Стефа мирно барабанит пальцами по столу кофейни, где мы сидим уже, кажется час. Просто выходить на улицу, чтобы добежать до дома, желания не было от слова совсем. Декабрь пришёл неожиданно для всех жителей столицы, отчего многие были одеты не по погодным условиям. Мокрый снег кружится в небе, словно маленькие звезды левитировали к земле в надежде найти тут защиту от космических напастей. Первые сугробы растаяли после внезапного потепления, а новые еще не успели появиться. Грубые людские ботинки мешают снег и грязь, превращая асфальт в одно сплошное болото. Одним словом, найти более отвратительное время года сложно.

Подруга вслух размышляет о недавно вышедшем фильме. А я время от времени вставляю саркастические фразы, потому что слушаю это уже не в первый раз. Стеф все-таки уговорила меня сходить в кино, хоть я это и не особо люблю. И второй день подряд мы пытались то ли раскритиковать главного героя, то ли – оправдать. Телефон гудит, оповещая о новом сообщении, и я отвлекаюсь от подруги, которая уже в третий раз решила попросить долить кипяток в чайник. Я, конечно, начала подозревать, что от заварки там осталось одно название, но решаю не комментировать ситуацию.

«Войнич: На улице такой хаос, что страшно стало: не начнётся ли апокалипсис от того, что эта дамочка, поставившая свою машину на тротуаре, забрызгала меня грязью»

Улыбка непроизвольно появляется на лице, Войнич слишком часто стал жаловаться на погоду, словно зима — самая большая его фобия. Конечно, и мне такая погода была не по душе, но в такие моменты было очень забавно читать его ворчливые сообщения.

«Афина: Мне кажется, или ты превращается в ворчливого старика? Кто украл моего Войнича?»

«Войнич: Я уже твой?»

Этот вопрос ставит меня в тупик: да, он мой… Друг. Или не совсем друг. Хотя я и написала это больше в шутку. Но отказывалась признаваться в этом даже самой себе. Стеф замечает мое замешательство и бесцеремонно заглядывает в экран, бегая глазами по нашей переписке, а после заливается смехом, отчего на её щеках проступают ямочки. Такое частенько происходит, и если первое время я остро реагировала на вторжение в мое личное пространство, то потом даже как-то привыкла. Да и в любом случае, рано или поздно бы она выпытала из меня, что там такого. Поэтому я всегда прощаю подруге ее любопытство, которое она не может никогда сдержать.

— Смотрю, ваши отношения перешли на новый уровень, — насмешливо фыркает она. Я откладываю телефон экраном вниз, скрывая только что пришедшее сообщение, подумав, что прочитаю позже. — Мир, возможно, вы с разных концов страны, но ведь это не помеха, да?

— Белова! — шиплю недовольно и резко откидываюсь на спинку стула. Сам стул явно не ожидал такой раздражительности и чуть не опрокидывается. Приходится экстренно возвращать себя в нормальное положение под искренний смех подруги. Конечно, как могло быть иначе, ни капли сочувствия, — Он в моей жизни – это ты, только в мужском обличье. Словно я каждый день с ним и он рядом. И можно обсудить все, что хочешь, не задумываясь о том, что он осудит или посчитает меня ненормальной.

Слова даются нелегко, но правда, она — та самая жуткая правда, которую в последнее время все больше хотелось узнать. Кто же он? Какой он? Сколько ему лет? Где он учится? Ведь в том, что он учится я уверена на все сто, по утрам он ведь на пары опаздывает. Я даже не знаю, как его зовут. Но многие диалоги о чем-то более личном часто прерывала я, хотя и не понимала отчего. Словно не могла до конца довериться тому человеку, который скрывался под никому. И он не настаивал. Делал вид, что неловкости не было и уводил разговор на что-то отстраненное. Но это никогда не мешало нам делиться незначительными повседневными мелочами, благодаря которым легко можно разглядеть характер человека.

— Будь на капельку смелее, Мир, открыто общаться с людьми не так страшно, как тебе кажется, — говорит Стефа, причем таким тоном, словно доносит истину до маленького ребенка, и допивает остатки чая. — Кстати, если ты не в курсе, время от времени я считаю тебя ненормальной, – секундная пауза и мы обе давимся смешками, – Пойдём, тебе пора сесть за учебу, а мне за сериальчики.

Мысли об оставленном без ответа сообщении вылетели напрочь, как пробка из бутылки шампанского в новогоднюю ночь. Я устало встаю с теплого насиженного места, накидываю куртку на плечи и выхожу на улицу, где меня тут же окутывает холодный ветер и мокрый снег, который неприятно врезается в лицо. Влажность в городе была ощутимо выше, чем в обычное время, отчего слякоть превратилась в одно сплошное болото. К тому моменту как я попрощаюсь со Стефой и дохожу до дома, мои ботинки превращаются в хлюпающую массу с мокрыми краями, подошвой… да в целом — они стали ужасно мокрыми. М-да, я и так зрелище не для слабонервных, а тут еще, словно повалялась в луже, с взлохмаченными волосами. Ворвавшись в привычно тихую квартиру, я скидываю куртку и шапку на вешалку, а ботинки прямым попаданием отправляю в ванную в надежде, что пласты грязи сами стекут на белую поверхность. Потому что отмывать их сейчас совершенно не хочется.

Воодушевившись, приступаю к ежедневному ритуалу. Ставлю чайник. Переодеваюсь в уютный домашний костюм: штаны от какой-то пижамы и папину футболку, которую выиграла в честном бою с мамой. К слову, она хотела ее выкинуть. Наливаю очередную чашку кофе за этот день. Закрываю балкон. Сажусь на диван. Идеальный вечер. Тихий, спокойный, позволяющий хоть немного отдохнуть от внешнего мира. Осталось включить телевизор, чтобы создать белый шум. Сидеть в тишине, конечно, тоже неплохо, но я люблю, когда на фоне работает какая-нибудь программа или играет музыка. Взгляд падает на толстые томики каких-то книг, которые вчера притащила из библиотеки, и мобильник, который я бросила рядом. Тут в голове что-то щелкает, словно маленькая веревочка оборвалась, и по инерции ее концы разлетелись в разные стороны. «Точно, сообщение», – за всеми бытовыми делами я забыла о том, что еще в кофейне решила ответить позже, а в итоге это просто вылетело из головы. Перечитываю два предложения несколько раз, пока пытаюсь окончательно уловить смысл, который так и норовил ускользнуть от меня.

«Войнич: Ладно, возможно я еще не твой, но ты — уже моя. Мне иногда кажется, что твоё имя и вправду как у какой-нибудь богини»

«Афина: Возможно так и есть, правда ты не задумывался, что знаешь обо мне недостаточно, чтобы так говорить?»

«Афина: А моё имя мне не особо нравится, оно говорит, что я известная на весь мир, а меня это не особо привлекает»

После отправки мысленно даю себе оплеуху, потому что о его жизни в настоящему я знала ровно столько же, сколько и он о моей. Будничные мелочи, ничего личного. Вторым же сообщением я решаю аккуратно перевести тему на более образное. Снова немного струсив. Мы же просто собеседники в интернете. Правда, Мира, мы просто друзья…

«Войнич: Ты неплохо умеешь соскакивать с острых углов, но мы когда-нибудь к этому вернемся»

«Войнич: Тебя зовут Мирослава? Занятно. Раз уж мы играем в угадайку: моё имя произошло от имени бога виноделия. Дерзай, любительница мифов!»

Мне так и хочется представить, как он усмехнулся в момент, когда отправил это сообщение. Я часто так делаю — пытаюсь понять, какие эмоции вызывают у него слова. Мои или его. Я сама часто смеюсь над чем-то в диалоге или закатываю глаза, когда пишу сообщения.

«Афина: Ну что ж, Денис, не знаю, как вас по батюшке, прекрасное имя»

В этот момент в голове всплывает самодовольное лицо историка. Такое наваждение я поспешила сразу же отогнать, резко встряхнув головой. Отбрасываю телефон, решив, что с учебой уже начала сходить с ума. Не может быть милый Войнич преподавателем в моем институте, не может и всё. И в мыслях не могу называть его как-то по-другому. По имени. Придуманные однажды никнеймы намертво приелись. Даже Стефа один раз назвала меня Афиной. Так, неконтролируемо. Я переворачиваю телефон вниз экраном и отношу уже пустую чашку на кухню, оставляя ее там, как обычно, не помытой. Откладывать на потом, конечно, привычка нехорошая, но что поделать, если сейчас совершенно не хочется возиться с посудой.

Мысль о том, что имя Войнича такое же, как и у историка, бьется дохлым комариком до самого позднего вечера, вроде и маленькая, а доставучая — жуть. Чтобы окончательно отбросить её, я успокаиваю себя тем, что мой Денис чуть старше меня и не может преподавать, что он просто интересный человек, который любит историю. Вообще, с чего этот комарик появился в моих мыслях — неясно, но убить его не выходило. В итоге я останавливаюсь на идее, которая мне кажется более-менее нормальной: Денисов в мире много. Это успокаивает, хоть и не так, как я надеялась. И для галочки я решаю кое-что проверить.

«Афина: Раз мы узнали друг о друге капельку больше, то думаю, можно приоткрыть еще одну небольшую тайну. В каком городе ты живешь?»

Сообщение приходит сразу же. И отвечать мне почему-то не хочется. Я откладываю телефон в сторону и падаю лицом в подушку. Завтра рано вставать, пусть идёт оно всё лесом.

«Войнич: Москва — столица всех великих Ломоносовых. А ты, Фин, далеко от меня?»

***

7:10

Трель будильника явно отчаялась за десять минут расплавить мне мозг и отключилась. С третьей попытки пытаюсь разлепить глаза, которые отказываются открываться. В целом от этого ничего и не меняется – все вокруг было таким же темным, как и с закрытыми глазами. Зимой светлеет поздно, и изо дня в день я в темноте ухожу из дома, а после в семидесяти процентах случаев так же возвращаюсь в темноте, если не везет наличием только двух пар. Сегодня как раз был один из таких случаев. Только этот факт и прибавлял оптимизма ко всей такой не оптимистичной ситуации. Приходится пересиливать себя и стаскивать тело с такой теплой и уютной кроватки. Захожу в ванну, пытаюсь разглядеть, чем же сегодня обрадует зеркало: следом от одеяла на лице или гнездом на голове.

— Комбо, Мирослава, — вслух бормочу отражению. Все-таки умываюсь и собираю светлые волосы в хвост, пока хватит и такого. Сначала кофе, потом божеский вид.

Уже сидя на кухне с самой большой чашкой, которую только можно найти в доме, планирую полистать ленту новостей, но обращаю внимание на второе сообщение, которое пришло следом за обсуждением города. И точно стало понятно, что в очередной раз соскочить с темы точно не выйдет. А может это и к лучшему. Можно начать постепенно раскрывать свое инкогнито, но не переходить черту. Сразу раскрывать все карты я была не готова. Хорошего понемногу.

«Войнич: Если хочешь, можешь не отвечать, но мне почему-то кажется, что это вследствие того, что ты недалеко, так ведь?»

«Афина: Ты меня раскрыл, что еще скажешь?»

Посидев еще десять минут, все-таки отправляюсь собираться. В университет, конечно, не сильно хочется, на улице все еще омерзительная погода, так еще и подморозило, кажется. Я замечаю это, когда бросаю взгляд в окно, и в тот момент какой-то не самый удачливый прохожий пытается ловить равновесие, чтобы не познать все прелести мокрого сугроба. Задумчиво перебираю вещи в шкафу, а после вытягиваю еще ни разу не надетый большой и теплый желтый вязаный свитер.

— Буду сегодня солнышком, — вновь начинаю разговаривать сама с собой. Я уверена так делают все, особенно если живут одни. А то так можно и с ума сойти. Вот только я явно схожу, потому что в противовес немного мрачному настроению, все-таки надеваю свитер и, стоя в коридоре, набираю Стефе, надеясь, что она уже выходит из дома.

10:22

Всю первую пару Стефания не может успокоить смешки, которые так и рвутся из нее, после того, как я в самом мрачном виде ворчала из-за запотевших очков в этом злополучном свитере. Наверное, со стороны это выглядело забавно - потому что цветом настроения сегодня был черный, но что-то дернуло меня пренебречь этим сигналом от вселенной. А еще я вспомнила, откуда это желтое безобразие вообще появилось в гардеробе. Именно подруга подарила мне его прошлой весной, когда я две недели подряд ругалась, что погода самая гадская в мире: постоянно то дождь, то просто облачно, а я начинаю забывать как выглядит солнце. И тут такая ирония, прячась от погоды, я влезла именно в него. А теперь сижу, постоянно бубня под нос, и читаю книгу. Стоит отметить, что пары по литературе с каждым разом становятся все нуднее, и больше пользы приносят книги, которые можно почитать во время них. Поэтому даже перейдя в кабинет историка, я делаю вид, что очень увлечена чтивом, хотя мысль потеряла, кажется, еще десять страниц назад. Просто не хочется попадаться под руку какой-то слишком довольной подруги. Пробую аккуратно скосить взгляд и понимаю, что все это время она внимательно смотрит на меня.

— Ну что? — обреченно откладываю книгу, не забыв всунуть закладку, и перевожу все внимание на подругу.

— О, ты все-таки спросила! — театрально взмахивает руками и отвечает Стефа, — Кота я завела, — сияющее провозглашает девушка. А я давлюсь воздухом.

— Внезапно. Женщина, ты же забудешь его кормить, если уткнешься в сериалы. Тебе не жалко животинку? — иронично играю бровями, глядя на захохотавшую от моей реакции подругу. Но Стефания и домашние питомцы определенно не вписывались в одну картину мира.

— Да ладно тебе, нас много, мама если что накормит. Я его Бароном назвала, — протараторила она, — Правда, когда я только его притащила, мама сказала свалить с ним из дома, а желательно отдать тебе, чтобы скучно не было, — я в ужасе вытаращила глаза на Стефу и мысленно поблагодарила ее за то, что в итоге она его так и не принесла, — Но я напомнила ей, что у тебя аллергия на шерсть, поэтому эта чудесная женщина смирилась, что в доме на один рот стало больше.

Так до начала пары мы и обсуждаем нового жителя семьи Беловых. Мало ей было четырнадцатилетних братьев близнецов и семилетней сестры, так еще и кот. Я с легким ужасом представляю, что происходит там теперь. Но Стеф только отшучивается, что кот чувствует себя как самый настоящий барон и получает свою порцию ласки каждый час. В какой-то момент понимаю, что пара уже началась, а всегда пунктуального преподавателя все еще не было. Через пять минут мы изумленно начинаем переглядываться и пытаемся понять, куда он делся. Еще через пять минут Маша, как староста, собирается добежать до деканата и узнать, будет ли вообще пара, но ей помешали. В кабинет врывается какой-то слишком довольный историк. Он выглядит совсем не как обычно, моложе что ли. Одежда более небрежная, чем мы привыкли видеть. А еще он просто искренне улыбается и не хмурится. Оболонский осматривает аудиторию, которая застыла в громкой тишине, а потом осуждающе машет на нас рукой.

— Вы еще тут, а я так надеялся… — он качает головой, пытаясь изобразить недовольство, вот только все равно остается похожим на кота, который съел банку сметаны.

— Что вы имеете в виду? — аккуратно уточняет Маша, при этом делая вид, что ее тут нет, да и вообще ему послышалось.

— Ну, правило пяти минут там, преподавателя нет, студенты линяют, — слышать такое от Дениса Владимировича было не то чтобы не привычно — выпала вся группа, а потом с разных сторон стали слышаться смешки и похрюкивания, но каждый старается не нарушить общую тишину, к которой привыкли все на парах с историком. От этого стало еще забавнее, и даже я подключаюсь к общему безумию.

— Так правило пятнадцати минут же… — озадаченно чешет голову Леша, один из тех раздолбаев в группе, который не то чтобы не хотел учиться, а просто не понимал, что тут забыл. Вот и сейчас парень соображал очень медленно, чем окончательно развеселил всех, и сдерживаться мы перестали.

— То есть я поторопился. Да и дураки, бежали бы домой, а так пару придется проводить, — весело и одновременно раздосадовано пожимает плечами Денис Владимирович.

— У Вас сегодня праздник какой-то? — аккуратно спрашивает все тот же Леша, а потом, видимо, набирается еще больше смелости в атмосфере, которая воцарилась в аудитории, и более уверенно добавляет, — Вы прямо сияете.

— Сияю? — Денис Владимирович впервые за все время, что преподает у нас, по-деловому и даже немного вальяжно облокачивается на стол, — Можно сказать и праздник. Я развелся вчера.

В аудитории снова воцарилась тишина, которую от гробовой отделил чей-то кашель. Чей-то? Да это я знатно так удивившись во второй раз за день подавилась воздухом, поймав осуждающий взгляд от виновника моего шока. Ни кот Стефаны, и ни тот факт, что Оболонский развелся, не так поразили меня, как кое-что другое. Он был женат? Ошарашена была и вся остальная группа. Все переваривали этот факт и никак не могли сложить два и два. Такое замешательство было вызвано тем, что еще с начала года наши девочки с острым взглядом приметили отсутствие кольца на пальце, поэтому мы и заподозрить не могли, что Денис Владимирович в браке. Был. При всем при этом не так часто можно увидеть людей, которые настолько рады разводу. В какой-то момент в голове возникла мысль, что мне даже немного жалко его бывшую жену, но в свете последних минут, оказывается, не такой уж он и ироничный айсберг, как мы считали.

— Видимо, поздравляем… — Леша первый отмер и подал голос. Он так и остался переговорщиком между преподавателем и всей группой. Кажется, мы нашли человека с полным отсутствием инстинкта самосохранения. Скосив взгляд, я обращаю внимание на то, как Маша хищно вцепилась взглядом в одногруппника, видимо придумав, как использовать эту его наивность в своих целях. Надеюсь, не сильно корыстных.

— Спасибо, Аксенов. Что ж, раз вы так облажались, давайте, открывайте тетради, повеселились и хватит… — тут же возвращает свою привычную манеру Денис Владимирович, а мы с одногруппниками аккуратно переглядываемся. Эта пара прошла странно во всех смыслах. Тихо, ведь все еще отходили от непривычного поведения преподавателя. А сам историк то и дело вставлял шутки в свой рассказ, улыбался и очень расслаблено практически сидел на столе. Кабинет мы покидали дружно, а потом (стоит уточнить, что все так же удивительно дружно) притормозили уже подальше от лишних ушей. Стефа первая выразила всеобщее желание, почему-то обращаясь ко мне:

— Мир, ну что, книги сегодня почитала, пора ругаться матом, — подруга вспомнила строчку из песни, которые я напевала не так давно.

— Охренеть, это что было? — отмираю я, перематывая раз за разом события, которые предшествовали началу этой пары.

— Кажется, это была разовая акция, — в тон мне подтверждает всеобщую мысль Маша, — Думаю, разводиться ему больше не с кем, — ее слова стали спусковым крючком, и мы дружно заржали на половину холла, в котором стояли, — Все, бывайте, друзья, у меня еще собрание студсовета.