Глава 10
Стынет ночью белый месяц,
Серп его холодно светит.
Тихо-тихо, чуть дыша,
Крошка пикси тащит дар.
Крепко спи, мой милый друг,
И найдешь его к утру.
Снег уже укрыл плотным одеялом все кругом, а мороз усилился. Начались зимние каникулы. Через несколько часов Рождество.
По всем каналам наверняка с самого утра крутят старые фильмы и «Carol of the bells». Эта песня всегда создает неописуемую волшебную атмосферу, а ее хоровое исполнение усиливает впечатление в сотни раз.
Рядом с телевизором красуется пышная живая елка, даже не помню, когда в последний раз наш дом наполнял аромат колючих хвоинок и липкой смолы.
Вив проснулась раньше, так что, когда я спускаюсь по лестнице, она уже стоит перед елкой на стуле, держа в руках пару игрушек из большой коробки. Красные и белые стеклянные шары, старые расписные зайцы, золотая звезда и бабушкин любимый щелкунчик вскоре окажутся на колючих лапах.
Пускай с украшением дерева мы запоздали, носки для подарков появились под елкой спустя всего минуту после того, как ель установили в гостиной. Тогда же на столике рядом поставили тарелку с бурбонными конфетами – угощением для Санты.
Для его подарков мы, конечно, уже староваты, но все равно ныряю под дерево, чтобы проверить свой носок. Вив смотрит сверху, держа теперь пальцами за петельку фарфоровую балерину.
– В этом году Санта решил, что мы вели себя скверно, – с усмешкой бросает сестра, усаживая балерину на ветку.
– Будь я на его месте, поступила бы также.
Вив смеется, пока я хлопаю рукой по носку. Пальцы нащупывают что-то круглое и крошечное. Быстро выуживаю это из носка и прячу в ладони. Скорлупа грецкого ореха.
С кухни растекается аромат печеных яблок и специй. Бабушка уже испекла имбирные пряники и теперь начиняет индейку.
Гостиная увешана множеством гирлянд. Они беспорядочно мигают разными цветами, словно вторя праздничным песням. Входную дверь украшает венок из веточек мятлика с небольшой серебристой подковой на удачу. Все это – тоже заслуга Вив.
Пока индейка печется в духовке, бабушка занята расставлением сервиза с золоченой каемкой, а Вив скрылась в комнате, чтобы подобрать праздничный наряд, могу рассмотреть подарок, что все это время сжимала в руках.
Запираюсь в ванной и осторожно, будто боясь чего-то, разжимаю кулак. Фейри иногда оставляют дары.
На моей ладони половинки грецкого ореха, перемотанные травинкой. Стоит развязать ее, скорлупки распадаются. Внутри показывается крошечный, свернутый в трубочку пергамент и тонкий, словно паутинка, серебристый шнурок.
Подрагивающими пальцами расправляю записку:
«Лунный лучик для светлых снов. Альв»
Лунный луч, искусно сотканный в нить. Стоит затянуть его на запястье, такой невесомый и яркий, шнурок, как по волшебству, исчезает.
Но мысль о фейри, отложенная когда-то вместе с обещанием рыцарю, уже вырвалась наружу.
В нашем городке, неподалеку от «Неверленда», есть магазинчик для туристов, приезжающих побродить по Мамонтовой пещере. Там продают брелки со сталактитами, принтованные футболки, кружки и кепки, но иногда пытаются толкать и амулеты от цвергов, печенье с предсказаниями от пикси и пачки заговоренной соли. Может, среди всего этого магического безумия лежали и орехи с посланиями от волшебного народца, а Вив или бабуля просто решили разыграть меня.
Или это подарок от Альва. Я не знаю, как он узнал мой адрес и зачем прислал его. Но что, если мальчишка ждал, что я вернусь? А я не вернулась, и теперь браслет станет извечным напоминанием этого.
Выбираюсь из ванной и, стараясь не столкнуться ни с кем из обитателей дома, поднимаюсь в комнату, чтобы оставить скорлупки на подоконнике. Надеюсь, когда перед сном я взгляну на него снова, скорлупы и след простынет. Потому что выбросить ее сама я не смогу. Как не смогу поговорить о подарке с кем-то еще.
С первым бокалом пунша я загадаю, чтобы история с фейри оказалась правдой.