Prisoners

Звук за дверью затихает, когда я нажимаю на звонок, но никто не спешит мне открывать. Вероятно, Клео видит через глазок, что на пороге стою я, и не открывает дверь. Звоню ещё раз, и в квартире всё так же тихо, будто Миддлтон вовсе нет дома.

Её молчание и игнорирование моих звонков заставили меня прийти прямо к её квартире. Я намерена поговорить любой ценой и вернуть свою подругу, даже если придётся извиняться за то, что я не делала.

Нажимаю на звонок третий и четвёртый раз, но, кажется, Клео взяла беруши, чтобы не слышать этот противный звук над дверью. Перехожу на стук и не жалею свой кулак, без остановки стуча по двери. К моему удивлению, это работает, потому что слышится, как ключ проворачивается в замочной скважине.

— Лорейн, уходи, — Миддлтон выглядывает из узкой полоски между дверью и проёмом. — Я не хочу с тобой разговаривать.

По крайней мере, её голос не звучит так агрессивно, как это было в субботу.

— Я хочу извиниться, Ми, — хвастаюсь за дверную ручку на случай, если Клео попытается закрыть дверь. — Я должна всё объяснить.

— Уже не надо ничего объяснять, — она закрывает дверь быстрее, чем я успеваю сообразить, и проворачивает ключ. — Иди домой, Лорейн!

— Прекрати называть меня полным именем, — мне приходится разговаривать с дверью, точнее, я говорю прямо в деревянную поверхность. — Ты ведь помнишь, что я знаю твоё полное имя.

В ответ тишина. Клео действительно испугалась, что я буду использовать её имя, которое она сильно ненавидит, против неё. Но моей целью не было закрыть ей рот — я всё ещё хочу вывести её на разговор.

— Клео, открой. Мы же всё равно помиримся, так лучше сейчас, чтобы потом не было поздно. Мне тебя не хватает, и я очень скучаю по тебе, Ми.

Мысленно считаю до пяти, но уже на тройке Миддлтон вновь открывает дверь. Она показывается передо мной, но в этот раз со скопившимися на глазах слезами. Ей стоит лишь моргнуть, и солёные дорожки побегут по щекам вниз. Клео смотрит на меня так, будто ведёт внутреннюю борьбу: злостно и грустно, с надеждой и раздражением. Глядя на неё с взъерошенными волосами, что заплетены в хвост, в помятой пижаме, я совершенно теряюсь и забываю все заранее подготовленные слова.

Мы смотрим друг на друга слишком долго и молчим. Клео держится за дверную ручку, но не собирается снова закрываться.

— Пожалуйста, позволь мне рассказать ситуацию со своей стороны. Я не прошу простить меня, понимаю, это может быть сложно, просто выслушай.

Миддлтон чуть отступает в сторону, как бы приглашая меня войти, и, когда я переступаю порог, закрывает дверь на замок. Скрестив руки на груди, она проходит в свою комнату и устало падает в кресло, ни разу не глядя в мою сторону. Присаживаюсь на угол кровати, зажимаю ладони бёдрами и, потупив взгляд в пол, разглядываю узор на половицах.

— Я много думала о том, что ты мне сказала, — веду плечами и слегка вздрагиваю. — Правды было много. Ты открыла мне на многие вещи глаза, я в упор не замечала того, что происходит, потому что была увлечена собой, но это совсем меня не оправдывает.

На удивление Клео молчит. Обычно во время наших ссор она кричит, пытается уколоть посильнее и не жадничает оскорблениями и грубыми фразами. Не поднимая глаз, она кусает пересохшие губы и вжимается в кресло, стараясь стать с ним одним целым.

— Я до сих пор в шоке, Ми. Если у Найла могут быть чувства ко мне...

— Он влюблён в тебя, это факт, а не предположение.

— Хорошо, — киваю. — Если он влюблён, то я никогда не замечала этого. Я была увлечена чувствами к другому парню и не видела, что наше с Найлом общение ушло в другое русло. Я вела себя как раньше, моё отношение к нему никогда не менялось, я искренне считала, что вы будете вместе. Я не пыталась нарочно влюбить его в себя, я бы никогда в жизни не поступила так со своей лучшей подругой, Ми. Да я бы ни с одной девушкой так не поступила, тем более когда мне нравится другой. Я понимаю, что должна была следить за своими действиями и осознавать, что говорю. Было очень некрасиво проводить время с Найлом без тебя. Но мне казалось, что в этом нет ничего такого, мы же друзья. Мне очень жаль, что так вышло. Если бы я могла вернуть время назад, то я бы поступила иначе.

— Но ты не можешь вернуть время, — холодно отрезает Клео. — Всё так, как оно есть.

— Да, поэтому я сделаю всё, чтобы исправить ситуацию.

— Ты не сможешь управлять чувствами Хорана.

— Знаю, но я могу вернуть свою подругу, — перебираюсь на подлокотник кресла, чтобы прижать к себе Клео. — Мне не нужен ни один парень, если у меня есть ты.

Наконец собравшиеся слёзы срываются с ресниц, и Миддлтон издаёт тихий всхлип. Тяну её за плечи, и она оказывается в моих объятиях, прижатая спиной ко мне. Кладя ладонь поверх моих рук, Клео позволяет себе плакать и капать слезами на мои джинсы.

— Скажу тебе честно, — говорю чуть тише, — я разговаривала с Найлом, но мы не затрагивали эту тему. Он не знает, что я знаю, но и сам не пытался что-либо предпринять. Я не смогу общаться с ним как прежде. Если ты хочешь, я могу вообще с ним больше никогда не разговаривать, кину его в чёрный список.

— Мне бы этого хотелось, но я не имею права такое просить. Это неправильно.

— Если это вернёт нашу дружбу, то я готова на это.

— Нет, — она часто мотает головой, — я потом буду винить себя, а ты будешь считать, что ты потеряла друга из-за меня.

— Ох, Клео, — обнимаю подругу чуть крепче. — Мне правда очень жаль. Ненавижу себя за то, что мы оказались в такой ситуации. Если бы я только знала, я бы носила одежду бездомных, грубила каждому встречному и плевала Найлу в лицо.

Сквозь слёзы Миддлтон усмехается. Этот звук похож на вкусный сироп, который дают при кашле, и, кажется, он помогает моментально.

— Тогда бы ты не понравилась Томлинсону.

— Я бы как-нибудь пережила это.

Мы замолкаем ненадолго. Клео шмыгает носом, вытирает мокрые щёки и смотрит на пальцы. Не выпускаю её из объятий, будто она в порыве гнева сбежит.

Детдомовским детям всегда не хватает ласки и тактильности: их не обнимают, не целуют в лоб и не берут за руку. Рядом нет мамы, которая спрячет от страшного мира в своих тёплых руках, она не погладит по голове, нашёптывая ласковые слова, и не приютит у себя на коленях, чтобы выслушать захватывающую историю о том, как напугало насекомое, забравшееся на подушку. Брошенные дети слишком рано встречаются с жестоким миром, им кажется, что проблем бы не было, если бы рядом был храбрый родитель, но порой не хватает простого «всё будет хорошо». Самое ненавистная фраза многих, но для тех, кто почти никогда её не слышал, она ощущается, как настоящее спасение.

Когда меня толкали старшие и забирали булочку на десерт, мне хотелось, чтобы меня крепко прижали к широкой груди, но я оставалась сидеть на холодном полу. Когда мне в затылок кидали жидкий гарнир с помощью хорошо гнущейся ложки, я хотела, чтобы взрослый отругал негодяев и пожалел меня, но я убегала в туалет и плакала в дальней кабинке, вытирая с волос кашу. Когда мальчики ставили мне подножки или дёргали за шлейки рюкзака, мне нужно было, чтобы меня взяли на руки и защитили от очередных нападок, но я выбирала обходной путь и держалась в стороне.

Теперь мне кажется, что я могу обнять Клео, и ей обязательно станет легче. Я погляжу ладонью по её плечу и оставлю поцелуй на макушке. Она точно перестанет плакать, и проблемы не будут казаться страшными и огромными. Миддлтон опускает голову на мои колени и закрывает глаза, но маленькие слезинки всё равно собираются в уголках и срываются вниз.

— Прости меня, пожалуйста, — убираю рыжую прядь за ухо, проводя пальцами по её щеке. — Я во многом перед тобой виновата. Прости.

— И ты меня прости, — отвечает Клео, резко поднимая веки. — Я наговорила тебе лишнего. Я не ненавижу тебя, это неправда. Ты была очень сильно нужна мне всё это время, я очень хреново без тебя справляюсь. Я скучала, но не осознавала этого. На самом деле, я понимаю, почему Найл влюбился в тебя, но это не мешает мне на тебя злиться. Я злюсь, очень сильно злюсь на тебя, но ничего не могу с этим поделать. Пусть ты этого не хотела, но ты увела у меня парня, это обидно, знаешь ли.

Усмехаясь, Клео шмыгает носом и вновь вытирает солёную дорожку. Хотя у меня уже давно образовалось мокрое пятно на джинсах.

— В тот день меня так ослепил гнев, что я не могла себя контролировать. Мне было очень больно, и я хотела выплеснуть эмоции на кого-то. Но я не могла злиться на Найла, он мне очень сильно нравится, поэтому злиться я могла только на тебя. В тот момент я подумала, что ты разрушила всю мою жизнь, для меня это был конец света. Сейчас я понимаю, что это не так, но сильно легче не становится. Знаешь, мне нужно было высказать всё тебе в лицо, а ты не отвечала на звонки, что приводило меня в ярость, поэтому я решила караулить тебя возле университета. У тебя же твой тупой факультатив, заучка.

— Он не тупой.

— Да, он идиотский, — мы вместе издаём смешки. — Но ты пришла с Луи. Если бы ни он, я была бы менее скромная. Вероятно, что ты бы уже никогда не захотела со мной общаться. Я как только его увидела, растерялась. Мне как будто хотелось, чтобы ты пришла с Найлом, и я ткнула тебя носом в то, что ты наделала, как кота тыкают в обоссаные ботинки. Мне было нечего тебе предъявить, но меня уже охватили эмоции. Я несла чушь и говорила всё подряд, никаких аргументов. А я ещё думала наорать на тебя за то, что после ссоры со мной Найл поехал к тебе. Не знаю, куда он делся после. Томлинсон, наверное, думает, что я полная дура.

— Он так точно не думает, — глажу подругу по волосам, а она дрожит после слабой истерики. — Это совершенно не его дело.

Когда Найл и Клео ругаются, оба бегут ко мне жаловаться, как по инструкции, прилагаемой к нашей дружбе. Хоран точно поехал в ту ночь ко мне, но, так как тогда я уехала с Луи, не нашёл меня. Я не буду говорить о своих догадках Клео, ведь чего не было, того не было.

— Он тебе нравится, — Миддлтон заявляет так резко, что я на секунду забываю, как дышать.

— Да, — получается неуверенно, словно я хочу возразить, затем я пытаюсь ещё раз: — Да, да, он мне нравится.

Убеждаю саму себя, пробуя слова на вкус, потому что раньше никогда не произносила это вслух.

— Я так и знала, — в голосе Клео нет ни капли энтузиазма. — Ты сказала ему об этом?

— Нет, я не смогла.

— Значит, вы ещё не целовались.

— Наоборот, мы много раз целовались.

— Неужели? — Миддлтон поднимается, чтобы посмотреть мне в глаза, но всё ещё не звучит эмоционально. — Вы теперь пара?

Клео озадачивает меня этим вопросом, и я удивлённо поднимаю брови, словно она сообщила, что ей тоже нравится Томлинсон. Подруга выжидающе смотрит заплаканными глазами, а я, как рыба на берегу, открываю и закрываю рот.

— Не знаю, мы никогда не говорили об этом, — пожимаю плечами и запускаю пальцы в волосы. — Он говорил о своих чувствах, а я не нашла в себе достаточно смелости. Но у нас всё хорошо. Мы впервые поцеловались после вечеринки у Дейва, я осталась ночевать у Луи, а на утро всё произошло.

— Ты поехала к нему домой, и вы даже не переспали? — Клео поглядывает с некоторым осуждением, а я мотаю головой. — Я же тебе говорила, что нужно сразу ему отдаться. Откуда в тебе такая выдержка? Мне бы твоё терпение.

— Я не хочу торопить события. Мне нужно присмотреться и привыкнуть. Наверное, я немного боюсь. Ты же знаешь, что кроме Ника у меня никого не было. Иногда у меня бывают мысли, что я плохо целуюсь или не умею быть девушкой. И хочется чуть лучше узнать Луи прежде, чем так близко его подпускать.

— Тебе и не нужно всё это уметь. Ты классная, какая ты есть. Не зря ведь ты нравишься сразу двоим.

— Клео, — легко толкаю её у плечо, — не говори так.

— Это же правда. И меня это бесит, ты меня бесишь. Почему ты такая хорошая? Ты нравишься за это другим и мне тоже. Тебя за эти качества любят, из-за них же ты моя подруга, но при этом меня бесит, что они у тебя есть, понимаешь?

— Понимаю, — мягко улыбаясь, обнимаю Клео. — Ты тоже хорошая, в тебе много положительных качеств, из-за чего ты моя подруга, но кое-кто не может этого увидеть.

— Он и не хочет видеть.

— Наверное.

Миддлтон обнимает меня в ответ, опуская подбородок на моё плечо, и я съезжаю с подлокотника в кресло, сильнее прижимая к себе подругу.

— Хоть у одной из нас всё хорошо. Ты больше этого заслужила: я слишком долго хвасталась тем, что у меня полная семья, хороший отец и своя квартира. Теперь же нет полной семьи, любящего отца, а квартиру заберёт банк, если родители не оплатят ипотеку.

— Они не собираются мириться?

— Они назначили дату развода в суде. Теперь делят имущество. Папа говорит, что всё принадлежит ему, а мама говорит, что всё её. Она пригласила меня приехать перед судом, точнее, я напросилась — мать не хотела меня видеть. Теперь мне страшно ехать, папа ещё напугал, что она живёт с малолетним любовников.

— А сколько ему?

— Не знаю, но по словам отца он сильно младше мамы.

— Помнишь, я поговорила, что могла бы съездить с тобой? Когда мы были там последний раз, было весело.

— Правда поедешь? — Клео внезапно оживляется. — На одну ночь. Сама я не выдержу там и пары часов, боюсь, что воткну этому любовнику вилку в живот.

— Я могу съездить с тобой, чтобы ты никому не воткнула вилку в живот. Даже могу прогулять пары.

— Какая честь, ЭлДжей! — Клео выбирается из моих объятий. — Если ты со мной прогуляешь пары, я помечу это в календаре и буду отмечать каждый год.

— Значит ли это, что между нами всё хорошо?

Миддлтон морщит нос, будто ей противна эта идея, и это выглядело бы комично, если бы не заплаканное лицо и покрасневшие глаза.

— Будет глупо потерять подругу из-за парня, — шмыгая носом, она пожимает плечами. — Но я всё ещё тебя не простила. Не могу, ЭлДжей, я не контролирую это чувство. Ты же всё равно поедешь со мной?

— Конечно, — протягиваю руку и треплю подругу по плечу. — Я чувствую, что должна тебе.

— Я попрошу ещё кое о чём.

— О чём?

— Мы больше не говорим о нём и не произносим его имя вслух, — Клео поднимает указательный палец. — Ты знаешь, о ком я. Каждый раз, когда я думаю о нём, мне хочется реветь. Тем более если говоришь ты.

— Без проблем, будет не сложно, — соглашаясь, поднимаю ладони. — Пойдём сегодня на пары? Вместе прогуляемся до университета, потом пообедаем.

— Я не планировала сегодня никуда выходить, — Миддлтон обводит рукой лицо. — Я выгляжу ужасно.

— Ты просто не расчесалась. Я помогу сделать макияж. Тебе нужно отвлечься.

+++

— Мы можем приготовить цезарь и пасту с овощными фрикадельками, — Клео спотыкается о бордюр, и мне приходится придержать её за локоть. — Я два дня ничего не ела, а теперь, когда мы говорим о еде, мне ужасно хочется есть.

— У тебя есть вторая пара?

— Да.

— После неё хочешь сходить на обед? Мы тогда и обсудим, что делать с нашим ужином.

— Ты же останешься у меня ночевать?

— Конечно, — беру Миддлтон под руку, чтобы она больше не падала. — Насчёт этого мы договорились.

Мы идём в университет через парковку, на которой я уже по привычке нахожу спорткар Зейна, а вот машины Луи нигде нет. Клео же ищет автомобиль Найла, но не ясно, с какой целью: пересечься с ним или найти возможность избежать встречи.

Миддлтон вовсе останавливается, оглядывая всю парковку, и так крепко сжимает шлейки сумки, что пальцы становятся белыми. На свободное место заезжает чёрный «Bugatti Chiron», привлекая внимание всех студентов. Кто-то даже достаёт телефон, чтобы снять это на камеру. Честно говоря, если бы мне кто-то сказал, что один из студентов приезжает в университет на такой машине, я бы не поверила. За затемнёнными стёклами не видно водителя, заметно лишь два силуэта. Клео, удивлённо таращась на роскошный автомобиль, хватает меня за руку, как бы говоря: «Ты тоже это видишь?».

— Обалдеть, — тихо вырывается у меня, и я качаю головой.

— Это препод?

— Не знаю, Ми. Сейчас увидим.

Кажется, проходит вечность, прежде чем дверь с пассажиркой стороны открывается. Сначала видно белые кроссовки, а затем взъерошенная макушка. Моё изумление лишь усиливается, когда я вижу Томлинсона. Он закидывает на плечо рюкзак и поправляет чёлку, точно как в подростковом фильме про плохих парней, из-за которых сходит с ума каждая девушка. Но следом за Луи из машины выходит Лиам, всегда с идеальной укладкой, в костюме и с часами на запястье. Томлинсон на его фоне смотрится смешно из-за потёртой джинсовой куртки, толстовки и чёрных джинсов.

Мы с Клео испуганно переглядываемся, когда парни направляются в нашу сторону. У Миддлтон много вопросов, а у меня их ещё больше.

Что происходит?

Луи улыбается мне как ни в чём не бывало. Улыбаясь в ответ, отвожу взгляд и сразу трогаю волосы, чтобы с ними всё было в порядке.

— Привет, Супермен.

— Привет, — крепко держусь за шлейку рюкзака, будто иначе могу упасть. — У тебя теперь личное такси?

— Что-то вроде того, — Луи оборачивается на автомобиль, возле которого начинают собираться любопытные студенты.

— Как ты?

— Порядок, — в подтверждение своих слов он кивает. — А ты? Вижу, с подругой получилось помириться.

Лиам протягивает большую ладонь и, аккуратно обхватив тонкие пальчики Клео, в приветственном жесте оставляет поцелуй на костяшках. Лицо девушки искажается в неприятном удивлении, она с некоторой брезгливостью смотрит на Пейна, но не вырывает руку. Он что-то говорит ей шёпотом, а Миддлтон даже не может пошевелиться, держа руку поднятой, словно парень до сих пор её держит.

— Можно и так сказать, — поглядываю на драматичную сцену. — Она немного замкнутая. Кажется, я сделаю что-то не так, и она меня ударит.

Усмехнувшись, Луи берёт мою ладонь и переплетает наши пальцы. Сегодня он не выглядит грустным, как в последнюю нашу встречу, но по-прежнему красив, будто ничто в этом мире не может оставить след на его безупречном лице.

— Я думала, ты будешь прогуливать пары.

— К моему сожалению, не могу, — он кидает многозначительный взгляд на Лиама. — Но очень бы хотелось сюда не приходить.

— Как закончатся пары, — Пейн, оставив Клео в покое, прячет руки в карманы брюк, — напиши, я тебя заберу.

— Понял, мамочка.

— Закройся, Томлинсон. Не смей уезжать без меня.

— За Маликом не собираешься приглядывать?

— До встречи, Клео, — Лиам игнорирует вопрос и лёгким поклоном прощается.

Когда Пейн добирается до своей «Bugatti» и разгоняет зрителей, Миддлтон поворачивается к нам и разводит руки в стороны.

— Какого хрена это было?

— Я задаюсь этим вопросом каждый день, — Луи пожимает плечами. — Но Лиам умеет удивить.

— Он у вас с приколом? — Клео внимательно смотрит за тем, как роскошный автомобиль покидает студенческую парковку. — Парни теперь так знакомятся? Лори, ты же видела это?

— Да, Ми, я видела всё.

— Лучше не обольщаться, — Томлинсон легонько задевает девушку локтем, и мы направляемся к главному входу. — Тебе не нужно это знакомство.

— Может, я сама решу, что мне нужно? Я не собираюсь просить у тебя совета, мистер Меня-хотят-все. Мне нужно отвлечься, и я буду использовать любую возможность.

Миддлтон очень резко разворачивается, и нам приходится уворачиваться от копны рыжих волос, разрезающей воздух. Она удаляется быстро, но я не стремлюсь её догнать.

— Я же говорю, — указываю рукой ей вслед, — она всё ещё не в духе.

— Думаю, я бы вёл себя ещё хуже, если бы узнал, что ты влюбилась в Зейна.

— Я могу проверить?

— Только попробуй взглянуть на пакистанскую принцессу, — Луи встаёт передо мной, — и забудешь дорогу в универ. Зейн только мой, ясно?

— Вряд ли я на что-то претендую. Я и близко не подхожу под его стандарты.

— У тебя два глаза, по две руки и ноги, ты превосходишь все его стандарты.

Беззвучно усмехаюсь с поджатыми губами. Томлинсон, щуря глаза, разглядывает моё лицо с едва уловимой нежностью.

Я обязана спросить, почему Пейн теперь возит его на пары, что происходит у парней после похорон, но у меня не получится не выдать себя. Я помню каждое видео, количество пролитой крови и выпитого алкоголя, всех участников и закадровый голос. Любая девушка на моём месте устроила бы Томлинсону скандал, рассказала про всё, что она о нём знает, и потребовала объяснений, хотя бы жалких оправданий и раскаяния. А я не могу. Мне страшно знать эти подробности — как будто пока мне неизвестно, этого нет.

— Как он справляется?

Луи сразу понимает мой вопрос о состоянии Малика после потери друга.

— Нам с ним повезло чуть больше, чем остальным. У меня есть ты, у него — Тереза. Она взяла его в ежовые рукавицы, заставляет ходить на учёбу, не позволяет пить, на ночь к себе забирает. Знала бы ты, как это его бесит.

— Он потом будет ей благодарен. Зная вас, она не даёт ему натворить ещё больших бед.

— Ты говоришь так, будто мы камикадзе.

Я решаю промолчать, и для Луи это становится осуждением с моей стороны. Он коротко кивает, отводит взгляд в сторону, и каждая мышца его лица напрягается. Я бы очень хотела избавить парня от противного чувства, мешающего по ночам спать, но я даже не знаю, что по-настоящему тревожит его, а если предположу, то он поймёт, что я пыталась залезть в его личные дела. С одной стороны, я готова быть для него надёжным человек и поддержкой, а с другой — я его боюсь.

Чувствую себя преступником, который ограбил дом, но остался непойманным.

— У меня вот-вот начнётся пара, — взмахиваю рукой в сторону парадных дверей. — Не будем опаздывать?

— Ты же знаешь, что я не стану реально учиться.

— И не надо, — сжимаю тёплую руку Луи и тяну его ко входу. — Себя надо просто чем-то постоянно занимать, чтобы отвлечься.

— Я делаю это только ради тебя.

+++

Попрощавшись с преподавателем, первая покидаю аудиторию и сразу направляюсь в сторону столовой. Отправляю Клео короткое сообщение о том, что пересечёмся там, и прячу телефон в рюкзак. Внезапно кто-то хватает меня за руку и разворачивает, из-за чего я сжимаю кулак и готовлюсь ударить.

— Может, прекратишь меня игнорировать? — Чарли смотрит на меня сверху вниз.

— Извини, было сложно открыть переписку. Не ожидала, что ты достанешь такой материал.

— Это ещё не всё, Лори. Я собирался вечером показать пару интересных видео.

— Давай без этого. Говори, когда тебе нужно позаниматься, и я пойду на обед.

— Подожди с этим, — Донован включает телефон. — Я хотел рассказать одну вещь.

Он показывает мне фотографии, листая одну за другой. Большое здание с прилегающей территорией запечатлено с разных ракурсов.

— Это автосервис, — заключаю я. — И что?

— Самая широкая сеть в Ливерпуле, — добавляет Чарли, вручая мне свой телефон, чтобы я досмотрела фото. — Уже не буду говорить, что есть филиалы по всей Англии. Самое интересное, что здесь работает Луи.

В галерее оказывается целая подборка фотографий сервиса «Драйв Виллс». Это огромная мастерская, автомойка и магазин запчастей. Именно так я представляю это место, когда мне говорят «автомастерская». Обычные снимки взяты с сайта или с официальной страницы — нет ничего примечательного, словно Донован хотел проверить мою впечатлительность на самых элементарных вещах. Таких зданий в Ливерпуле очень много, из-за чего они стали неотъемлемой частью городского пейзажа, сливаясь с такими же серыми постройками и невзрачными домами.

— Я знаю, где он работает. Это не секрет.

— Знаешь, кто владелец?

— Нет, без понятия.

— Сильвия Пейн, — Чарли скрещивает руки на груди, плечом опираясь о стену, и кивает так, будто это должно мне о чём-то говорить. — Не самая законопослушная женщина.

— Я должна её знать? Мне знаком только Лиам Пейн. Он случайно ей не родственник?

— Кто?

— Не важно, — отмахиваюсь и возвращаю телефон парню. — Я не понимаю, к чему ты ведёшь. Если ты думал, что работа Луи вызовет у меня сильное удивление, то ты ошибался.

— Ты не поняла, — Чарли перекрывает мне путь. — Это не просто сервис, они замешаны в противозаконных действиях. Если ты работаешь на такую организацию, значит, сам занимаешься чем-то нелегальным.

Каждая его мысль сходится со словами Луи о его работе, но я всё больше думаю о том, что поступаю неправильно, действуя за спиной человека, который мне нравится и с которым хочу построить доверительные отношения. Стоя здесь и ища правду с Чарли, я выращиваю сомнения ко всему и как минимум теряю доверие Томлинсона ко мне, чего я с трудом доливалась.

— Чарли, они просто чинят машины. Если бы они делали что-то запрещённое государством, сервис бы прикрыли. Да и что может быть криминального в автомастерской? Плохо болты на колёсах закручивают? Находят проблемы там, где их нет, чтобы получить больше денег за ремонт? Так это не новость.

— Я не знаю, Лори, — Донован сжимает пальцами и оттягивает вьющиеся волосы. — Но я найду что-нибудь, и ты поймёшь. Надо капать под Малика.

— Я бы хотела с ним поговорить, но давай я это сделаю сама. Не нужно лезть в это. Ты выполнил то, о чём я тебя просила. Я готова помочь тебе с учёбой, на этом всё.

— Как знаешь, Джефферсон. Напишу тебе позже.

Зная Донована, я слишком легко отделалась, что значит, мне нужно быть готовой к новым фокусам от него. Он уходит без уговоров и убеждений, что совершенно на него не похоже.

+++

Клео задерживается в стеклянных автоматических дверях супермаркета, вглядываясь в экран телефона, словно не может рассмотреть мелкий шрифт, а я выбираю тележку и нетерпеливо катаю её туда-сюда.

— Вы давно с ним знакомы? — не отрываясь от мобильного, Миддлтон медленно идёт в мою сторону.

— С Лиамом? Я же говорю, что на выходных впервые его увидела.

— Луи должен был что-то говорить о нём кроме того, что они соседи.

— Ничего хорошего я не слышала, — пожимая плечами, толкаю тележку к стеллажам с выпечкой. — Сначала я думала, что Луи так шутит над другом, говоря о нём не лучшие вещи, но заявил, что они не друзья.

— Тогда почему они приехали вместе?

— Как я поняла, Пейн — его начальник.

— Эта ситуация становится только сложнее, — Клео выбирает хлеб и добавляет к нему упаковку пончиков. — Он подозрительный.

— Тебя не отпускает его выступление возле универа?

— Я могла просто повизжать от того, что мне оказали такое внимание, — она ведёт нас в овощной отдел. — Между прочим, он поцеловал мне руку, знаешь, такое не забывается. Но он нашёл меня во всех возможных соцсетях и везде отправил запрос.

— Что?

— Да, тебе не показалось, — Миддлтон тычет пальцем в экран телефона, где в отдельной строке горит уведомление о подписке от Лиама. — Я уже жду, что он начнёт лайкать мои фотографии.

— Может, ему стало скучно. Ищет девушку на одну ночь.

Пока Клео просматривает страницу Пейна, я выбираю овощи для нашего салата на ужин, жалея, что не расспросила Томлинсона о его соседе. Теперь самой до жути интересно. Заполняя тележку, уточняю у подруги насчёт помидоров и зелени.

— Как думаешь, мне стоит подписаться на него в ответ?

— Если ты хочешь узнать, что будет дальше, — качу тележку между рядами, — то подписывайся. Подписка ни к чему не обязывает.

— А если это способ вызвать ревность у Найла?

— Ми, я не думаю, что это хорошая идея.

— Ты права, — Клео обгоняет меня с тележкой и уходит к молочным продуктам. — Я же не буду так с друзьями поступать. Я друзей не предаю.

Это камень в мой огород. Миддлтон скрывается за стеллажом, и я уже не успеваю ничего сказать ей в ответ, но мне и не хочется.

Мы стоим по разным сторонам отдела: Клео ищет любимый питьевой йогурт, не оборачивается, а я вижу нужную ей баночку, но молчу. Между нами девушка толкает продуктовую тележку, взглядом исследуя полки, и оглядывается на парня, который в отдел молочного за ней не пошёл, пройдя мимо. Устало вздыхая, она проходит дальше и, прихватывая баночку со стеллажа, заворачивает в другой отдел. Парень тут же появляется в поле зрения, и, встретившись с ним взглядом, я немного озадаченно узнаю в нём Зейна.

Значит, высокая брюнетка в байкерской куртке — его девушка.

— Привет, Джефферсон, — даже не глядя на меня, кидает Малик.

— Привет.

Он удаляется, а у меня возникает сильное желание пойти за ним следом. Пока Клео ищет срок годности на пластиковой бутылке, я следую за парнем и торможу его, касаясь плеча.

— Что-то случилось?

Вопрос отрезвляет лучше ведра с ледяной водой, и теперь я не знаю, что нужно сказать. Да, я говорила Чарли, что возьму разговор с Зейном на себя, но я не ожидала, что возможность выпадет так скоро. Было бы очень хорошо сейчас подсмотреть в сценарий.

— Я лишь хотела уточнить, где вы с Луи работаете. Он сегодня вечером опять занят, но подробностями делиться не хочет. Уже не в первый раз. Неужели работа в мастерской может быть и ночью?

— Если Томмо чем-то не делится, значит, на то есть причины, верно? — Малик выглядит грозно, хмуря брови. — Мне нечего тебе ответить.

— Если вы не делаете ничего криминального, то зачем скрывать?

— Это не твоё дело, вот и всё.

Недовольный голос парня вселяет лёгкое волнение, и я перестаю нападать с расспросами. Он молча смотрит в глаза, как бы ища подтверждение тому, что я всё уяснила. Девушка-байкер снова появляется между рядами с тележкой.

— Зи, ты чего застрял?

— Уже иду, детка, — Малик отвечает, глядя мне в лицо.

Ещё пару секунд длится игра в гляделки, и он догоняет свою подружку, чтобы проверить продукты, попавшие в тележку. Клео демонстрирует набранные баночки и бутылочки с молочкой, но не подаёт вида, что видела меня и Зейна в момент странного диалога.

+++

Клео бросает ключи на полку и, ловко стягивая кроссовки, удаляется на кухню. Я мою руки и раскладываю продукты на столе, как это делают в кулинарных шоу с красивой посудой на фоне бежевых шкафчиков. Уже что-то жуя, Миддлтон бормочет себе под нос, хотя обращается ко мне, и смеётся со своих слов, из-за чего мне несколько раз приходится переспросить.

Выбор музыки в итоге достаётся Клео: она убеждает, что её новая подборка меня удивит, и делает звук громче. Каждая песня энергичнее предыдущей, а моя подруга качается в ритм, пока занимается пастой у плиты. Её движения кажутся механическими, будто она заставляет себя чувствовать радость, а громкая музыка заглушает грустные эмоции, надрывающие её изнутри.

Мы говорим мало. Любой вопрос касается исключительно приготовления того или иного блюда, а шутки даже не приходят на ум, как если бы мы обе забыли, что такое чувство юмора. Нам словно нечего друг другу сказать.

Louis Tomlinson: Лори?

Louis Tomlinson: Не ожидал от тебя такого, если честно. Что же ты ещё и к Лиаму не побежала?

Дрожащим пальцем тяну экран, чтобы обновить чат и больше не видеть этих сообщений, словно это глюк в приложении.

Louis Tomlinson: Когда откапаешь на меня что-то интересное, дай знать. Хоть буду знать, из-за чего конкретно ты мне не доверяешь.

Долго смотрю в экран телефона, и за это время Луи выходит из сети. Печатаю один ответ, стираю каждое слово, пробую заново, но, когда решаюсь отправить сообщение, он уже не читает. Мысленно даю себе подзатыльник. Мои сообщения летят одно за одним — глупые оправдания, которые совершенно не стоят внимания Томлинсона, — и, очевидно, он их не читает. В сети он больше не появляется.

Клео, искусно делая вид, что не замечает моей перемены в настроении, демонстрирует в пиале готовый соус для пасты и широко улыбается. Одобрительно киваю, и Миддлтон возвращается к своим обязанностям. На кухне играет песня Джастина Бибера «Yummy».