Глава 16
«Шпион из тебя отвратительный, Эбигейл», – заключаю, медленно потягивая горячий травяной чай из сервизной кружечки. Сутулый хоб в потрепанном фартуке и с морщинистым лицом галантно подал мне ее с небольшого подноса, на котором стоит и тарелка фиолетовых кексов.
Я проснулась в неизвестной комнате, без своей одежды и подарка Гии.
Что произошло? Кассиан. Я вспоминаю его глаза, усмешку. Он знал, кто я. Знал про платье. Знал про сделку, но не прикончил. Что ему нужно? И почему не убил сразу? Ответов нет. Есть только непонимание и злость. Но злости больше.
Особенно от того, что однажды я сочла именно его самым красивым из всех мужчин, что когда-то встречала.
Молчаливого и хмурого Арнольда приставили ко мне явно против его воли. Не знаю, разглядел ли хоб мою человеческую натуру, однако отношения у нас не заладились. Понятия не имею, какой приказ Кассиан отдал Арнольду, но ворчун не отходил от меня ни на шаг. Наверное, это невыносимо скучно.
Что до отведенных покоев? Кассиан учтиво выделил мне комнатушку – пускай, и в прохладном Северном крыле, – вместо того, чтобы бросить в сырое подземелье, где я провела бы остаток жизни. Уверена, в округе мрачных владений Темного Двора такое точно имеется. Я ведь попыталась забрать королевскую корону.
«Попыталась», – повторяю про себя, раздраженно хмыкнув. Что ж, несмотря на все, сейчас я жива, значит, попробую забрать корону снова. Или притащу Кассиана к Шарону лично, как тот и возжелал.
Осталось только вспомнить, как я сюда попала. Не помню ничего после разговора с Кассианом. Откуда на шее повязка, которую Арнольд строго-настрого запретил снимать, тоже не припоминаю, но послушно не трогаю бинты. В его присутствии.
В бельэтаже того же крыла находится и вход в дворцовую библиотеку – первое, что мне удалось выудить из немногословного прислужника. А это значит, что, если повезет, получится узнать что-нибудь интересное.
Десять минут на сборы, пара минут прямо по коридору, и вот я здесь. Дверь распахивается, наполняя помещение шумным эхо. Воздух пахнет бумажной старостью. Высокие черные полки стройно поднимаются с первого этажа почти до самого потолка дворца.
Спустившись по боковой лестнице на первый этаж и осмотрев закутки библиотеки, так никого и не встречаю. Конечно, кроме Арнольда, который, как статуя, замер у входа.
Прежде мне никогда не приходилось использовать специальную лесенку, чтобы искать книги, так что отношусь к приспособлению на колесах с подозрением, но на несколько ступеней все же вбираюсь.
Не без труда отыскав рукописи по истории фейри и ведьмам, направляюсь к одинокому письменному столу. Возможно, здесь архивариус занимается переводами старых рукописей или репетиторством, потому что рядом стоит и меловая доска. Усаживаюсь за стол, гляжу на нее краешком глаза и встречаюсь с безликой девушкой. Длинная коса перекинута через плечо, платье струится по точеной фигуре, но лица не разобрать – будто художник не хотел, чтобы его узнали. Или что не желал глядеть на него сам.
Невольно вспоминаю, как рыцарь в Благом Дворе заплетал мне такую же косу. Отвожу взгляд. Совпадение. Но почему-то не верится, и от этого становится не по себе. «Не для того я здесь», – с легким упреком все же распахиваю одну из водруженных на стол книг.
Летописи о волшебном народе – том внушительный. «И пыльный», – невольно проносится, когда сдуваю сероватый слой с обложки. Показывается золотое теснение.
Мертвые земли – одно большое государство, поделенное на Дворы. Дворы, где парочке, похоже, никогда не жилось мирно. Одни считают себя святыми, вторые – сильными.
«Для жителей Благого Двора честь – основа существования. Жители этих мест – истинные хранители вековых традиций. Благие считают, что устоявшиеся каноны много лучше нововведений, а потому отвергают новое», – и смену короля, похоже.
Чем дальше скольжу по строчкам, тем сильнее хочется закатить глаза. Безбожное вранье, и, чтобы понять это, мне понадобился всего один визит в логово Шарона.
«Волшебство для «высших» целей. Ответная добродетель», – и я уже готова захлопнуть книгу, когда воспевание Благого Двора наконец заканчивается.
Что до Неблагого? Сила. Перемены. Жестокость и вольность нравов.
Благие фейри считают неблагих опасными, те же, в свою очередь, не желают связываться с «аристократами», ведущими лжеправедный образ жизни.
Дальше в летописи – сплошные войны. Много крови и высокопарных слов, как всегда бывает, когда двум упрямым сторонам неймется. Земля почернела от крови, и потому места прозвали мертвыми.
Я пролистываю страницы, пока, наконец, не нахожу конец междоусобиц: мирное соглашение, условное и чертовски хлипкое.
Благой Двор получила Ангель, и, говорят, то были лучшие времена, что знал волшебный мир.
Власть в Мертвых землях наделяет истинного наследника особой силой: сама земля принимает его и щедро одаривает. И Ангель была столь могущественной, что смогла «излечить» черноту земли. Поговаривают, что такой магии более никто не видывал. Никому не удавалось ничего подобного. А лик прекрасной королевы до сих пор вспоминают с замиранием сердца, ибо прекраснее никто из живущих в Мертвых землях никогда не встречал.
Темный Двор же отдали Мраку, королю, что стал верной тенью Ангель.
Враги по крови, любовники – по судьбе. Прямо, как в красивых сказках Вивьен. Любовь сразила сердца фейри и разрушила вековую стену раздоров.
С тех пор кануло в Лету и прозвище дарклингов, каким нареклись когда-то все жители Земель: будь то пикси, спригганы, лепреконы или тролли. Существа всевозможных мастей, объединяемые общей слабостью.
Глазами. У людей очи – зеркало души, но нужно быть предельно внимательным, чтобы разглядеть в них что-то. Можно обмануть эту «систему», обучиться искусству лжи, бесчувственности, сделав омут глаз абсолютно непроницаемым. Здешний же народец на это, как оказалось, не способен. Их глаза – ахиллесова пята.
Желание, страсть, ярость затемняют цвет радужки. Очи мгновенно мрачнеют, будто видишь грозовое небо глубокой ночью. Радость зажигает искры. Скорбь туманит глаза. Пелена покрывает даже зрачки.
Любовь же книга не описала. Возможно, здешний народ настолько прогнил, что подобное стало недоступно для их душ.
Фейри не способны заметить перемены в цвете глаз. «Истинное зрение» – редкий дар, и наделены им лишь единицы.
Я снова вспоминаю глаза Кассиана, и где-то внутри появляется странное желание: увидеть, как цвет их меняется. От злости, гнева, когда я обставлю его. С этой мыслью захлопываю том.
Что ж, время разобраться с ведьмами.
У нас всегда любили истории про Салем и охоту на красавиц. Да вот только из мистики там мало что осталось. Массовое гонение и сожжение за малейшее отклонение от принятых норм. Красива? Стройна? Непокорна? Ведьма.
Даже сейчас, после развеивания этой истории, сайты интернета кишат статьями «Как понять, что ты ведьма?» и перечнем из десяти признаков, которые помогут определить, что у вас на роду написано колдовать. Хочешь узнать, почему жених ушел к любовнице? За пару кликов можно легко найти онлайн-ведьму или гадалку, которая сделает расклад, еще и проблем наколдует бывшему суженному.
Может, в этом что-то и правда было, только вот знала я одну такую «волшебницу». Сьюзи Лу училась в моей школе, пока не перевелась на домашнее обучение по непонятным причинам, наверное, все-таки успела нажить врагов. Она была обычной школьницей, пока однажды не решила подзаработать немного без особых усилий. И выбрала весьма необычный способ. Нашла какой-то клуб в сети, где такие же подростки обсуждали, как выбирать колоды карт покрасивее и эффектнее и проводить всякие «обряды» на камеру.
Так Сьюзи приобщилась к шарлатанству. Пару раз мне удавалось застать ее за этим делом в школе – ничего необычного. Она брала с собой ноутбук, усаживалась в уголок под лестницей. Потерявшие надежду клиенты жаловались ей, а Лу говорила им то, что они хотели услышать, и для пущей убедительности вытаскивала какую-нибудь карту. «Колесо фортуны. Вам крупно повезло, это хороший аркан», – лепетала девушка, а в ответ по ту сторону тонкого монитора слышалось внимательное поддакивание.
Придерживаю скепсис к ведьмовским историям. И все-таки надеюсь прочесть в книге хоть что-то про свои сновидения. «Наверное, даже сонник будет полезней», – вздыхаю, не питая огромных надежд, и откидываю обложку.
– Что ты здесь забыла? – вздрагиваю от звука резко открывшейся двери. Похоже, войти в библиотеку можно и с первого этажа.
– И тебе доброе утро, – парирую, прикладывая руку к груди, в которой от испуга колотится сердце.
Кассиан не спешит проходить, его высокая фигура, погруженная в полумрак, сдержанно опирается о дверной проем. На нем – серебристая шелковая рубашка с глубоким вырезом и поставленным воротником. Отвожу предательски смущенный взгляд, прячась за волосами, в надежде, что глупый конфуз окажется незамеченным.
Бросаю короткий взгляд на едва заметную фигуру Арнольда. Похоже, хоб уже успел схватить и свою порцию королевского неодобрения. Что ж, Ваше Величество, если хотели запереть меня в комнатушке, стоило выражаться яснее.
– Это твоя библиотека? – пропускаю грубый вопрос фейри. Надеюсь, Кассиан наивно не надеется получить ответ на свою колкость.
– Разумеется. Поэтому мне очень интересно, кто позволил тебе копаться в моих вещах, – глядит на Арнольда долго, и оттого фигура хоба, и без того невысокая, будто становится еще ниже.
– Он не предупредил меня, – поднимаю взгляд, отвлекаясь от чтения. – Извини.
– Что ты ищешь? – похоже, извинение и вправду смягчает фейри. Пробегая глазами по строчкам о сожжении, слышу приближающийся стук твердых подошв о пол. – В ведьмы податься решила?
Смиряю Кассиана серьезным взглядом:
– Верно. Раз воровка из меня дурная, обучусь проклинать всех, кого пожелаю.
Кассиан ловит «ненавязчивый» намек и, скрыв улыбку, кашляет в кулак.
Я бы на его месте так не улыбалась.
– Разве можно владеть всем этим в одиночку? Неужели у тебя нет братьев или сестер? – окинув всю библиотеку взглядом, спрашиваю, не стесняясь доли восхищения.
О таком в мире смертных я могу только мечтать.
– Выходит, можно, – отвечает Кассиан сухо. – У фейри редко рождаются дети. У меня была сестра, которую я никогда не видел. Должно быть, отец сослал ее, как сделал и с кучей подданных.
Как сделал и с сыном.
Закусываю губу. На душе вдруг делается странно, словно подслушала что-то интимное не по своей воле.
Следует научиться не питать жалость к тем, кто ее не просит.
– Что не так с вашим проклятым озером? – обращаюсь я к фейри, заполняя неуютную мертвую паузу. Недосказанность Альва все еще гложет меня. А раз король Неблагого Двора этим днем так щедр на ответы, стоит воспользоваться шансом.
– Озеро? – с нотой растерянности переспрашивает Кассиан, задумавшись о чем-то своем. Взор его отрывается от девушки с доски.
Спроси я, и, может, получила бы ответы про загадочную девицу, но вместо того просто киваю. И тогда фейри наконец понимает.
– Заблудшего зовется. Показывает того, кого жаждешь увидеть, – он выдерживает паузу, – а потом топит.
Нервно сглатываю. В тот день я оказалась счастливицей. Или несчастливицей. Вдруг Судьбы уготовили что-то пострашнее.
В конце концов, мое лицо Кассиану, похоже, наскучивает, или Его надменное Величество предпочитает читать в одиночестве. Не знаю, но, так или иначе, фейри покидает библиотеку так же внезапно, как появился.
Оно и к лучшему, потому что на сегодня и мое чтение закончено, а выходить с Кассианом рука об руку нет ни малейшего желания. Жду, пока звонкие шаги совсем стихнут, но выйти в ту же дверь все же не желаю. Начну изучение мрачного дворца с анфилады бельэтажа. Если Арнольд не испортит удовольствия.
Стоит оказаться в коридоре, встречаюсь с парой стражников в начищенных доспехах, но без шлемов: те они держат подмышкой. Мужчины одаривают меня серьезным, но молчаливым взглядом, но я на них должного внимания не обращаю. Пока со мной прислужник, лишних вопросов не будет.
Кроме двух стражников в крыле никого, даже пугающая для дворцовой жизни тишина. Возможно, в этом и состоит особенность отведенных мне покоев: холодно, отдаленно, пусто. Чтобы держать нерадивых без излишеств.
Когда разворачиваюсь в сторону Южного крыла, стражники хмыкают, но быстро возвращаются к прерванному разговору. Арнольд что-то бубнит за спиной. Я слышу его характерные шаги, но не оборачиваюсь. А про себя все думаю: если рвану, куда заблагорассудится, хватит ли у хоба силенок, остановить меня?
В небольшой галерее, увешанной сценами изображениями сцен охоты, портретами Кассиана и, похоже, прежних правителей Двора Арнольд равняется со мной.
– Следует возвращаться в покои, – ворчит он, кажется, вовсе и не мне. Сегодня на хобе пышное, даже парадное жабо. Прикрываю ладонью легкую улыбку: до чего все же забавно оно смотрится на фоне коричневато-зеленоватой вечно недовольной мины. Еще забавней становится от мысли, что хоба нарядил в это сам Кассиан.
Не отвечаю Арнольду, занимая себя рассматриванием медленно сменяющейся вереницы картин. Здесь светлее и теплее, но окон нет, чтобы краска не трескалась и не выцветала раньше времени.
Все еще мрачновато, особенно под гнетущими взглядами десятка глаз
За галереей показываются массивные двери со стражей, а за ними – обеденная с длинным столом и обитыми бордовой тканью стульями. Свечи в огромных люстрах не горят, но пол из темного камня начищен до блеска, словно всегда готов к приему гостей.
Вскоре плетущийся впереди на пару шагов и периодически поглядывающий хоб начинает надоедать. Кассиан приказал ворчливому придворному сопровождать меня везде, где только у того получится. Без лишних вопросов и уточнений. Конечно, это куда милосерднее стражи, но я все равно сбегаю, на цыпочках свернув в случайном направлении, когда Арнольд отворачивается.
Кажется, личная стража у меня все-таки появится.
– Ах, – вырывается невольно из груди, когда глаза через стеклянные двери ослепляет солнечный свет, такой редкий в этом дворце.
Оранжерея во дворце-муравейнике. Его мрачное Величество не перестает удивлять.
Светлое, куполообразное помещение слишком не вписывается в мертвую враждебную обитель Кассиана. Ни за что не поверю, что он увлекается ботаникой, как и в то, что держит у себя розарий. Наверное, выращивает здесь каких-нибудь плотоядных убийц, полностью соответствующих личине холодного короля. Я распахиваю двери.
Внутри довольно уютно. Большой, пропитанный запахом влажной земли райский уголок.
По выложенной плиткой дорожке мимо рядов благоухающих крупных бутонов и пышной листвы можно добраться до тонкого деревянного стола, утопающего в ветвях и лианах, что уже взбираются по его ножкам. На столе – несколько колб и подставка с пробирками, лупа, закрепленная на штативе, пара пинцетов разного размера и раскрытая книга. Настоящая лаборатория.
Среди свободно растущих растений ютятся небольшие грядки, аккуратно огражденные маленьким стеклянным забором. Подойдя ближе, замечаю и вбитые в землю таблички с выведенными чернилами видами на латыни. Кто-то явно следит за порядком.
Из всего изобилия на глаза первыми попадаются amanita, обычная поганка, и прекрасная белладонна. Ведьмину траву женщины капали в глаза, чтобы сделать взгляд выразительнее, а в средневековье из нее делали мазь, при втирании вызывающую ужасные галлюцинации, и применяли на обвиняемых в колдовстве.
Потратив еще минуту на рассматривание грядок, удается найти мак и морозник.
В чем-то я оказалась права: здесь выращивают и опасные цветочки. В перерывах между наслаждением приятными ароматами и созерцанием сочной зелени, так сказать.
Перевожу внимание на раскрытую книгу. На левой странице пожелтевшего разворота красуется рисунок неизвестного мне растения с бочковатым стеблем и напоминающими маленькие лодочки листьями, а на правой – прикрепленная к описанию, маленькая бумажка с рецептом. На секунду пожалев, что оставила телефон в другом мире, и сделать фото не получится, принимаюсь быстро изучать написанное:
«Мгновенное снотворное
Для приготовления одной порции: 4 листа Живодерного дерева растереть в ступке до выделения сока и образования кашицы, залить водой, настоять сутки в темном месте, процедить».
Еще раз пробежавшись глазами по клочку бумаги, отправляюсь на поиски этого самого дерева. «Четыре листа», – оно оказывается совсем небольшим. Оборвав листья с черенками, я быстро засовываю их в карман.
– Что, если... – касаюсь шеи и выхожу из стеклянной комнаты. «Я приготовлю его», – прихватив один из флакончиков, уверенно решаю я.
Иногда, когда шалости сходят с рук особенно легко, я задумываюсь, а не наблюдают ли за нами Судьбы. Развлекаясь, они могут поощрять нас, а когда мы им наскучиваем, как мне Арнольд, обрывают попытки и, предположим, заставляют кого-то отключить вас.
Если все так, то сейчас Судьбы, похоже, благоволили мне – размышляю, попутно думая, где разыскать ступку.
Конечно, на кухне. Но есть одна загвоздка – где она, я не знаю. Должно быть слишком неудобно носить блюда через весь дворец на званные ужины и балы в тронном зале. Значит, кухня должна находиться в прохладном месте, равноудаленном от главной обеденной, бального зала и личных покоев короля, которые, вероятно, располагались в Восточном крыле. Выходит, Северное крыло – самый практичный вариант.
Лестница, ведущая вниз, обнаружилась в самом конце крыла. К счастью, суровые стражники не стали задаваться вопросами, куда подевался мой хоб-сопроводитель. Добропочтенного кивка оказывается достаточно, чтобы меня не заперли в покоях. Или все дело вовсе не в моем добродушном виде? Кассиан предоставлял мне слишком много свободы, стоило держать ухо востро.
Ступая на узкую скользкую от сырости лестницу, надеюсь, следить за мной не станут. Единственный источник света, чтобы не переломать шею – масляные светильники и редкие оконца-бойницы.
Еще не видя суеты и жара пламени, ощущаю запах чеснока, дыма, слышу скворчание масла. Во рту невольно копится слюна.
Бинго! За дубовой дверью в конце лестницы через щели между досок можно подглядеть за происходящим в сердце дворца, его кухне.
Идеальное место, чтобы, не привлекая внимания, тихо выносить трапезу на столы и снова скрываться в тени, возвращаясь в нагретое от печи помещенье.
Еще раз хорошенько оглядев залу через щелку, замечаю, что в ней пусто. Очередная подачка от Судеб. Я усмехаюсь и, как мышка, скольжу за дверь, утопая в ярком желто-оранжевом свете.
Он исходит от пламени подожжённых поленьев, что лежат внизу кирпичной печки. Наверху, на вертеле, золотятся, скворча, тушки перепелок. Над кирпичной аркой, с прибитой к стене доски, свисают половники и черпаки. На навесной полке, на крючках, располагается куча медных сотейников и сковородок, тут же стоят тазы, графины и... ступка! Хватаю ее и оглядываюсь в поисках какой-нибудь тарелки, заслышав шум из кладовой. Время поджимает.
Стопка керамических блюдец и супниц на столе. Быстро беру самую маленькую и прячу все в подол платья, когда из шуршащей комнатки выходит маленькое существо в высоченном колпаке. Карманный поваренок.
Судорожно перебирая в голове план по убедительной лжи, которая могла бы меня спасти, и застыв на месте, с облегчением замечаю, что поваренок абсолютно не заинтересован моей персоной. Гном торопливыми шагами шлепает мимо моей замершей фигуры к тушкам, чтобы перевернуть их, уже зажарившиеся до карамельной корочки.
Опомнившись от очередного везения, я, не медля больше и бросив на занятое существо быстрый взгляд, поспешно покидаю кухонное закулисье.
До своей комнаты добираюсь почти бегом, перепрыгивая через ступени лестницы. И все-таки в Северном крыле до пугающего пусто. Несмотря на то, что это мне на руку, что-то смущает. Будто Кассиан устроил собрание, пригласив каждого во дворце, кроме меня и того крошечного поваренка.
Мысль эта не отпускает и когда раскладываю на полу все необходимое для приготовления снотворного: колбу, листья, глубокое блюдце и ступку.
Что если это связано с Благим Двором? Бросаю уже порядком подуставшие листья в чашу и принимаюсь давить их пестом. Содержимое из-за сока и правда начинает напоминать кашу – неприятную и склизкую. Из-за внезапной пропажи всех у меня даже не забрали умывальную воду. Зачерпнув немного из круглого корытца на туалетном столике, добавляю ее к растертой болотной мякоти. Пахнет чем-то едким.
Что ж, дело за малым – настоять. Осторожно переливаю мутную жидкость в украденную емкость и, заткнув пробкой, ставлю смесь далеко под кровать. Остается подождать сутки.