Глава 13
«С днем живых мертвецов!» – хочется громко проскандировать в начале аудиенции с королем Светлого Двора. Королем. Статус фейри даже мысленно произносить мерзко. В памяти еще живы картинки нашей первой и, как мне казалось, последней встречи.
Итан улизнул, поджав хвост, стоило только приблизиться к дверям тронного зала. Оно и к лучшему – я бы предпочла стерпеть долгую дорогу через реку, холмистые тропы и людные улицы еще с десяток раз, лишь бы не видеть его трепетания перед Шароном.
Король вальяжно восседает на троне, скучающе осматривая огромное помещение. Но, стоит войти, Шарон тут же пронизывает меня взглядом. Его Величество взбешен, что со мной не разобрались? Или рад, что я ввязалась в его игру?
Несмотря на отвращение, склоняюсь перед лицом Шарона и злополучным барельефом с всадником и поверженным драконом.
Подле короля два рыцаря. Даю руку на отсечение среди них и тот, кто спас мне жизнь. Загадка в том, как он пережил эту выходку, когда Шарон узнал про нашу маленькую шалость. Второго рыцаря я не видела раньше. Он высок и широкоплеч, а малахитовые доспехи с золочеными наручами и наплечниками добавляют ему внушительности.
Прежде флагов в помещении не было, теперь же, едва колеблясь, за спинами рыцарей свисают два полотна – белое и цвета морской волны.
– Ну, здравствуй, Эбигейл, – Шарон подпирает подбородок рукой, внимательно осматривая меня сверху.
– Оставим формальности. Нам обоим известно, зачем я здесь, верно? – стараюсь говорить твердо и уверенно, подавляя желание нелепо переминаться с ноги на ногу, заламывая пальцы за спиной. Мне страшно. Пусть никто не узнает, когда стою и говорю уверенно, внутри я боюсь. Боюсь, что очередная выходка убьет меня.
Малейшая капля страха разобьет картинку сильной девочки, которая когда-то поставила самого короля огромного двора рядом с собой, выбила из-под его ног табуретку, сровняв уровень.
– Единственное, что я хочу знать перед тем, как выдвинут ультиматум, – вскидываю подбородок, – как Ваше Величество узнал, что я жива?
Шарон лишь ухмыляется, пугающе растягивая бледные тонкие губы, и бросает сверкающий гневом взор в сторону рыцаря, стоящего по правую сторону. В сторону виновного. А фейри словно не замечает движения короля, продолжая стоять как статуя. Взгляд рыцаря бесстрастный и отстраненный. На нем –доспехи из начищенного до блеска серебра. Нагрудник украшает эмблема синей розы, подчеркивающая цвет глаз. На шлеме – гребень подобный оттенку цветка. Наручи оплетают колючие стебли.
– Верно. Он спас меня. Но ответа на вопрос я так и не получила. – Шарон склоняется ближе, явно изумленный моей наглостью.
В первый раз у меня не хватило времени продемонстрировать ее в полной мере.
– Ты, – протягивает длинный палец, указывая в мою сторону, – глупая смертная. Не будь мне нужна одна твоя услуга, продал бы в Неблагой Двор. Думаю, там быстро придумают развлечения с участием столь разговорчивой особы.
Значит, теперь Его Величество не пачкает руки? Или, во что слабо верится, стал чуточку милосерднее? Вздор.
– Но будь по-твоему, – делает снисходительное одолжение Шарон. – Птички нашептали, что мой верный и лучший рыцарь почему-то не исполнил такой простой приказ. И, похитив твою сестру, я самолично убедился в предательстве, – король откидывается на спинку трона, разочарованно вздохнув. – Признаюсь, Раэлл слишком хорош и уже долгие годы верой и правдой служит мне. Я просто не мог отстранить его.
Верно, его не отстранили, а жестоко наказали. Уверена. Такие проступки просто не прощают.
– Что тебе нужно? – хватит ходить вокруг да около. Мне нужна суть.
– Достань корону, – Шарон запинается, – владыки Неблагого Двора. Как только она окажется в твоих руках или сам Кассиан окажется передо мной, твоя сестра свободна. Если не выполнишь условия, она умрет, – сладко растягивая, объявляет король, и слова его эхом отдаются в голове.
«Она умрет», – едва не вырывается из легких с выдохом. Черта с два позволю этому произойти. Я столько раз ввязывалась в безрассудные передряги, совершенно не беспокоясь о своей судьбе. Но сестру я втягивать в подобное не позволю. Не позволю даже волосок с ее головы срезать. Что остается? Лишь покорно пойти на поводу у Шарона, пока не появится возможность слукавить.
Стало быть, правитель Благого Двора задумал расширить свои земли и подчинить Неблагой? Безумная затея, грозящая войной.
– Ты с самого начала знал, что я не смогу отказать. Так что, думаю, ответ мой априори известен.
Я не говорю, но мы оба знаем: я согласилась. Потому что выбора нет.
– Ах, Эбигейл, – слышу одобрение в голосе, – будь ты всегда такой податливой, мы могли бы подружиться.
Ни за что.
Шарон смягчается, впервые открыв мне свою спокойную и рассудительную сторону, ту, что с легкой усталостью в зеленых глазах, а не мраком страшной злобы. Ему следовало сделать это раньше, до того, как я взглянула в его дьявольское лицо.
– Можешь выбрать более пристойный наряд, – произносит вдруг Шарон, обводя рукой мою одежду, слегка скривившись, – и присоединиться к сегодняшнему пиру. Завтра же ты должна уйти.
Киваю в ответ и позволяю одному из рыцарей увести меня. Я не знаю, куда мы идем, но кандалов нет, значит, худшее миновало.
Стоит выйти из тронного зала, Раэлл снимает шлем. Суровый взгляд тут же смиряет, заставляя сжаться. Так смотрят на провинившихся детей, разбивших камнем окно или мамину любимую вазу, подравшихся с выскочкой-одноклассником.
– Кажется, – уже знаю продолжение и даже не смотрю в сторону рыцаря. – Я говорил тебе более сюда не соваться.
Да, говорил и весьма доходчиво. Но я ведь и не собиралась сюда возвращаться. Конечно, очень хотелось. Однако большее число неприятностей я могла не пережить.
– Перережешь мне глотку, как обещался? – спрашиваю ровно, но внутри все содрогается. Я знаю ответ.
– Не реши Шарон использовать тебя, непременно.
– Я пришла за сестрой. Будь мама в опасности, – замолкаю, когда Раэлл, идущий впереди, резко оборачивается, сжав шлем в руке до побледнения костяшек.
Только теперь замечаю шрам, подобно обручу огибающий его шею. Выжженная светлая полоса выделяется на смуглой коже.
– Что он с тобой сделал? – опасливо киваю в сторону отметины.
– Железное кольцо. Я должен был носить его ровно месяц, – отворачивается и укоряет шаг, показывая нежелание к продолжению разговора.
Такова цена за благородство. Даже не могу представить эту адскую жгучую боль, что испытал фейри. И всему виной моя глупость. Если бы тогда, в Неблагом Дворе, я не начала драку, рыцарю бы не пришлось спасать меня. Но не будем забывать, что он же перед тем, как спасти, всадил мне меч в грудь.
– Спасибо, – шепчу совсем тихо, в спину Раэллу, хотя прекрасно знаю, что жалкие благодарности ничего не меняют. Знаю, что такое фейри ни за что говорить нельзя.
Меня доводят до высокой резной двери с золотистой ручкой.
– Входи, – грубо бросает рыцарь и распахивает ее передо мной, пропуская в небольшую комнату. – Вещи в шкафу. Выбери, что понравится, чтобы на празднике не выглядеть простушкой.
– Стой, – окликиваю Раэлла, когда он уже собирается выйти, – никто не гарантировал мне защиту. Вдруг на меня наложат чары или накормят чем-то, – подбираю подходящее слово, – небезопасным.
«Для людей». Наверное, то, что я говорю, звучит глупо. И рыцарь в душе точно смеется. Но мне прекрасно известны последствия пребывания людей среди волшебных существ.
– Его Величество гарантирует тебе защиту, ведь ты важна для плана.
– Его Величество не обещал мне этого лично. Я хочу услышать от тебя обещание, – настаиваю, как можно тверже.
Знаю, здешние жители терпеть не могут давать обещания. Они связывают тебя по рукам и ногам подобно железной цепи, и нарушить слово ты уже не можешь. Поэтому фейри долго молчит, тщательно обдумывая свои следующие слова:
– Я обещаю, что никто не причинит тебе вреда сегодня. Я беру твою безопасность на себя, – не дожидаясь ответа, Раэлл выходит, шумно закрыв дверь.
Что ж, этого достаточно.
Бросаю быстрый взгляд на дверь и только теперь осматриваю комнату. Стены выкрашены в изумрудный, в тон глазам Его адского Величества. В центре комнаты – огромная кровать из дуба, застеленная шелковым оливковым пледом, с прозрачным балдахином. Сбоку – небольшой шкаф из такого же светлого дерева и зеркалами в дверках, а напротив – маленький туалетный столик с травяного цвета пуфиком. Огромные окна обрамляют шторы, словно сотканные из стебельков растений. Кругом витает легкий цветочно-древесный аромат. Будто очутилась на опушке леса.
Подхожу к шкафу и аккуратно открываю его, предвкушая красоту заготовленных для меня нарядов. Только подумать, всю жизнь Вив мечтала об этом: оказаться в настоящем замке и перебирать бальные платья. Но в замке оказалась я. Растерянно смотрю на роскошные ткани и боюсь прикоснуться, ощущая себя самозванкой.
Среди светлых платьев одно приковывает взгляд своим непозволительно броским цветом. Провожу пальцами по кроваво-винному полотну подола, рассматривая длинную юбку. Шелк струится сквозь пальцы, подобно разлитому пьянящему напитку.
Освобождаю наряд из плена тесного шкафа, позволяя краскам раскрыться в тусклом свете. Это оно. Клянусь, ни одного равного этому платья я не видела ни на одной гостье на празднестве Неблагого Двора.
Сбрасываю одежду и надеваю прекрасное одеяние. Платье впору. Нахожу свое отражение в одном из зеркал и не могу сдержать восхищенного вздоха. Глубокий вырез, открытая спина и спущенные плечи открывают белоснежную кожу. Пояс покрывают маленькие рубины, напоминающие кровавые капли. А вдоль правой ноги тянется разрез, оголяющий покрытое синяками бедро.
С зеркала в дверце шкафа на меня смотрит двойник, в котором лишь с усилием узнается прежняя Эбигейл. Эбигейл, которая привыкла работать в кузнице и носить потертую одежду. Эбигейл, которая теперь превратилась в дворцовую самозванку, какой ее всегда и хотели видеть. Красивую. Изящную. Стоит ли это смущения?
От мыслей отвлекает тихий стук в дверь.
– Входите, – негромко объявляю, надеясь, что меня услышали.
На пороге появляется маленькая девушка-пикси с зеленой кожей и такими же зелеными крылышками, тонкой пленкой дрожащими от ее шагов. Черные глаза-бусинки пугливо буравят пол, когда пикси проходит вглубь комнаты.
Незнакомка принесла с собой тазик, наполненный водой и испускающий приятный аромат фиалок и вереска, мягкое полотенце бледно-зеленого оттенка, сливающееся с кожей пикси, и корзину с чем-то. Все это сразу же оказывается на туалетном столике.
– Мисс, мне поручено помочь вам собраться на празднество, – не поднимает взгляда, сложив руки перед собой и теребя рукава серого сарафанчика.
– Мне неведомо, какие у королевских особ причуды, но ты можешь смело смотреть на меня. И нечего бояться, – приободряюще улыбаюсь, когда пикси все-таки отрывается от изучения гладкого пола. – Как тебя зовут?
– Эдна, – скромно отвечает пикси.
– Красивое имя. – Похоже, мои слова смущают Эдну, на зеленых щеках проступает румянец, который не скрывают даже длинные волосы. – Смертные тоже вызывают у тебя отвращение? – спрашиваю, намекая на джентри.
– Нет, что вы. Мой друг из Нью-Йорка – обычный смертный, – пикси пожимает плечами. – Вы просто... чуть быстрее умираете и живете по другим правилам.
И правда. «Чуть быстрее умираете». У нас нет сотни лет на исправление допущенных ошибок. Все приходится делать начисто, с первой попытки.
Набираю воды из медного таза и умываю лицо, чтобы освежиться.
– Как я выгляжу, – неожиданно интересуюсь, повернув голову на неподвижно стоящую фигуру в сарафане.
Эдна молчит, наклонив голову вбок, и внимательно рассматривает камни на платье.
– Миледи, – официальное обращение сбивает с толку, но вида не подаю, – я думаю, вы великолепны.
Приятно осознавать, что слова милой пикси правда, и она и впрямь считает меня красивой.
Эдна уложила мои волосы, собрав передние пряди, и вплела венок из бордовых роз с острыми черными шипами.
Оказывается, под кроватью заботливо были заготовлены и несколько пар туфель. Должно быть, по одной паре к каждому наряду из шкафа.
Выбираю те, что напоминают обувь золушки. Только хрусталь мрачней небесно-голубого, соответствуя образу. «Белая ворона», – проносится в голове, когда примеряю первую туфельку. Смертная, так еще и в цвете Темного Двора. Интересно, Шарон это предвидел и специально предложил мне платье-мишень?
– Эдна, а кто подбирал эти прелестные платья, – обвожу рукой раскрытый деревянный шкаф.
– Ответ на этот вопрос мне не известен.
Интересно.
– Но я знаю, что одного из платьев изначально не было, – кивает в мою сторону. – этого, мисс.
Загадочный наряд, появившийся непонятно откуда, таким же загадочным образом.
Остается совсем немного времени до начала приема, и у меня появляется последняя просьба для пикси.
– Могу я кое о чем тебя попросить? Мне нужна твоя помощь, – сказанное настораживает зеленокожую пикси, но глазки-бусинки с интересом ожидают продолжения.
– Наложи на меня чары, – продолжаю. – Посмотри, во что я одета. Кровавая леди на белом пиру. И если к этому прибавить смертную натуру, до конца мероприятия я могу не дотянуть. Кто-нибудь точно захочет подшутить или накормить, чем попало. Мне нужны лишь острые кончики ушей и, быть может, серебряные нити в волосах, – умоляюще складываю ладони, надеясь на понимание Эдны.
Мне известно, что эти представители волшебного народа прекрасно владеют флером, что успешно скрывает их крылья и неестественную кожу в городах среди людей.
Пикси долго не решается, но, спустя пару минут, произносит лишь тихое:
– Ладно-ладно, можете прекратить этот чудовищно невыносимый взгляд. Под ним любой сдастся! – и обиженно надувает губки.
Прикрываю глаза, чувствуя, как невидимая тонкая пелена окутывает тело. На меня словно накинули ткань, сотканную из тончайшей, едва ощутимой паутины.
Немного привыкнув, смотрю на Эдну. Она же, прищурившись, вглядывалась в мое лицо, тщательно оценивая результат.
В нетерпении возвращаюсь к зеркалу. Удивительно. Касаюсь пальцем уха. Оно теперь как у Эдны – вытянутое, с острым кончиком и покрытое багряной пылью. Я видела, что фейри подобным образом украшали рога. Похоже, это был некий бонус от пикси. Волосы. Пикси выполнила мою просьбу. И среди темных локонов терялись тонкие нити, созданные из холодного серебра.
Как здорово, наверное, обладать этим умением. Когда ты в любом момент можешь покрасить волосы и кожу, измениться до неузнаваемости.
– Это...прекрасно, Эдна. Я благодарна тебе.
Однажды Альв сказал, что в Мертвых землях не принято благодарить. Но я не из Мертвых земель. Я из маленького городка в Кентукки.
Эдна делает реверанс и молча уходит, оставив меня одну. Меч придется оставить здесь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Поэтому прячу ножны под подушками и тяжелым покрывалом. Надеюсь, комната выделена мне до завтра.
Усаживаюсь на кровать, расправив подол платья. Чем дальше, тем страннее. «Во что ты снова ввязалась, Эбигейл?». Так долго я пыталась не трогать воспоминания, связанные с этим местом, но одновременно желала раскрыть все тайны, сокрытые здесь, в Мертвых землях.
«Достань корону владыки Неблагого Двора. Как только она окажется в твоих руках или сам Кассиан окажется передо мной, твоя сестра свободна». Первая договоренность с королем не сулила благоприятного исхода. Я не могла оказаться в выигрыше. Что же скрыто на этот раз? Не может все быть просто, и прошлое твердо дает мне это понять. Да и что с того? Иного выхода, чтобы освободить Вив, нет.
«А захочет ли она, чтобы ее спасали?» – последнее, что мелькает, когда в комнату без стука входит Раэлл – верно, ведь я не королевская особа, чтобы распинаться. В руках пыцаря – маска.
– Его Величество не знал, – замолкает, заметив изменения во внешности, и хмуро сдвигает темные брови к переносице. Затем также молча протягивает аксессуар – простая черная маска, украшенная остроконечным пером.
Не знал, какой наряд я выберу, поэтому отдал то, что ко всему подойдет. Но почему она не белая?
Принимаю подарок из рук Раэлла и надеваю маску, скрывая часть лица.
Зал, в котором я когда-то вальсировала в смертельном танце, уставлен столами и заполнен гостями. От воспоминаний ноги подрагивают, но я быстро беру себя в руки.
Как и предполагалось, дамы облачены в светлые одежды, подобно господам. Похоже, когда рыцарь выводит меня в помещение, празднество в самом разгаре. Придворные музыканты весело играют полонез. Кружки «по интересам» уже сформированы. Лишь изредка какой-нибудь козлоногий пука с растерянным видом перебегает от одной компании к другой не в силах определиться. День закончился, отдавая свои права непроглядной ночи, поэтому жители вовсю развлекаются, танцуя и испивая травяные вина. Вижу, как Раэлл присоединяется к одной из групп, в которой и другие рыцари что-то бурно обсуждают басистыми голосами.
Направляюсь к столу, чтобы выпить. Есть волшебную еду может быть небезопасно, поэтому довольствуюсь лишь напитками, которыми злоупотреблять тоже не стоит. Вино действует на людей не так, как на волшебных существ. Для нас пары бокалов достаточно, чтобы совсем потерять рассудок, чего не скажешь о местных жителях.
Беру пустой бокал – стараюсь не думать о поединке, что однажды чуть не убил меня, запрещаю себе думать и о страданиях сестры – и наливаю напиток из первого попавшегося графина. Тонкая струйка почти черного цвета медленно заполняет емкость, плавно стекая по стенкам. Горьковатый вкус крапивы и ежевики оседает на языке, когда, прильнув губами, делаю небольшой глоток. Надеюсь, это поможет расслабиться.
Горячее пламя свечей освещает маски гостей. Маленькие спрайты размером не больше чашки порхают над головами в своих платьицах из лепестков.
Еще один из кружков образовался возле прекрасной девушки с голубоватой кожей и перепончатыми ушами. «Синевласка», – та самая девица с волосами цвета моря из джентри на пиру в Неблагом Дворе. Платье цвета шампань растекается под ее ногами, напоминая морскую пену и подчеркивая оттенок лица, черты которого скрывает маска из акульих зубов и жемчуга. Рядом с ней, взяв под руку, стоит темноволосый парень-селки с карими глазами и серой кожей в костюме, полностью соответствующем его даме. Морской народ.
Похоже, Светлый Двор старается поддерживать теплые отношения и полезные связи. В голове снова всплывает предположение о возможной войне. Стоит лишь Шарону захотеть.
Звонкая и быстрая мелодия полонеза затихает. Начинается вальс. Гости тут же, словно по сигналу, расходятся, освобождая пространство для танца. По кругу белоснежного зала появляются пары. Фейри в небесном камзоле с серебряными запонками и рогами в маске зайца выводит пикси в прозрачном платьице из росы с такими же прозрачными переливающимися крылышками, дрожащими за спиной. Маленькие спрайты тоже кружатся в пропитанном музыкой воздухе, жужжа, как маленькие шмели.
Отхожу, вжимаясь в стену, и придвигаю бокал ближе к груди, желая оградить его от объемных движений пар.
– Могу я пригласить вас на танец, – вдруг раздается глубокий мужской голос совсем рядом. Вздрагиваю от неожиданности. Жидкость в бокале едва слышно плюхается о стенки.
Незнакомец в кровавом фраке, настолько темном, что кажется почти черным, шелковый жилет и ровно две застегнутые на нем пуговицы вместо трех. Дурной тон. Даже мне это было известно. Что же думали приближенные ко двору о столь наглой выходке? Запонки из черных сапфиров переливаются в огне. Маска сродни крылу ворона оттеняет кожу цвета снега. А взгляд очей цвета стали, таких глубоко притягательных, гипнотизирует.
– Будьте моей кровавой дамой, – протягивает руку и склоняет голову, скрывая эмоции угольными прядями волос, небрежно спадающими в непринужденном жесте.
Больше я не белая ворона. Теперь нас двое. Отставляю кубок на край одного из столов, рядом с сочными сливами. И, поддавшись непонятному порыву, позволяю незнакомцу вести меня. Мы в самом центре. Лишь сейчас замечаю странные взгляды из толпы, обращенные на нас. Не понимаю, они сочатся восхищением или осуждают. Никто более не осмелился нарушить негласный дресс-код.
Сейчас, когда хлипкие чары скрывают человеческую натуру, чувствую себя не такой чужой. Могу позволить себе вечер без презрительного «смертная». Могу позволить себе слиться с ними, слиться с волшебным народом Мертвых земель. Стать как они.
В танце я плоха. Снова оступаюсь. Раз, два, три...раз, два, три... черт, да это все, что мне известно про вальс. Но ледяная уверенность незнакомца постепенно рассеивает страх. Позволяю ему вести. Полностью расслабляюсь под плавную мелодию, звучно льющуюся ото всюду и смиряющую шум разговоров. Каждой мышцей ощущаю твердость и отточенность движений незнакомца. Голова кружится от вина, и все, что попадает в поле зрения – сияющие платья, никсы, спанки, смазывается в бесконечную карусель.
Мы плывем, описывая огненные круги на виду у всех. В его руках я словно кукла – послушная и мягкая. Это начинает раздражать. Не люблю, когда мной управляют. Пускай, даже в танце. Пускай, даже самый красивый мужчина, которого я видела. Я вырываю руку, руша красивый рисунок и меняя его под себя. Он удивлен. Отлично. Столь же резко перехватывает кисть и сплетает пальцы, заставляя выдохнуть в лицо ответное изумление.
Пепельные очи вспыхивают горячим азартом, когда я вновь повторяю выходку, на этот раз изогнувшись в спине, точно мы танцуем страстное танго, заставляя незнакомца ловить меня.
– Не дайте мне упасть, – игриво шепчу прямо на ухо, когда незнакомец склоняется вслед за изгибом моего тела.
Холодные шелк скользит по обнаженному бедру, поддаваясь ловким пальцам мужчины.
Миг – витающая в воздухе мелодия обрывается, вынуждая остановиться и давая перевести дух. Идеальные фигуры моментально ломаются, а группы, объединенные светскими беседами, стекаются вновь.
– Такая смелая и совсем без оружия, – ровно шепчет незнакомец. На губы его ложится едва уловимая ухмылка.
Обыскал меня, а я и не заметила. Хотел найти маленький нож, который легко запрятать под подолом.
Руки незнакомца отпускают, когда мужчина убеждается в твердости моей стойки. Но леденящие пепельные очи будто продолжают удерживать пронзительным взглядом. Терпкий аромат сандала проникает в легкие из-за частых вдохов – попытки успокоиться, а тело слегка подрагивает от переизбытка адреналина. Должно быть, выпитый алкоголь снова дает о себе знать.
Боковым зрением замечаю недобрый взгляд Раэлла, которого я обязала обеспечить мою безопасность, а теперь ошиваюсь с первым встречным. Вновь чувствую тот смиряющий взор, что дают в награду детям за недостойное поведение. Кажется, рыцарь даже отвлекся от активной беседы, пытаясь понять, в опасности ли я, не нужна ли мне помощь.
– Кажется, я должна идти, – произношу, отрываясь от лика фейри и делая скромный реверанс.
– Думаю, судьба еще сведет нас, моя кровавая дама, – отвечает, напоследок одарив сдержанной улыбкой, и поспешно уходит, теряясь среди гостей Двора. Его темный фрак еще долго маячит перед глазами.
Кто ты, таинственный незнакомец, и чего хотел, явившись сюда? Каждый проведенный здесь день пополняет список тайн, которые должны связаться воедино, позволяя мне увидеть полную картину. Необъяснимое предчувствие вертится где-то глубоко, уверяя, что все происходящее – одна шелковая нить, сплетенная из множества волокон. И каждое волокно – новый секрет.
Отыскав бокал на том же месте, где он был оставлен, вновь обвиваю хрустальную ножку пальцами, пригубив немного жидкости. Сначала кажется, что вино слишком горькое и напоминает по вкусу кору дерева, долго томленную в воде. Но, распробовав, отвратное ощущение исчезает, сменяясь приятным послевкусием ягод. Огибаю стол, бесцельно проваливаясь в разгоряченную толпу.
Шарон величественно восседает на троне в окружении стражников. На нем белоснежные одежды, богато обшитые золотой каймой и множеством изумрудов в цвет ярких очей. Голову украшает венец, кажется, вросший в голову правителя и не покидающий фейри никогда. В руках владыки Светлого Двора покрытый позолотой кубок, сразу же напоминающий мне тот роковой день. Сердце пропускает пару ударов, снова, как наяву, слышу хруст ломающихся под лезвием костей. От собственного бессилия вспыхивает злоба, но мне остается лишь проглотить ее.
Взгляд Шарона рассеянно бродит по лицам подданных, выражая полное безучастие к разговорам и прекрасным нарядам. Похоже, пиры не доставляют правителю удовольствия. Бесконечная колея празднеств рано или поздно наскучивает. Но балы – неотъемлемая часть жизни любого дворца.
Неожиданно натыкаюсь на группу, обсуждающую дворы. И, по несчастью, именно ее возглавляет синевласка. Почему возглавляет? Потому что гордо вскинутый подбородок и надменный вид, пусть даже прикрытый обманчивой полуулыбкой и невинным взглядом, ясно дает понять превосходство девушки над остальными. Быть может, она действительно принцесса подводного мира, а окружающие собеседники – ее маленькая свита, потому что все они – обладатели перепончатых ушей и пальцев – отдают едва уловимым ароматом тины и морских водорослей, как караси, которых папа ловил на рыбалке.
Книга рассказывала, что холодные прикосновения морских обитателей обжигают людей подобно жаркому пламени, оставляя следы на всю смертную короткую жизнь. Жутко, но со страниц книги кажется так же далеко, как байка на ночь. Как бы то ни было, мне будет полезно узнать свежие дворцовые сплетни.
– Госпожа Давиана, а не опасно ли присутствовать на празднествах Темного Лорда и Его Величества? Не лучше ли для вас заручиться покровительством одного из дворов? – слышу от маленькой водяной феи с длинными прямыми волосами, в которых запутана диадема из ракушек, присыпанных жемчужной пылью.
Фея суетливо поправляет подол пышного ситцевого платьица, разглаживая невидимые складки, сжавшись под взглядом синевласки. Похоже, она поняла всю глупость собственного вопроса.
– Врагов держи ближе друзей, – произношу, плавно вливаясь в круг, не дав Давиане разомкнуть пухлых губ. Встаю словно стена, отделяющая малышку от надвигающегося шторма. – Очень полезно быть на хорошем счету у всех.
Чтобы затем, выбрав сильнейших, воткнуть нож в спину наивным, поверившим в лестные слова и лживую преданность.
К моему удивлению, Давиана, сжав зубы и выражая тем самым недовольство моим появлением, лишь соглашается и сдержанно кивает. В таком обществе ей придется держать лицо. Передо мной же нет никаких обязательств.
– Верно, – надменно осматривает с ног до головы, словно горя желанием найти хоть какой-нибудь изъян – будь то пылинка или пятно от вина на подоле. – Как нам стоит обращаться к твоей, – умышленно делает акцент на слове своим писклявым голоском, – персоне?
Фейри не узнает меня под маской и чарами, однако это не помешает ей возненавидеть меня снова, с чистого листа.
– У вас чудесное платье, мисс, – шепотом влезает маленькая фея, прикрываясь ладонью. Ее маску украшают крошечные камушки из отполированного стекла, которые при каждом повороте головы отбрасывают множество разноцветных зайчиков. – Было очень смело явиться в таком на пир. Будь вы гостьей Темного Двора, – понижает голос, – держу пари, сам Темный Лорд обратил бы на вас свое ценнейшее внимание.
Сам Темный Лорд, чью корону мне нужно заполучить. Уверена, после такого он точно обратит на меня внимание.
Отбросив рассуждения, встречаю ожидающий взгляд Давианы и других участников круга, пока не проронивших ни слова, включая селки, все еще не отпускающего синевласку.
– Прошу простить сие маленькое промедление, – расплываюсь в извиняющейся улыбке, смущенно опустив глаза. – Меня зовут Э...энола.
«Люди так любят лгать».
Гости Благого двора считают меня равной и свободно общаются лишь из-за флера. Будь я собой – человеком, никто не стал бы спрашивать моего имени, даря комплименты. Но есть и плюсы: никто не подвергнет сомнению мои слова. Фейри не могут врать напрямую.
– Значит, «одна», – задумчиво подмечает Давиана. – Думаю, обладательнице столь пылкого нрава имя подобрано со стопроцентным попаданием.
Сказанное – не комплимент. Будь это произнесено без нотки отвращения и сарказма с легким похлопыванием по плечу... тогда, да. Но сейчас звучит приговором, пропетым в премерзкой манере. Я ведь и правда Энола, лишь прикрытая маской какой-то Эбигейл.
– Приму гордое одиночество великой наградой.
– Неблагой Двор в полной мере оценил бы твою дерзость, – Давиана кокетливо заправляет прядь за ухо, улавливая поддержку в тихом хихиканье рядом стоящего селки.
Отставляю в сторону глупую вражду, потому что перепалка заслуживает детского сада. Да вот, видимо, только я замечаю это. Неблагой Двор. Вот, что меня действительно интересует.
– Ах, Двор Ночи, – вступает наконец спутник Давианы, прижимая синевласку ближе, в попытке сгладить колючую обстановку, – не помню времен, когда двор был в руках кого-то более устрашающего со времен Мрака и королевы Ангель.
– Милый Маркус, всем прекрасно известно, что корона Темных земель достается самому жестокому и властному. Повелитель кровожадных обитателей должен полностью соответствовать подданным. Должен превосходить их, чтобы держать власть.
– Я слышала, – вдруг тихо начинает морская фея, чье имя так и не озвучили, – на Самайне Лорд Кассиан, развлекался стрельбой по зачарованным смертным, а после, как поговаривают, спустил на несчастных красных шапок, – дрожь пробирает маленькое хрупкое тельце, а тонкий голосок срывается, стоит лишь заикнуться о Темном Лорде.
Я была на том празднике.
Ни в чем не повинных людей используют вместо мишеней, а, наигравшись, выкидывают на растерзание кровожадным монстрам. Их заколдовывают и превращают в прислугу, извлекают выгоду, ввязывая в лживые сделки.
И тебя, Эбигейл. И тебя в это ввязали. Дважды. Пусть сегодня я кажусь своей среди гостей Светлого Двора, но внутри я прекрасно помню, что все еще смертная. И, слушая истории жителей, все больше убеждаюсь, что души их гораздо отвратней прекрасных ликов, а порочность является в свет чаще добродетели.
– Вот ты где, – бросает внезапно появившийся Раэлл.
Рыцарь жестом раздвигает небольшой круг и, взяв меня под руку, уводит от обсуждения прочь. Честно говоря, он появился вовремя, как никогда: уж слишком мозолило миловидное личико Давианы взор. Не распинаясь в извинениях и прощаниях, молча плетусь следом за рыцарем. Похоже, наступил комендантский час и пора спать.
Пару минут спустя убеждаюсь в истинности догадки: Раэлл и правда ведет меня по сети коридоров обратно в комнату. Шум праздника постепенно стихает, сюда долетает лишь изредка звуки лютни.
– Ты вся пропахла тиной, – сухо выдает он вдруг.
– Думаешь, ржавым металлом лучше? – парирую, раз уж рыцарь решил попрекнуть меня выбором круга.
– Принадлежность кругу дарует безопасность, – декларирует Раэлл бесстрастно, когда мы уже подходим к двери комнаты. – И, раз уж решила погреть уши, советовал бы в следующий раз выбрать кого-то надежней, чем болтунов голубой розы.
Прощаюсь с рыцарем коротким кивком и, проходя в комнату, все думаю, что никакими розами в змеином кругу Давианы точно не пахнет.