Prisoners

— Сюда пришлось повесить фотографию, — папа показывает рамку, закрывающую дырку в стене. — Но, так как я ничего не нашёл, пришлось выбрать твою.

Качество видео из-за плохой связи упало, но мне удаётся разглядеть своё детское фото, которое я прятала в шкафу подальше от посторонних глаз. Теперь оно висит в гостиной на всеобщее обозрение.

— С чего вдруг ты захотел сделать перестановку? По-моему, телевизор висел очень удачно, а на этой стене на него будет падать свет с окна.

— Мне хотелось что-нибудь поменять, — папа переключает камеру обратно на себя. — Ремонт я бы не осилил, нет столько свободного времени. Но ты бы могла мне с этим помочь.

— Я бы с радостью, пап, — поправляю выпадающий из уха вкладыш наушников и оглядываюсь на снующих студентов. — Но у меня много учёбы. Под конец семестра появляется слишком много работы.

— Я понимаю, милая.

Я сама не заметила, как начала отставать по некоторым предметам. Долги стали накапливаться сами собой, а некоторые домашние работы не набрали высоких баллов, из-за чего не вышло получить зачёт по профильной дисциплине. Порой мне кажется, что успеваемость Луи намного лучше, чем моя.

Окно между двумя парами я провожу за видеозвонком с папой, сидя в фойе за столиком. Передо мной лежит открытый учебник и начатый тест, который до конца недели нужно сдать преподавателю, но желания его выполнять совершенно нет.

— Ты бы мог попросить свою...

— Саммер, — он подсказывает имя.

— Да, Саммер. Если вы планируете съезжаться, то она может тебе помочь с ремонтом.

— Знаешь, солнце, мы ждём, что приедешь ты, чтобы съехаться.

— Без меня никак?

Грустно усмехаясь, папа отворачивается от экрана. Он сидит в обеденной комнате за огромным столом, подперев телефон вазой с фруктами, и складывает руки перед собой, как во время осмотра пациента.

— Ты давно не приезжала, Лори. Я начал волноваться. Может, мне стоит самому приехать к тебе? Думаю, что я смогу найти два выходных.

— Я обязательно приеду, пап. Но летом, ладно? К концу мая я сдам все экзамены и уйду на каникулы. Думаю, что я приеду не одна.

— Ты снова потянешь за собой Найла? — папа усмехается, покачивая головой. — Бедный парень делает всё, чтобы угодить тебе.

О чувствах Хорана знает даже мой отец. Либо я действительно такая слепая, как говорил Луи, либо вера в дружбу затмила мне разум.

— Точно не с ним. Клео вряд ли согласится, у неё и так своих проблем хватает. У меня есть один кандидат.

— Что я слышу, милая? У тебя появился парень?

— Знаешь, мне пора идти. Скоро начнётся пара. Пап, я очень скучаю. Будем на связи. Целую.

Завершив вызов, опускаю голову на сложенные руки и пару минут лежу на столе. Сердце быстро бьётся, словно я наперегонки бежала к этому месту, чтобы занять его первой. Стыд, вина, раздражение и привычная усталость после изматывающего разговора окружают меня со всех сторон. Мне пришлось к этому привыкнуть, потому что решение проблемы — приехать домой на выходные — кажется более страшной пыткой, чем придумывать отговорки.

Знакомство с Саммер, новой девушкой Шона Джефферсона, звучит, как страшное предательство, на которое я не готова пойти. Я слишком часто встречала «замену» мамы, чтобы добровольно приехать в Манчестер и сидеть за одним столом с возлюбленной отца, будто всё так, как должно быть. Естественный порядок вещей. Любой якобы семейный ужин не отличается от испытания на прочность: заплачу ли я от вопросов про воспитание в детском доме, смогу ли найти объяснение тому, что из всех девочек в большой группе Шон и Аманда выбрали меня, найду ли общий язык с женщиной, которая, на мой взгляд, ничем не отличается от предыдущих.

Мне до боли в рёбрах хочется быть лучшей дочерью для Шона, но есть вещи, которые сильнее меня и моей нервной системы. И если ему легко удаётся впустить в свою жизнь длинноногую красавицу, то мне — нет. Это как двум людям предложить переплыть реку: один является профессиональным пловцом, а второй никогда не подходил близко к воде.

Наспех собираю вещи, закидывая их в рюкзак, и добираюсь до автоматов с едой. В одном беру батончик, чтобы заесть ком в горле, а во втором выбираю какао. Горячий напиток радует с первого глотка, хотя шоколад здесь намного вкуснее. На стенде, что стоит у центральной лестницы, лежат свежие газеты от Дайаны, и я не прохожу мимо, забирая одну от любопытства.

На яркой обложке улыбается Мэри Сандерс в спортивной форме университетской команды, в руках пушистые зелёные помпоны, волосы собраны в тугой хвост на макушке. Она — живое воплощение стереотипной чирлидерши из американских фильмов с участием Зака Эфрона: непоколебимая наглость, завышенное чувство собственного достоинства, короткая юбка и искренняя вера в свой талант. Дайана посвятила Мэри и девочкам из команды целый разворот, чтобы рассказать о соревнованиях по чирлидингу, куда они смогли пройти отбор.

Разглядываю фото на ходу и незаметно увлекаюсь статьёй со вставками небольшого интервью, которое девочки дали для газеты. Ещё год назад это было мечтой для Клео, и она усилено готовилась к каждому кастингу, чтобы попасть в команду. Иногда мне приходилось ходить с ней в зал или на йогу, посещать занятия по растяжке или уроки танцев. Но для Мэри отчаянные попытки Миддлтон не были убедительными — уж слишком Сандерс боялась, что новая девушка в команде затмит её мастерство. К сожалению, чирлидерши не рассказывают о собственных успехах и стеснительно делятся впечатлениями и честным мнением, они хвалят своего капитана и восхищаются ей, как по выданной инструкции. Интересные фотографии были сделаны во время тренировок и матчей, я даже нахожу на заднем плане Найла и Дейва, что вызывает у меня улыбку. Думаю написать Клео о новом выпуске и увлекательной статье о Мэри, но впечатываюсь кому-то в грудь, причём так, будто я неслась на огромной скорости и внезапно вылетела на встречную полосу.

Ошарашенная, смотрю на пустой стаканчик в руке, затем на лужу, в которой стою, и с ещё большим испугом встречаю глаза пострадавшего. Раскрыв рот от негодования, Зейн разводит руки в стороны и демонстрирует огромное коричневое пятно на его кожаной куртке.

— Чёрт подери, — он ещё умудряется подбирать выражения, хотя по лицу видно, в каком он гневе. — Ты вообще смотришь, куда идёшь?

— Прости, пожалуйста, — выставляю руки, чтобы смахнуть капли, но Малик делает шаг назад. — Господи, прости.

— Можно просто Зейн, но обычным «прости» тут не отделаешься.

— Давай я помогу вытереть.

— Ты уже помогла, — парень выхватывает у меня из рук газету и пропитывает ею какао. — Скажи своему парню, что должен теперь мне новую куртку.

— Он сегодня не пришёл. На сообщения тоже не отвечает.

— Томмо припёрся домой под утро, — Зейн тщательно вытирает пятно скомканной страницей газеты. — Мне пришлось отключать его будильник. Считай, что он проспал. Но новую куртку всё равно будет должен.

— Почему ты его не разбудил?

— Чтобы получить по лицу? — он фыркает. — Спасибо, мне хватает испорченной куртки. Ты вроде бы следишь за его учёбой, могла позвонить ему и заставить прийти в универ.

— Пару дней назад этим занимался Лиам.

— Пейн? — Малик немного удивлённо смотрит на меня, а после протягивает испорченную газету, чтобы я вытерла пятно с рубашки. — А, ты об этом. Не о посещаемости Луи он заботился.

— Тогда о чём?

— Спросишь у Томмо, ладно? — Зейн по-братски хлопает меня по плечу. — И не забудь рассказать про куртку.

Он уходит, оставляя меня с разлитым какао, мокрой газетой и испачканной рубашкой. Немного какао попало на джинсы, да и со стороны выглядит так, будто я от столкновения пострадала больше. Вспоминаю, что в рюкзаке лежат влажные салфетки, и бегу в первую попавшуюся аудиторию. На парту кидаю вещи, вытряхиваю содержимое рюкзака и хаотично тру капли на одежде.

У меня появилось новое хобби — разливать любимые напитки на чистые вещи.

Поздно осознаю, что в аудитории нахожусь не одна. Сжимая в пальцах салфетку, растерянно смотрю на двух девушек. Нина Хилл, которая подрабатывает в библиотеке, сидит на парте, а у неё между ног устроилась Хелен и, вцепившись пальцами в её воротник, бешено бегает по мне взглядом. Я словно застукала их за убийством нелюбимого преподавателя: по их виду было ясно, что девочки явно не обсуждали домашнюю работу.

Становится неловко. Не глядя, собираю вещи и пячусь к двери, чтобы поскорее скрыться с места преступления.

— Вот чёрт, — закидываю рюкзак на плечо. — Я ничего не видела, не переживайте. И простите, не знала, что тут кто-то есть.

— Лори! — Пайпер бросается в мою сторону. — Ты никому не должна рассказывать, что видела.

— Я не расскажу! — для убедительности выставляю ладонь. — Нечего будет рассказывать, я же ничего не видела, правда?

— Особенно не должна знать Джессика. Не рассказывай ей.

— Почему? — я застреваю в дверях.

— Не важно, — Хелен выталкивает меня в коридор. — Уходи и забудь об этом.

Я хочу возразить, но дверь закрывается прямо перед носом. Пару долгих секунд стою перед закрытой аудиторией и собираю мысли в кучу. Испачканные вещи уже не так волнуют, как пару минут назад, но влажная рубашка неприятно липнет к коже.

Кажется, этот день я начала не с той ноги.

+++

Устраиваясь на полу с тарелкой нарезанных фруктов, Клео уже в который раз листает профиль Хелен в «Инстаграме», будто с каждой следующей попыткой появляется новая фотография. Я лежу на кровати у самого края и тянусь к тарелке, чтобы украсть кусочек яблока. Фильм, идущий на ноутбуке, уже давно стал фоновым шумом, хотя мы потратили добрых сорок минут на то, чтобы сойтись во мнении что посмотреть.

— По ней сразу было видно, что ей нравятся девушки, — Миддлтон задумчиво сводит брови к переносице и пожимает плечами. — Она какая-то не женственная, что ли. Короткая стрижка, мужская одежда, отсутствие косметики.

— Не хочу судить о Хелен по её внешнему виду. У неё всегда был свой стиль, пусть и своеобразный. Знаешь, в фильмах таких делают главными героями.

— Я тебе клянусь, ЭлДжей, у неё такая аура. Вот смотришь на Хелен и замечаешь её ориентацию.

— Не знаю, — переворачиваюсь на спину и гляжу в потолок. — Она выглядит обычно. Я не умею различать людей по ориентации. Но меня очень смущает эта ситуация.

— Не можешь выкинуть из головы их поцелуй?

— Нет, я его не видела. Хелен постоянно делилась тем, что сидит на «Тиндере» и ищет парней. Недавно Джон... парень из общаги, сказал, что она затащила его к нам в комнату, чтобы переспать, но в итоге выгнала.

— Ты серьёзно? — Клео очень увлечённо ест фрукты, как попкорн во время просмотра фильма в кино. — Может, она играет на два фронта?

— Честно говоря, никогда не видела её с парнем. У меня даже было такое впечатление, что она ненавидит весь мужской род. Однажды даже на Луи наехала на ровном месте.

— Вот я знала, что нужно было заселяться в общежитие! — Миддлтон гневно закидывает в рот кусочек груши. — Не было бы проблем с ипотекой, и я бы была в эпицентре всех событий. Поближе к... В прочем, уже не важно.

— Как дела у твоих родителей? — игнорирую не сказанное вслух имя Хорана.

Клео уже второй день успешно показывает своё безразличие. Она попросила не произносить имя парня и сдерживает своё слово, будто давала клятву. Будет ложью сказать, что Миддлтон полностью простила меня и не держит зла, но она пытается не поддаваться эмоциям. Как минимум теперь в её поле зрения мелькает Лиам, и это не даёт ей отвлекаться на тоску и злость.

— Я лучше покажу, — Клео открывает переписку.

Она переворачивает телефон экраном ко мне, где выделено сообщение от отца на банальный вопрос «Что происходит?». Вместо ответа он прислал картинку с миньоном в лесу и надписью «мы с твоей мамой разводимся».

— Он хотел пошутить?

— Не знаю, Лори, — Клео оставляет тарелку и спиной опирается на кровать. — Я после этого его заблокировала. Но долго я не продержалась, мне многое хотелось ему сказать. А он даже не заметил, что был в чёрном списке, представляешь?

— Мне очень жаль, Ми. Это подло.

— Поедешь со мной на выходных к маме? Я уже взяла билеты на автобус.

— Конечно, я еду, — я спускаюсь на пол и сажусь плечом к плечу с Клео. — Мы с ночёвкой?

— Да, — она собирает катышки на коленях. — Выезд в одиннадцать. Вернёмся домой в воскресенье. Я ещё не брала билеты назад, вдруг мы решим уехать раньше.

— Как скажешь, так и будет. Не знаю, чего ожидать от этой поездки, но надеюсь, хуже не станет.

— Куда ещё хуже? Мне кажется, я увижу маминого любовника и разревусь. Я понимаю, что уже нет шансов на примирение родителей, в понедельник суд, но я жду какое-то чудо.

— Ты хочешь убедиться, что твои родители тебя любят. Вряд ли тебе нужно чудо, тебе нужны твои родители рядом. Потому что они поступили неправильно, оставив тебя одну разбираться с их ошибками.

Клео очень долго молчит, из-за чего я начинаю бояться, что наговорила лишнего. Вдруг с её подбородка срывается слеза и падает на домашние штаны. Миддлтон быстро вытирает щеку, шмыгая носом, и волосами прячет лицо. Я утягиваю её в крепкие объятия и, как об этом мечтала в детстве в минуты несправедливости от старших ребят, глажу по голове, немного покачиваясь.

Моя попытка поддержать приводит к противоположному результату: Клео лишь сильнее начинает плакать, но так тихо, что приглушённый фильм кажется слишком громким. Прижимая пальцы к губам, Миддлтон лежит на моём плече и позволяет себя раскачивать в объятиях. Затем она громко всхлипывает, борясь со слезами, и тяжело дышит. Новая порция слёз на подходе, но Клео успешно их сдерживает.

— Я скажу ужасную вещь, — вдруг её дрожащий голос прерывает молчание. Она говорит полушёпотом. — Я хочу, чтобы Найл был здесь.

Я вздрагиваю от услышанного, и это не ускользает от внимания Клео. Она громко сглатывает, что отражается в моей грудной клетке из-за того, что девушка сильно ко мне прижимается.

— Могу представить, что ты думаешь. Но мне ужасно его не хватает.

— Я ничего не думаю. Это нормально, Ми, твои чувства не могут исчезнуть по щелчку пальцев.

— Он всегда мог рассмешить, даже если мне было очень грустно. Он так нежно трепал меня по волосам и просил представить его в смешным семейных трусах, чтобы я не плакала. Найл всегда был рядом. Когда у меня поднималась температура, он привозил мне сок и мармеладки. Если мы вместе садились обедать, он оплачивал мой кофе. Его никогда не нужно было просить, он всегда предлагал сам. И, если плохая погода, Найл отвозил меня домой. Он часто отправлял новую музыку и мог написать, что песня напомнила ему обо мне. А когда мы заказывали пиццу, он вытаскивал оливки и грибы, потому что знает, что я их не люблю.

Клео тихонько перечисляет достоинства Хорана, а у меня замирает сердце, будто я сижу в обнимку с бомбой замедленного действия, и она вот-вот взорвётся. Мне страшно от того, что Миддлтон упомянет меня, как третью лишнюю в их отношениях. Стараюсь дышать как можно тише и не делаю резких движений, чтобы она не начала злиться на меня снова.

— Я искренне верила, что после Рождества всё изменится. Может, я не помню сам процесс, но я помню, как Найл повёл меня в ту комнату наверху, как рассмешил меня, что я повалила его на кровать и прижала к матрасу, как долго смотрела ему в глаза, а после поцеловала. Я чувствовала, что наши отношения стали другими, мы сблизились. А теперь, когда он так мне нужен, его нет.

— Он бы очень хотел быть рядом, Ми. Найлер знает, что тебе очень тяжело, но он не может дать именно ту поддержку, которую ты хочешь. Я уверена, что, если бы он мог переключать свои чувства, он бы сделал это для тебя, лишь бы быть рядом. Найл дорожит каждым моментом, что ты назвала, потому что он очень классный друг. Но, к сожалению, тебе нужно попробовать его отпустить, ведь он не заслуживает тебя после всего, что было.

— Это я его не заслуживаю, — Клео всхлипывает. — Меня всегда было недостаточно, меня всегда не хватало. Потому что рядом всегда была ты. Наша идеальная Лори, ни одного недостатка, девушка мечты и самая лучшая подруга.

— Клео...

— Ты сейчас попытаешься меня заткнуть, — она вырывается из моих рук и в защитном жесте выставляет палец. — Но я в отличие от тебя буду говорить правду. Ты боишься сказать, что я недостойна Найла, и вечно находишь красивые слова, лишь бы скрыть свою вину за то, что увела парня, который нравится мне.

Миддлтон плачет, заканчивая каждую фразу громким всхлипом, и избегает зрительного контакта, словно боится увидеть моё лицо.

— Милая, прости, — тяну руку, но Клео отодвигается, чтобы я её не коснулась. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Конечно же, в этом есть доля правды, но дело не в том, что ты вдруг «недостаточна». Ты всегда была достойна быть любимой, но Найл врал. Он поступил несправедливо, не сказав о своих чувствах. Знаю, что если бы не было меня, у вас бы получилось, но я не могу на это повлиять. Я не хочу терять тебя из-за парня, который мне даже не интересен.

— Почему ты не оттолкнула его? — Миддлтон поднимает заплаканные глаза, и моё сердце больно сжимается. — Почему ты подпускала его так близко?

Ответа не следует. Сглатывая ком в горле, крепко зажмуриваюсь. Ещё чуть-чуть, и я тоже заплачу. Голос Клео острым лезвием проходит по сердцу — такой он печальный и слабый.

— Почему, Лори?

— Я не знаю, Ми. Но у меня к нему ничего нет, правда. Я думала, мы друзья...

— Хватит, — она выставляет ладонь, обрывая на полуслове. — Меня тошнит от этого.

Оставив меня одну на полу, Клео закрывается в ванной. Долго шумит вода, иных звуков нет, и становится слишком неловко сидеть одной. Опускаю крышку ноутбука, чтобы выключить фильм, и убираю тарелку на стол. Вода перестаёт бежать, но Миддлтон не показывается.

Я успеваю просмотреть чаты и уведомления к тому моменту, когда подруга заходит в комнату. Она смотрит в телефон, зарываясь пальцами в волосах, и падает на кровать.

— Мне пишет Лиам.

— Что он хочет?

— Сначала он достал номер компании, куда ищут сотрудника на неполный рабочий день, и попросил сказать, что я от него. Теперь интересуется делами.

— Откуда он знает про работу?

— Лиам спрашивал, чем я занимаюсь, о моих увлечениям, — растирая опухшую щеку, Клео пожимает плечами. — Я сказала, что срочно ищу работу, а он предложил помощь.

— Что между вами?

— Я не знаю! — она взмахивает руками. — Это он чего-то добивается, хотя мы виделись один раз в жизни.

— Может, ты ему понравилась.

Миддлтон поднимает на меня глаза, полные надежды. Она заплаканная, уставшая и опухшая, но элементарное предположение становится для неё радостной искоркой.

— Я о нём ничего не знаю. Ты что-нибудь о нём спрашивала?

— Нет, но ребята его не особо любят. Все относятся к Пейну как к начальнику. Не знаю, он действительно не самый приятный человек или же парни соблюдают субординацию.

— Лиам пишет мне каждый день, желает доброго утра, делает комплименты. А вчера вечером заказал мне такси домой.

— Ого.

— Ага.

— Не хочу усугублять, но вдруг это хорошая возможность переключиться?

— Намекаешь на то, что так я забуду Найла? Я бы уже давно это сделала, если бы не боялась Лиама. Просто я его не знаю, но он такой классный. По нему сразу видно, что он мужчина, и не только по тому, что он старше. Это проявляется в том, что он говорит. Он очень внимательный, всегда слушает. Но мне тревожно.

— Он тебя ни к чему не принуждает. Общайся с ним, попробуй узнать его получше. Дальше будет видно.

Соглашаясь, Клео набирает сообщение. Только ей известно, что было в ванной, но она вышла с другим настроением, будто ей дали пульт, чтобы переключиться на другую эмоцию. Внезапное появление Лиама тоже сыграло мне на руку, и, пусть мне выгодно сводить его с моей подругой, я отвечала ей честно.

Неожиданный звонок от Луи привлекает нас обеих, мы с Клео долго смотрим друг другу в глаза, а затем она выталкивает меня в коридор, чтобы я ответила Томлинсону.

— Как твои дела? — парень осторожен, его голос спокойный и едва уловимо радостный. — Знаешь, я соскучился.

И в этих словах есть нечто большее, чем банальное желание увидеться. В них присутствует тихое признание в чувствах, скрывается просьба о прощении, теплится маленькая надежда на взаимность. Я не могу не улыбаться, очень широко, так, что щёки болят, однако ничего не могу с собой поделать и кусаю большой палец, чтобы не сильно выдавать чрезмерную радость. Ощущается так, словно мы не говорили вечность, словно не виделись пару дней назад. А всё потому, что я строю из себя обиженную, злюсь, что у Луи есть страшные тайны, о которых, возможно, я даже не хочу знать, отталкиваю его из-за страха, а сама хочу, чтобы он был ближе. Я целую ночь не могла определиться, стоит ли мне переживать из-за найденного пистолета в мастерской или нужно забыть, списав огнестрельное оружие на способ защиты и самообороны. Сложно сказать, нашла ли я в ту ночь решение.

— Я в порядке, Лу. А ты?

— Теперь ещё лучше, — кто-то на том конце трубки его отвлекает, и он говорит в сторону, чего я разобрать не могу. — Помнишь, я обещал тебе, что со всем разберусь и всё станет хорошо?

— Ты про свой пьяный бред? Ты тогда наговорил всякого.

— Это был не бред, Локи, и я отвечаю за свои слова. Я переезжаю, точнее, мы с Гарри сняли квартиру. Сейчас собираем вещи. Я бы хотел, чтобы ты помогла. Я покажу тебе новое место.

— Мне приехать?

— Да, хочу, чтобы ты увидела, что теперь многое будет по-другому.

Клео, оставив бурную переписку с Лиамом, внимательно наблюдает за мной, как будто слышит наш разговор. Я хожу по коридору, захожу обратно в комнату, ноги сами несут меня на радостях в неизвестном направлении, и глупая улыбка никак не сходит с моего лица.

— Я сейчас у Клео, постараюсь быть через час.

— Хорошо, я понял. Очень тебя жду.

Мне хочется сказать «целую», превращая его в романтичное «пока», но привычное уже смущение, обжигающее мои щёки, лишает меня дара речи. Сбрасываю вызов без каких-либо слов и сажусь в кресло.

— Ты уходишь? — робко спрашивает Миддлтон, ожидая подробностей.

— Не прямо сейчас, — двумя руками обхватываю телефон и сжимаю корпус. — Луи попросил помочь ему с переездом. Он временно жил у Зейна, а теперь нашёл новую квартиру. Говорит, что будет снимать вместе с Гарри.

— А Гарри это?..

— Его лучший друг. Он был на вечеринке у Дейва, помнишь? Играл в настольный футбол и пил с командой.

— Это ему отсосала чирлидерша?

— Этим он тоже отличился. В общем, я хочу сходить к ним.

— Конечно, иди, — Клео радостно взмахивает рукой. — Ты помогаешь мне с Лиамом, а я не буду тебе мешать с Луи. У вас же теперь всё отлично?

— Ты спрашиваешь про секс?

— Ну, разумеется, ЭлДжей, без него не может быть отлично.

— Его не было.

— Что? Лори, ты в своём уме? — от удивления девушка даже встаёт. — Нельзя же столько парня морозить. Между прочим, за Луи толпами бегают девушки, если ты не дашь, то будет другая, которая быстрее раздвигает ноги.

— Ну, спасибо, подруга. Есть обстоятельства, из-за которых я не могу быстро раздвинуть ноги, если ты так выражаешься.

— Например?

Мы испытываем друг друга взглядом, которым каждая требует своё: она хочет узнать подробности, на что я сама напросилась, а мне остаётся решаться на раскрытие правды. В этой игре побеждает Миддлтон, поэтому я присаживаюсь рядом с ней на кровати и достаю телефон. Я показываю ей каждое видео, что нашёл для меня Чарли. Не даю комментариев, чтобы её мнение было настолько субъективным, насколько это возможно в данных условиях. Сжимая тонкими пальцами корпус телефона, Клео жадно впитывает каждый ролик, прокручивает назад и несколько раз смотрит один и тот же фрагмент.

— Я могу материться? — подытоживает Клео.

— Лучше не надо.

— Тогда мне нечего сказать, — она возвращает мне телефон и задумчиво смотрит в одну точку. — Я знала, что Луи занимается чем-то незаконным, но такое я не ожидала увидеть.

— Всё так плохо?

— Что это вообще?

— Я сама толком не знаю, подробностей у меня нет. Это только видео, что за ними стоит, мне неизвестно. Но я убеждена, что Луи ведёт криминальную игру, он многое скрывает и порой ведёт себя странно.

— После этого ты его не боишься?

— Удивительно, но нет, — пожимаю плечами. — Конечно, я переживаю, но он ни разу не делал ничего такого, чтобы могло меня напугать. Ну, участвует он в подпольных боях или плохо чинит машины, это же не так плохо, верно?

— Не знаю, ЭлДжей, тебе виднее, — задумчиво потупив взгляд, Миддлтон потирает затылок. — Не люблю ужастики, надеюсь, после таких видео я смогу спать.

— Хочешь, я останусь?

— Нет-нет. Иди к своему бандиту. Вдруг ты не объявишься и за тобой приедет целая группировка с пистолетами.

Рассмеявшись, показываю подруге средний палец.

+++

Иду по тёмной улице, едва освещённой фонарями, и вздрагиваю, когда раздаётся рёв мотора. Мотоцикл проносится мимо, оставляя без возможности разглядеть своего владельца, и я чуть ускоряю шаг.

Приходит сообщение от Луи: он интересуется, через сколько я буду; но в ответ ничего не пишу, так как уже вижу знакомый подъезд. К моему удивлению, возле подъезда стоит тот самый мотоцикл, а его владельцем оказывается Тереза. Она снимает шлем, по бокам украшенный фиолетовым пламенем, поправляет длинные волосы и машет мне рукой. Я оборачиваюсь на случай, если я могла ошибиться, потому что сзади кто-то есть, но на улице в ближайшем квартале только мы вдвоём.

— Привет, — девушка протягивает тонкие пальчики с чёрным маникюром. — Тереза.

— Привет, — неуверенно обхватываю ладонь в кожаном гловелетте. — Лори.

— Наслышана о тебе, кексик. Давно хотела познакомиться с тобой. Ты к Луи?

— Да, — мы вместе заходим в дом. — Ты к Зейну?

— Его нет дома, дела по работе нарисовались. Я к себе.

— Ты тоже здесь живёшь?

— Ага, на этаж выше.

Дальше мы идём в тишине. Я теряюсь в словах перед такой брутальной девушкой, вроде в голове есть множество вопросов, но сказать нечего. Тереза одета в чёрно-белую кожаную куртку, специальные узкие штаны со вставленными элементами защиты и высокие кроссовки на большой подошве. Она похожа на дочку легендарного байкера и пресловутой барменши, которые по пьяни сыграли свадьбу и случайно зачали ребёнка прямо на барной стойке — настолько круто выглядит Тереза.

Дверь нужной мне квартиры раскрыта нараспашку, словно хозяева ждут в гости всех мимо проходящих. Тереза стучит по дверному проёму и мельком заглядывает в квартиру.

— Привет, мальчики!

— Ты не зайдёшь? — я одна переступаю порог.

— Нет, переезд Томлинсона меня не интересует. Я подожду Зейна, иначе Гарри замучает меня анекдотами и тупыми вопросами.

— Очень на него похоже.

— Если они начнут тебя бесить, приходи ко мне. Квартира ровно над этой.

— Спасибо.

Меня никто не встречает. Снимаю куртку и вешаю на крючок, оглядываюсь на дверь, но не закрываю. Луи не видно, а вот Гарри сидит в кресле в солнцезащитных очках и смотрит на выключенный телевизор. Даже когда под моими ногами скрипит пол, он не оборачивается и не подаёт вида, что заметил меня. Сидя абсолютно неподвижно, Стайлс напоминает восковую фигуру в музее.

Из комнаты Зейна выскакивает Томлинсон с большими сумками в руках. Он кидает их у кирпичной стены, где лежат другие пакеты, и расплывается в широкой улыбке при виде меня.

— Наконец ты пришла, малыш, — Луи целует меня в уголок губ и продолжает суетиться по гостиной. — Помощник из Гарри хреновый.

— А что он делает?

— Я смотрю телевизор, — вдруг отзывается Стайлс.

— Он же выключен.

— Я же сказал, что смотрю телевизор, а не то, что по нему показывают.

Луи отмахивается, словно говоря, чтобы я не обращала внимание, и раскрывает диван, чтобы достать свой спальный набор.

— Заяц, хочешь анекдот?

— Если ты будешь называть меня зайцем, я буду звать тебя кроликом.

— Ты же такая белая и пушистая с большими зубами, — Гарри поднимет очки, чтобы лучше меня разглядеть. — Кстати, Томмо никогда не встречался с блондинками.

— Да я вообще девственник, — Луи подмигивает. — Гарри много болтает.

— Но ты мне нравишься, заяц, — Стайлс переходит на шёпот, чтобы друг его не слышал, пока упаковывает свои вещи. — Ты не такая злая, как предыдущая.

— Ты про Кейт?

— Она Медуза Горгона, — парень, используя очки как ободок для своих кучерявых длинных волос, опускает голову на спинку и закрывает глаза. — Постоянно жаловалась на меня, кричала, придумывала дебильные запреты.

— За что?

— Она не хотела, чтобы Томмо общался со мной.

Присаживаюсь на край дивана и, опираясь на подлокотник, наклоняюсь ближе к Гарри.

— Ревность?

— Если бы, — Стайлс сухо усмехается. — Я плохо на него влияю.

— Я бы так не сказала, — поворачиваюсь к Луи и смотрю, как он возится с пакетами и пытается запихнуть то, что уже не вмещается.

— Анекдот, — громко заявляет Гарри. — Стоит стакан. В нём до краёв налита вода. Он смотрит на пустой стакан и говорит: «Да это вылитый я».

Я усмехаюсь лишь потому, что мне нравится желание Стайлса рассказывать классические шутки из дешёвой газеты. Однажды Дайана решила вести колонку анекдотов в своих изданиях, но идея не прижилась — студенты игнорировали существование этой страницы.

— Теряешь хватку, друг, — Луи бегает по комнате и заглядывает в каждую полку. — Раньше было чуть смешнее. Кстати, ты видел мои ключи?

— Говоря о ключах. Вы помните, что у вас дверь открыта? Давай я помогу искать.

— Я совсем не помню, куда мог их положить.

Пока Луи обыскивает карманы кофт, курток и штанов, я заглядываю под диван и кресло. Гарри просит залезть под кухонный шкафчик, если мне вдруг понравилось ползать, на что я показываю ему средний палец.

— Ключи же от этой квартиры? — спрашиваю я, перебирая вещи в комоде.

— Да, — Томлинсон, нахмурившись, выворачивает рюкзак. — Мне нужно отдать их Зейну и на этом всё. Как только найдём, можно будет ехать.

— Зейн теперь будет жить с Лиамом один?

— Это была инициатива Пейна, — пожимая плечами, признаётся Гарри.

— Зачем ему это?

— Присматривать за самым ответственным работником. Зи долго не раздумывал, он как только узнал, что Грешем живёт на этаж выше, тут же согласился.

— Тереза? — на свой вопрос получаю кивок от Стайлса. — Как я понимаю, всё было не зря.

— Только ты ей об этом не говори, она не будет в восторге.

Присев на пол, Томлинсон устало зарывается пальцами в волосах и шумно выдыхает. Вокруг него разбросаны вещи из рюкзака, но среди них нет той самой связки ключей.

— Ты уверен, что не потерял их где-то вне квартиры?

— Уверен, Лори. Я открывал квартиру, чтобы зайти.

Молча кивая, направляюсь к открытой входной двери и с обратной стороны нахожу ключ в замочной скважине.

— Я же говорила, что у вас дверь открыта, — демонстрирую ключи и закрываю дверь. — Лови.

Луи с неподдельным облегчением благодарит за находку и, обхватив моё лицо ладонями, по очереди целует в обе щёки. Гарри, опустив очки на глаза, устраивает победный танец, удивляя лунной походкой, и предлагает поскорее ехать на новую квартиру.

Неожиданно входная дверь открывается, но сразу никто не заходит. Затем показывается голова Зейна, и он, тяжело дыша, повисает на дверном косяке. Его вторая рука держится за живот, а через пальцы просачивается густая кровь. Жуткая картина пугает настолько, что у меня перехватывает дыхание, и я от ужаса накрываю рот ладонью. Еле держась на ногах, Малик пробует переступить через порог, но сил больше не остаётся. По его бледному лицу скатывается капелька пота, словно унося с собой последнюю жизненную энергию.

— Зи, что случилось? — Луи бросается на помощь, но не знает, как подступиться.

— В меня стреляли, — хриплым шёпотом отвечает Малик и на секунду отрывает ладонь, чтобы посмотреть на большое пятно крови на худи.

После этих слов он без сознания падает на пол.