Мертвые земли. Хроники волшебного мира

– Чтоб тебя! – громко выругалась Софи, когда очередной человек прошел мимо вязаной шапки, не бросив и цента.

Кто же знал, что людишки так скупы. В этот день, как назло, стояла мерзопакостная погода: скверная слякоть, пробирающий до костей ветер. Софи потерла озябшие руки, обреченно вздыхая и пытаясь придумать, куда бы податься. За все то время, что она провела в Железных землях, стараясь привыкнуть к отравленному машинами и заводами воздуху в этом портовом городишке, она ни разу не пользовалась обманом, не прибегла к грабежу. Хотя порой очень хотелось.

С тех пор, как ее изгнали из Благого Двора, жизнь быстро перестала казаться медом. Она и прежде не была богата, не то что теперь, но тогда над ее головой хотя бы была крыша, а родные места грели душу. Слоняясь по чужим узким улочкам, Софи часто вспоминала былое, но исправить ничего было нельзя. Теперь это место ее новый дом, нужно смириться.

Собранные за день крохи делились на те, что нужно потратить на еду и те, что следует отложить, чтобы когда-нибудь накопить на небольшую, зато свою конуру где-нибудь на окраине. Обычно, там комнаты сдавали по дешевке из-за запаха рыбы и сырости.

Сейчас приходилось довольствоваться комнатушкой в таверне Старого Джо. Никчемное помещеньице с кроватью и окном обходилось слишком дорого, но других вариантов не было. Пожалуй, эта портовая забегаловка была самым дешевым и доступным местом во всем городке.

– Ром, – громко объявила Софи, устало падая на высокий стул без спинки, рядом с барной стойкой.

Почему Старый Джо? Старик открыл эту дыру и явно тешил себя надеждой и верил, что сделает это место местной достопримечательностью. В прочем, он был прав. Таверна действительно славилась неплохой выпивкой и душевными беседами среди постояльцев. Джо умер, и теперь его сменил сынишка – молодой парень лет двадцати пяти, Джаспер, кажется. Он редко показывался здесь.

– И тебе доброго дня, Софи, – оторвавшись от натирания бокалов, простодушно ответил светловолосый парнишка.

Она встречала его изо дня в день. Казалось, он работал без выходных. Хотя, наверное, так и было. Всем, кто здесь торчит, нужны были деньги, поэтому ничего удивительного.

Опрокинув бокал с крепким напитком, чтобы согреться, Софи утомленно потерла виски. Ей никогда не нравилось это имя. Дома, до изгнания, оно делало из фейри белую ворону, было слишком человечьим. Зато сейчас оказалось как нельзя кстати.

«Как же осточертела такая жизнь», – подумала Софи однажды и именно в тот день решилась на перемены.

Изгнанники в Железных землях вели тихое существование, ничем не выделялись среди толпы, если могли использовать чары. Многим даже деньги были ни к чему: стоило лишь сорвать пару листьев и превратить их в купюры. Да вот только Софи так не хотела и по совместительству не умела. Приходилось вертеться.

Неподалеку, в одном из полузаброшенных домов на углу прибрежной улицы, кажется, жил Бо Гренсен – известный торговец фейрийскими товарами, продавец зелий и порошков, крайне влиятельный среди изгнанников. Он мог оказаться очень полезным за определенную плату.

На следующий же день Софи отправилась к тому самому дому, надеясь, что помнила адрес верно. Подняв голову, она осмотрела невысокое пятиэтажное здание. Некоторые окна были разбиты, какие-то забили досками.

Двери открыл приятный мужчина средних лет, с небольшой щетиной и круглой блестящей лысиной на макушке. Опираясь на дверной косяк, он вальяжно поправил полосатый махровый халат и добродушно улыбнулся.

– Что привело вас ко мне, юная леди?

– Оставь притворные речи, Гренсен, и верни родной облик, все свои.

Стараться для нее было гиблым делом: Софи не интересовали его порошки и прочие настойки «для счастливой жизни», которые Гренсен продавал отчаявшимся людям.

Большинство из этих несчастных даже не знало, на что шло. Чаще всего ценой служило подписание бумажки, на которую никто из счастливых до смерти покупателей не удосуживался и одним глазком взглянуть. В чем суть этой самой бумажки? Согласие на сделку с фейри, договор о продаже души, если хотите. Но узнавали об этом несчастные, как правило, слишком поздно.

Без лишних слов тот, кто минуту назад представился милым дедушкой, превратился в махину, теряя приятные черты лица. Теперь перед Финик предстало полное существо, медленно перебирающее короткими ногами и удаляющееся в глубь квартирки с голыми стенами.

– Есть какая-нибудь грязная работенка? – продолжила Софи, проходя следом. – Согласна на все, лишь бы платили хорошо.

Длинный петляющий коридор казался бесконечным. Свет, проникающий из большого глазка с линзой на двери, теперь оказался бесполезным. Огромное, идущее впереди тело в полумраке начало терять черты.

Дорога закончилась неожиданно. Комната, в которую Гренсен привел ее, тоже была лишена освещения. Щелкнув настенный выключатель, торговец зажег бедную тусклую лампу в центре. Она была прикручена к столу и едва-едва обогревала теплым свечением комнату.

По стопке бумаг на и без того загроможденном и более всего освещенном столе стало понятно, что это кабинет Гренсена. Если коморку, в которую вместе с торговцем едва поместилось бы три человека, можно было так назвать.

Взяв в руки одну из стопок, Гренсен медлительно и каждый раз облизывая пухлый палец, начал перекладывать листки. Наконец, обнаружив что-то подходящее, Гренсен, не отрываясь от текста, произнес:

– Нужен наемник, не задающий лишних вопросов.

– Сколько платят?

Торговец развернул помятую бумажку, позволяя Финик рассмотреть небольшой список, состоящий из имен, адресов и цен.

– Каждая голова почти за бесценок, Гренсен, – слишком дешево за чью-то жизнь. – За кого ты меня принимаешь?

– Сомневаюсь, что сейчас у тебя есть выбор, Софи. Плачу больше, чем могут заработать попрошайки, но меньше, чем берут торговки телом, соглашусь, – мерзко улыбнувшись, торговец облизал губы. Теперь Софи начала ненавидеть свое имя еще сильнее. Гренсен был прав: податься ей было некуда.

– Идет, – наконец сухо согласилась Софи, игнорируя последние слова существа. Она могла опуститься низко, но торговать собой готова уж точно не была.

– Можешь забрать список. После каждого заказа от тебя требуются доказательства. Предоставишь – деньги твои, все и сразу.

Так Софи, некогда беззаботная жительница Благого Двора, превратилась в убийцу.

Мишенями зачастую становились фейри, устраивающие беспределы и привлекающие слишком много внимания, виновные в исчезновении людей.

Софи было легче считать себя санитаром улиц этого чертова городишко, да кем угодно, лишь бы не охотницей за головами.

Чтобы избавиться от чувства вины, она даже решила отказаться от имени. Финик, теперь ее звали так. Почему? Потому что она не переносила финики: приторная вязкая мякоть, еще и большая косточка внутри. У матушки на них была аллергия. Ужасная Финик – убийца, а Софи – жертва обстоятельств.

Медленно вычеркивая имена из потрепанного списка, который Финик хранила в нагрудном кармане, она добралась до последнего. «Неужели на этом все закончится?» и ей вновь придется искать пристанище. Или список бесконечен?

– Грог, улица Бриджстоун 37, 20 долларов, – прочла Софи, пытаясь вспомнить адрес. Бриджстоун проходила по самому краю городка, в отдалении от всего. Богом забытый, заброшенный квартал, где вечерами точно ходить не стоит. Некогда спальный район медленно превратился в криминальный и до жути тихий.

Преодолев множество поворотов, Финик наконец нашла нужное здание. Вежливо нажав кнопку звонка, она, не торопясь, поправила закатанные рукава. Ожидая хозяина и приглашения войти, она проверила подвязанный набедренный нож и еще два, что висели на поясе под старой флисовой рубашкой.

Скрипучий звук, лишь отдаленно напоминающий соловьиное пение, раз за разом раздавался за дверью. Финик начинала терять терпение. Ломать что-то ей точно не хотелось, а профессиональным взломщиком она уж точно не была, что уж греха таить.

К счастью, взламывать ничего не пришлось: ей наконец-то открыли. В проеме показался здоровяк размером с королевский шкаф. Он виновато улыбался.

– Прошу прощенья, Грог готовил обед и не мог подойти сразу, – огр смущенно прикрыл ладонями клетчатый фартук, который Финик заметила лишь сейчас и который казался на фоне зеленоватого тела слишком уж крошечным.

– Все в порядке, могу я пройти? – нелепо спросила она. Грог кивнул, а Финик все не могла понять, в чем же подвох. Огр хоть и здоровый, но на кровожадного убийцу и дебошира уж точно не похож.

И это были не просто слова: Софи знала, о чем говорит. За все время работы кого ей только не посчастливилось встретить. Попадались и ублюдки из красных шапок, которые помимо своих трофеев – шапок в крови, – прихватывали и части жертв, встречала и так называемых зубных фей, которые коллекционировали вовсе не зубки маленьких детей, да и крылышек у них не было. Так вот, этот огр был похож скорее на глуповатого грабителя мелких побрякушек с рынка, чем на страшного головореза.

Может, он травит местных своей стряпней? В любом случае стоило быть осторожнее.

«Квартира» Грога, если так можно было назвать почти пустое помещение с отсыревшими и отклеивающимися у потолка обоями с плесенью, ничуть не отличалась от ожиданий Финик. Здесь все жили так. Но, к удивлению, в остальном в квартирке оказалось достаточно чисто.

На плите в углу действительно что-то скворчало. «Надеюсь, это не какая-нибудь милая бабуля», – пронеслось в голове Финик, когда она почувствовала запах мяса.

– Что готовишь? – не подавая заинтересованного вида, как бы вскользь спросила она, невозмутимо отвернувшись от сковородки.

– Грог поймал голубей. Отец научил готовить их, когда Грог был маленьким. Пальчики оближешь!

Округлив глаза, Финик скривила губы от легкого отвращения. Лучше уж голуби. Район небогатый, поэтому, должно быть, таким здесь никого не удивишь. Может, тут и крысы в дело идут, кто знает.

– Славно, – выдавила, пытаясь добродушно улыбнуться, Финик. Ее почему-то начало подташнивать от запаха масла, – Я бы с радостью попробовала, но уже отобедала.

– Зачем вы пришли к Грогу? Грог сделал что-то плохое, и Благой Двор снова решил наказать?

Ей стало жалко огра. «Чтоб тебя, Софи. Перестань».

– Грог, – она запнулась, – ты делал что-то, чего делать не следовало?

Огр глупо хлопнул глазами, приоткрыв рот и как будто добросовестно задумавшись.

– Никого не убивал, не грабил. А вчера Грог помог соседке донести тяжелые пакеты. Она сказала, Грог молодец.

Похоже, этого хватило, чтобы задеть зачерствевшее сердце наемницы. И чтобы проклясть Гренсена.

Грог остался жив, а Финик навсегда распрощалась с торговцем и злополучным списком, который, не глядя, швырнула в ближайшую лужу. Чернила на дешевой бумаге расплылись, имена и адреса растаяли.

Она шла по слякотной улице обратно в таверну Джо, и впервые за долгое время на душе было непривычно легко, словно с плеч свалился огромный валун.

Сожалела Финик о деньгах? Возможно. Но чувство, что она поступила правильно, стоило дороже.

Через неделю в таверну зашел человек в черном. С пепельными глазами. Он сказал, что ищет тех, кому осточертело жить в изгнании.

Тогда Финик не знала, что это изменит все, но твердо верила: вернуть ее домой мог только непростой незнакомец. А потому согласилась.