Prisoners

Устроившись на одном из диванчиков в огромном холле университета, фотографирую новую обложку газеты для Клео. Вероятно, она не ответит на это сообщение, как и на двадцать три предыдущих, но я не прекращаю пытаться.

Сегодня вечером в малом театре пройдёт мюзикл под руководством Фриды Макферсон, которая улыбается мне во все тридцать два с обложки газеты. Она рекламирует данную постановку больше, чем свои вечеринки, из-за чего мне уже трижды пришлось отказаться от флаера-приглашения на шоу. Отдельная страница посвящена театральному касту, где разместились их фотографии, снимки с репетиций и краткое интервью со студентами в главных ролях.

Я не оставляю надежды, что Миддлтон захочет обсудить актёрский состав, новый костюм Фриды или тот факт, что Максу Дикенсону выделили отдельную колонку за то, что он играет главную роль. В красках описываю происходящее, делюсь своими мыслями, но даже по истечении пяти минут мои сообщения остаются непрочитанными. Клео где-то на паре, а не сидеть в телефоне во время занятия совершенно не в её стиле, так что напрашивается один вывод — она видит, что я пытаюсь до неё достучаться, но нарочно игнорирует.

Найл, исчезнув со всех радаров, продолжает делать вид, что его больше нет. Он не заходил в сеть с той самой вечеринки, нигде не появляется и как будто скрывается, чтобы я случайно не встретила его в общежитии.

Сложно скрывать свою обиду на ситуацию, в которой крайней сделали меня, но я и не в состоянии обвинять друзей. Я просто чертовски скучаю.

— Чарли! — подскакиваю с места, когда в поле зрения попадает парень. Я караулю его уже полчаса. — Остановись ты уже, Донован!

Чарли долгое время оглядывает холл, выискивая источник звука, а, когда я взмахиваю рукой, теряя на бегу свои вещи, он удивлённо вскидывает брови.

Если бы мне сказали неделю назад, что я буду просить Донована найти мне компроматы на Томлинсона, я бы влепила тому человеку пощёчину. Но вот я здесь, стою перед парнем и не знаю, с чего начать, чтобы при этом не звучать, как помешанная фанатка. Я лишь хочу одним глазком посмотреть на то, что касается Луи, но по какой-то причине скрыто от меня. Если интересный материал имеется у Чарли, значит, это видели многие люди и не будет ничего ужасного в том, что я тоже увижу.

— Джефф, ты так бежала для чего? — играя бровями, он засовывает руки в передние карманы узких джинсов. — Столько внимания к нам привлекла. Фанатка моя, что ли?

— Я же нормально с тобой поговорить хотела, а ты...

— Ладно, мой косяк, — Чарли хватает меня за локоть, когда я собираюсь уходить. — Что случилось?

Так и думала, что нужно было отрепетировать свою речь!

— Ну? — наклоняясь, Донован нетерпеливо поднимает брови. — Джеффи, я не экстрасенс, если что. Если я достаю материалы, которые другие не могут получить, это не значит, что я делаю это, читая мысли.

— Чёрт, — хватаясь за голову, издаю нервный смешок. — Ты же можешь найти что угодно?

— Допустим.

— На любого человека?

— Не думал, что такое скажу, но ты меня пугаешь, — Донован сильнее наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. — Кто-то украл твою домашку?

— Заткнись. Я просто...

Растерянно смотрю на Чарли не в силах выдавить из себя и слова. Он терпеливо ждёт продолжения, которого даже не существует, ведь я не придумала, что сказать. Не находя в себе решимости, отмахиваюсь от него, как от назойливой мухи.

— Забудь, ничего я не хотела. Прости, что побеспокоила.

Делаю всего пару шагов, как Чарли снова хватает меня за руку и тянет на себя. Я сопротивляюсь, но парень оказывается сильнее.

— Так не пойдёт, Джефф. Если ты уже начала, то продолжай.

— Даже не подумаю, пока ты называешь меня Джефф или Джеффи.

— Извини, больше не буду.

— И руку отпусти.

Донован поднимает ладони, принимая поражение, и невинно улыбается, словно это милое выражение лица должно меня расколоть. Игра в гляделки затягивается, и неловкая тишина начинает бесить Чарли.

— Ты хочешь капать под Томлинсона?

Если я отвечу «да», то для Донована это будет равносильно заявлению «Я по уши в него влюблена и жить без него не могу».

— Нет.

— Хреново врёшь, Дже... Лори.

— Да, я хочу узнать что-нибудь о Луи! — взрываюсь под натиском хитрых глаз. — Мне не нужно капать под него, просто покажи что-нибудь. Работа, круг общения, странные видео с приключениями, в которые он впутывается. Мне не нужна его личная жизнь, этого в Инстаграме полно. В чужие трусы лезть не хочу.

— Уверена? — Чарли закидывает руку мне на плечо и ведёт вглубь холла. — Его послужной список я могу показать прямо сейчас.

— Нет! — сопровождаю отказ резким жестом. Лучше мне этого не знать. — Только то, что попросила.

— Без проблем, Лори. Ты к нужному человеку обратилась. Но ты ведь знаешь: это всё не бесплатно.

— Сколько ты хочешь?

— Меня не интересуют деньги, — Чарли усмехается. — Вот благодарственный минет был бы кстати.

Выбираюсь из его недообъятий и отшагиваю в сторону. Донована это веселит.

— Я шучу. Ты же умная, разбираешься во всех предметах, а у нас с тобой многие совпадают. Так что, — Чарли разводит руки в стороны, — подтянешь меня по учёбе.

— Ты серьёзно? — получаю в ответ радостный кивок. — С чего ты взял, что я соглашусь?

— С того, что тебе не сложно. К тому же ты очень хочешь получить компроматы на Томлинсона.

Спорить бесполезно. Мне остаётся только сдаться, соглашаясь на поддерживающие занятия с Чарли. Его радость и ликование не описать словами, словно он получил джекпот или выиграл миллион в лотерее.

— Напишу тебе позже, Лори, — он пожимает руку для скрепления договорённости. — Жди всё в лучшем виде.

Донован, пятясь спиной к лестнице, салютует двумя пальцами от виска и улыбается ещё шире. Кажется, вот-вот его щёки порвутся от такой улыбки — настолько он счастлив выполнить мою просьбу.

Он скрывается из виду, а я ещё долго стою и думаю о том, что совершила большую ошибку.

+++

Поднимаю кулак, чтобы постучать в дверь, но снова его опускаю и, шумно выдыхая, отхожу. Затем это сцена повторяется ещё несколько раз, я всё никак не решаюсь встретиться лицом к лицу с Найлом. Когда я оказываюсь перед дверью с зажатым кулаком в пятый раз и не стучу, становится стыдно за саму себя. От злости пинаю дверь, и получается так громко, что в комнате начинается движение.

Поднимаю виноватый взгляд и встречаю своего друга. Он выглядит немного напряжённо, однако признаков того, что что-то случилось, нет, и это немного облегчает мне задачу. Хоран выдавливает улыбку, которой приглашает зайти.

— Что-то случилось? — с опаской спрашивает он.

— Это я у тебя хотела спросить, — несмело захожу в комнату и замечаю за столом Стива. — Ты не отвечаешь на мои сообщения, а у нас, между прочим, незаконченное дело.

— А, ты об этом, — Найла будто расстраивает эта новость. Он пускается на свою постель. — Можешь забыть, ЭлДжей, твоя взяла.

— Ты сдаёшься? — падаю к нему на кровать, а, когда Стив замечает меня, взмахиваю рукой. — Так же нельзя, Найлер, мы такой путь проделали.

— Извини, что не отвечал, — Найл опускается на спину, разваливаясь по всему матрасу. — Как-то замотался. Я всё же думаю, что вор продал все украшения, и мы его никогда не найдём. Мы с тобой хреновые детективы, по сравнению с Шерлоком мы нервно курим в сторонке. Давай не будем тратить время зря.

— Если мы просто оставим это, то время действительно будет потрачено зря. Ни, нужно довести наше расследование до конца. У меня появилось пару идей, думаю, ты оценишь.

Глядя на меня снизу вверх, Найл сканирует моё лицо на намёки блефа в энтузиазме, и крепко зажмуривается, потирая уголки глаз. Он переворачивается на бок и снова смотрит мне в глаза, ожидая от меня подвоха.

— Если мы не найдём вора, ты не будешь мне говорить «Я же говорила»?

— Я и не собиралась.

— Хорошо, — Хоран косится на своего соседа в наушниках. — Что делаем?

— Открой свои записи. Посмотрим, к кому мы можем нагрянуть в гости.

Роясь в своём комоде, парень ищет записную книжку, которой заменил свой айпад. Я подхожу к доске, чтобы снять оттуда картинку браслета и немного поправить содержимое. Сидеть на месте и не занимать свои мысли сложно, между нами чувствуется неловкость, но никто из нас не может заговорить об этом. Не могу же я спросить Найла в лоб: «Я правда тебе нравлюсь»?

Хоран словно выжидает момент и проверяет, как много мне рассказала Клео. Может, будет лучше, если я сделаю вид, что ничего не знаю?

— Наш список, — друг протягивает мне открытую книгу. — Джона нужно вычеркнуть.

— Дай мне ручку, лист бумаги и кнопки.

Когда передо мной оказывается листок и ручка, я делаю новый список с некоторыми пометками и цепляю его на доску в самый центр, закрепляя канцелярской кнопкой. Найл всматривается в имена подозреваемых, хмуря брови, и качает головой.

— Я не могу подозревать ребят из команды, — он указывает на Ренди и Тодда, играющих с ним в основном составе. — Крис даже за себя постоять не может, сомневаюсь, что он может залезть кому-то в шкаф.

— Мало бы кто смог постоять за себя перед Максом. Давай просто поговорим с ребятами, если твои друзья не виноваты, а я уверена, что так и будет, мы попросим у них помощи.

Хоран берёт ручку и рядом с именами, где я написала комнаты, в которых они живут, пишет в процентах вероятность их виновности. Затем в самом низу листка дописывает фразу о том, что Найл Хоран и Лорейн Джефферсон лучшие Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Когда наши взгляды встречаются, я натягиваю самую естественную улыбку, на какую способна сейчас, и парень ей верит.

+++

Поговорив с Найлом, я избавилась от тяжёлой ноши, так что мне даже стало чуть легче дышать. Зная, что мы можем общаться, как раньше, я спокойна, но готовлюсь к тому, что мне предстоит крайне долгий и морально изматывающийся разговор с Клео. В данный момент у меня нет идей, как вывести её хотя бы на пару слов, потому что она видит всё, что я присылаю, но не отвечает.

Найл, ощутив безопасность в общении со мной, снова отправляет смешные картинки, комментирует новую историю Дэна и даже просит послушать песню.

— Как же он меня бесит, — Хелен злится на главного героя фильма. — Он же полный мудак. Только что переспал с другой, а сейчас признаётся в любви этой наивной овечке. Аж тошнит.

— Она его морозила, — Джессика оправдывает парня. — Или он должен был хранить обет верности, пока она отказывала ему?

— Ну, разумеется! Если бы он любил, он бы не смог лечь в постель с другой.

— Он парень, у них другая логика.

Мы с соседками решили устроить совместный просмотр фильма, но я и Джесс уже несколько раз пожалели, что согласись на подростковую мелодраму. Хелен осуждает каждого смазливого парня и осыпает его отборным матом, если тот дышит в сторону не той девушки.

Завалившись на мягкие разноцветные подушки, мы сидим на кровати Новак, её ноутбук стоит на стуле, а перед нами в большой тарелке лежит самодельный попкорн, который мы полчаса взрывали в микроволновке.

— Ты его защищаешь, — Пайпер поворачивается к соседке, — потому что тебе нравится актёр.

— Это не играет роли.

— Лори, что скажешь ты?

Рука с попкорном застывает у моего открытого рта, пока две пары любопытных глаз смотрят на меня.

— Наверное, я соглашусь с тобой, Хелен. Он не мог флиртовать и соблазнять ту блондинку так эмоционально. Если ему нравится другая, то откуда столько энтузиазма для других?

— А я о чём! — Хелен драматично хлопает по радужному пледу. — Он полный мудак. Нет, кобель!

Сразу подозревая, что типичный фильм про любовь не обойдётся без постоянного недовольства Хелен на весь мужской пол, я подготовила возле себя конспекты, чтобы время от времени отвлекаться на задание с переводом и не вникать в степень негодования соседки слева. На коленях дописываю предложение и стараюсь не смотреть на Пайпер, иначе это будет означать, что я хочу продолжить её список причин, почему главный герой моральный урод.

В следующий раз мы будем смотреть что-нибудь от Марвел, и у Хелен не будет шансов докопаться — я выберу тот фильм, в котором нет и намёка на романтическую линию в сюжете. Зато в этот раз попкорн получился вкуснее.

На телефон приходит уведомление, и оно перекрывает предположение, которое я переписываю в свой конспект.

Louis Tomlinson: Можешь выйти?

Я по привычке бросаюсь к окну, подскакивая с кровати вместе с тетрадью, и высматриваю парня возле общежития, где же и замечаю багажник его машины.

Laurie Jefferson: Хочешь, чтобы я бросила конспект по основам перевода?

Louis Tomlinson: Не я этого хочу, ты просто обязана это сделать.

Я не берусь переодеваться, чтобы Томлинсон не подумал, что я наряжалась специально для него, поэтому меняю старую домашнюю футболку на более цивильную толстовку и распускаю хвост, укладывая волосы пальцами вместо расчёски. Смотрю в зеркало, пока соседки увлечены концовкой фильма и даже не обращают внимания на мои неожиданные сборы.

Лишь перед самых выходом Джессика кидает на меня недоумевающий взгляд, будто я бросаю её одну в самый ответственный момент.

Выходя из комнаты, прячу пропуск в карман штанов и крепко сжимаю в руках корпус телефона, подвергая стекло риску треснуть. Это волнение из-за предвкушения увидеть Луи, наверное, никогда не пройдёт, и я всегда буду так трепетать от мысли, что-то вот-вот услышу его трогающий струны моей души голос, словно он единственный человек, которого я хочу видеть рядом с собой. Перед самым выходом, когда я прохожу турникет, опускаю голову и замечаю на ногах домашние тапочки, которые очень комично смотрятся на фоне моего спортивного наряда. Уже поздно возвращаться наверх в комнату и искать кеды, поэтому я огорчённо вздыхаю и замираю у стеклянной двери, протянув ладонь к ручке.

Опираясь на капот машины, Луи зажимает губами фильтр сигареты, крепко затягивается, отчего хмурит брови, и выдыхает густой дым в ночное небо, где тот медленно растворяется. Его красивые пальцы аккуратно держат сигарету, и Томлинсон, смотря вниз, щелчком сбрасывает с неё истлевшую часть. Я всегда осуждала курение, как самую вредную привычку, но, когда это делает Луи, я считаю это непостижимым искусством, которое подвластно ему одному. Будь моя воля, я бы сняла документальный фильм о том, насколько он красив в такие моменты, и большую часть посвятила кадрам, где он поджигает сигарету и выдыхает дым с этим загадочным взглядом.

Томлинсон тушит сигарету о мусорное ведро и выбрасывает окурок, когда я решаюсь выйти на улицу. Спрятав руки в карманы своей любимой джинсовой куртки с мехом, Луи поднимает на меня взгляд, и его губ касается мягкая, чуток насмешливая улыбка.

— Милые тапочки. Хочу себе такие же.

Смотрю вниз и шевелю пальцами на ногах, хотя этого не видно. Пожимая плечами, остаюсь на крыльце, а Луи приближается и останавливается напротив. Из-за того, что я стою на одну ступеньку выше, наш рост получается одинаковый, и наши лица теперь на одном уровне. Мне хочется поцеловать его, но во мне нет достаточно смелости. Мы стоим, как два влюблённых идиота, и молча смотрим друг на друга, словно по взгляду можно понять все несказанные слова.

Луи первый нарушает несуществующую игру и делает шаг вперёд. Его руки опускаются на мою талию, притягивая к себе, отчего становится сложнее смотреть ему в глаза — от такой близости я смущаюсь и нервничаю больше, чем Джессика перед Найлом. Томлинсон, напрягая острые скулы, смотрит на мои губы, и моё сердце сжимается, чтобы забиться быстрее.

— Я могу поцеловать тебя?

Не в силах выдавить согласие, с трудом киваю, и желанные губы накрывают мои. Схватившись за воротник джинсовой куртки, прижимаюсь к парню, чтобы получить от этого поцелуя больше, и пальцы немеют от того, как сильно я сжимаю ими ткань. Поцелуй превращается в приветствие, собирает в себе все слова, что мы не сказали друг другу за время разлуки, и напоминает, как мне не хватает Луи, когда его нет рядом. Внизу живота завязывается тугой узел, когда Томлинсон сжимает талию, ведёт руки к пояснице, а затем по очереди целует верхнюю губу и нижнюю.

Прерывая поцелуй, мы тяжело дышим. Луи прикасается лбом к моему и прикрывает веки.

— Ты приехал по делу или же...

— Я просто соскучился, — он целует кончик моего носа, и я широко улыбаюсь. — Рада меня видеть?

— Очень.

Подавшись вперёд, обвиваю шею парня руками и дарю ему очередной поцелуй сквозь радостную улыбку. Луи тоже улыбается, отвечая на мои короткие и частые поцелуи, и его радость отражается в грудной клетке мощным салютом.

Наш первый поцелуй на кухне открыл для меня новый спектр эмоций, сломал во мне что-то, что я годами пыталась выстроить для самозащиты. Луи дал мне зелёный свет, и теперь я хочу целовать этого парня снова и снова, будто от этого зависит моя жизнь, как если бы его губы были моим воздухом. От переполняющих эмоций у меня дрожат ноги, поэтому я отдаю себя в руки Томлинсону, чтобы не упасть. Всеобъемлющее чувство сжигает меня изнутри, у меня крутится на языке его название, оно очень знакомое и родное, но я слишком долго не могла осмелиться его признать.

Как же я влюбилась.

— Тебе не холодно? — тихо интересуется Луи, обнимая меня и утыкаясь носом в мои волосы. Я качаю головой. Если бы он знал, какой пожар внутри он вызвал. — Давай сядем в машину, чтобы не замёрзнуть.

Томлинсон находит мою ладонь, переплетает наши пальцы и тянет к машине. Открывая для меня заднюю дверь, он приглашает меня сесть. Устраиваюсь удобнее и, скинув тапочки, забираюсь на сиденье с ногами. Луи наклоняется через передние сиденья, открывает бардачок, где что-то ищет, и возвращается на место с «Твиксом».

— Твоя палочка, — он даёт мне шоколадку. — Ещё предана левой?

— Я всё ещё делаю вид, что верю, будто между палочками есть разница.

— Конечно, есть. Правая лучше.

Открываю золотистую упаковку и отдаю её Луи, чтобы он забрал свою лучшую палочку. Обнимая себя за колени, внимательно наблюдаю за парнем. Непослушная чёлка падает на лоб, и мне до безумия сильно хочется протянуть руку и запустить пальцы в мягкие волосы.

— Как твои дела? Твоя подружка уже разговаривает с тобой?

— Клео? Нет, — грустно покачиваю головой. — Всё это время она не выходит на связь. Я даже увидеться с ней не могу, она избегает меня. С Найлом вроде бы всё хорошо, но мы не говорили об этом. Не знаю, я не могу поднять эту тему. Мне очень страшно, что я испорчу нашу дружбу.

— Не думаешь, что ваша дружба уже немного испорчена? — на его вопрос я недоумевающе выгибаю бровь. — Хоран закончил вашу дружбу, как только влюбился в тебя.

— Нет, это не влюблённость. Он лишь хотел остановить Клео, ляпнул что-то. Лу, ты же знаешь, что между мной и Найлом ничего быть не может. Он мой друг и только.

Наверное, я пытаюсь убедить Томлинсона, что меня не стоит ревновать, но и также успокаиваю себя.

— Но я так же знаю, что у твоего друга чувства были с самого начала.

— Ты о чём?

— Я же не слепой, Лори. Видел, как он на тебя смотрит. Номер «девятнадцать», как яркая вывеска у него на спине, мол, смотрите, какая классная девушка мне нравится. Он буквально взял твой день рождения.

— Это не так. Найл бы не стал.

— Какая ты у меня наивная, — усмехаясь, Луи поглядывает на меня исподлобья и, ухватившись за ткань толстовки, загребает в свои объятия. — Его чувства были слишком очевидны.

— Ты знал всё это время? — прижимаясь щекой к его груди, неохотно доедаю «Твикс».

— Мгм, — прижимая к себе за плечи, Томлинсон пропускает пальцы через мои волосы и гладит по голове. — Хоран совершенно не умеет скрывать свои чувства, Лори. Он был таким очевидным, что я удивлён, как ты этого не замечала.

— Я верила в чистую и светлую дружбу.

— Ты же понимаешь, что как раньше у вас не будет?

— Вот тут я понимаю, — касаюсь виска, а затем опускаю ладонь на сердце, — а здесь нет. Я просто не хочу в это верить, Лу, понимаешь? Мы так долго дружили, между нами было разное. Благодаря ему я полюбила баскетбол, мы специально поступали в Ливерпуль вместе, потом он переспал с моей лучшей подругой. Я совершенно не понимаю, как он мог влюбиться.

— Он переспал с Клео?

— Ага.

— Сильно, — Луи оставляет мягкий поцелуй на макушке. — Любить одну, а спать с её лучшей подругой. Хорошо парень устроился.

— Луи!

— Я же не осуждаю, малыш. Только мысли вслух.

С губ срывается грустный смешок. Вытираю рот тыльной стороной ладони и лишь сильнее прижимаюсь к парню, обнимая его за талию.

— Не могу его осуждать, потому что очень понимаю. Я бы сделал то же самое, только не спал бы с Клео. Это уже слишком, она не в моём вкусе.

— Что ты такое говоришь? — отстраняюсь, чтобы посмотреть Луи в глаза.

— Посуди сама, Лори, — он опускает тёплую ладонь на мою щёку и гладит подушечкой большого пальца. — Ты интересная, лёгкая на подъём, с тобой весело и порой даже очень увлекательно. Прости, историю с овчаркой я забыть не могу. Уверен, ты классная подруга, как можно было не влюбиться? Конечно, я понимаю Хорана и даже завидую тому, что он познакомился с тобой немного раньше.

Боже, скажите, что кто-то записал это на камеру, чтобы я каждый день это пересматривала.

— Ты какой-то добрый сегодня, — льну к нежному прикосновению руки. — Даже ни одной шутки в сторону Клео.

— Я никогда не шутил о ней.

— Серьёзно? — улыбаюсь, когда Луи ведёт пальцами по скуле. — Ты даже не остришь по поводу того, что я слепая и нравлюсь своему другу.

— А ты хочешь? — он вскидывает брови. — Если тебе так будет спокойнее, Джефферсон, я вкину пару шуток, что твои книжки портят зрение и тебе пора уже носить очки, чтобы замечать то, что перед носом. Но мне казалось, что тебе нужно другое. Как минимум поддержка.

— Придурок, — усмехнувшись, легонько пихаю его в плечо и обнимаю. — Но это было бы похоже на Томлинсона, которого я знаю. Как твои криминальные дела? Или ты как обычно ничего не расскажешь?

— Это нож в спину, Кэп. Между прочим, я уже по двум предметам получил допуск к экзамену.

— Ничего себе! И ты молчишь. Я думала, ты уже на грани отчисления.

— Если я сегодня не язвлю, ты решила, что возьмёшь эту роль на себя? — Луи пересаживает меня к себе на колени, и я устраиваю голову у него на плече. — Я хорошо учусь, потому что ответственно отношусь к учёбе.

— Это заметно по твоим прогулам.

— На бессмысленные пары можно не ходить.

Тихо смеясь, закрываю глаза. От Луи пахнет головокружительно: запах мятного дезодоранта, мужского тела и сигарет. Его рука лежит у меня на бёдрах, из-под рукава куртки выглядывает татуировка в виде браслета с карточными мастями. Объятия Луи — самое удобное место во всём мире.

— Я обещал сёстрам съездить в Лондон после успешного окончания семестра. Ничего так не мотивирует, как их ежедневные звонки и расспросы о том, как я готовлюсь к экзаменам.

— Теперь я тоже буду каждый день спрашивать об этом.

— Ну уж нет, — Луи крепко обхватывает мою талию и начинает щекотать, отчего я громко визжу и извиваюсь, умоляя прекратить. — Супермен боится щекотки, надо же.

— Пожалуйста, Лу, перестань.

Я пытаюсь схватить его руки, но парень настолько сильный, что мне приходится двумя руками хватать его запястье, однако свободной ладонью он продолжает меня щекотать за бока.

— Ты используешь козыри, — Томлинсон наконец жалеет меня и, приобнимая, шепчет на ухо. — Я уже говорил, что готов сделать что угодно, когда ты так зовёшь меня?

— Говорил, поэтому и зову так.

Луи усмехается, а я пытаюсь отдышаться. Грудная клетка часто вздымается, а мышцы напряжены в ожидании, словно парень может снова применить щекотку. Но вместо этого он касается кончиками пальцев моего лба и убирает с лица прилипшие пряди, заправляя их за ухо. Очарованная, задерживаю дыхание и не двигаюсь. Такое простое действие, но для меня его никто никогда не делал.

— У девочек скоро день рождения, — Томлинсон не убирает руку от моего лица. — Во-первых, я ни черта не знаю о том, что нравится девочкам, поэтому хочу попросить помочь выбрать им подарок. Во-вторых, я был бы очень рад, если бы ты поехала на праздник со мной.

— Там же будут твои родители?

— Если вы познакомитесь, тоже будет замечательно, — Луи пожимает плечами, а его ладонь спускается по щеке, и он большим пальцем проводит под губой. — Мне всегда помогала Кейт, она хорошо знает Эстер и Агнес. И кстати, мама светится от счастья, когда Миллер приезжает в нашу усадьбу.

Луи не нужно больше говорить, чтобы уговорить меня на эту авантюру. Услышав имя Кейт, я готова на всё, лишь бы доказать Томлинсону, что я не хуже, чем его бывшая подружка.

— Я с радостью поеду, — накидываю самый непринуждённый вид. — Если ты мне немного расскажешь о девочках, будет несложно подобрать им подарки.

Не отрывая взгляда с моих губ, Луи оттягивает нижнюю, отчего по коже бегут мурашки, и коротко целует. Мы оба улыбаемся, а я в придачу смущаюсь, как будто мы никогда не целовались прежде. Взгляд Луи ласковый, и я даже замечаю намёк на грусть, как заметила перемену в его поведении чуть ранее. Он загребает меня в охапку и, поглаживая по волосам, убаюкивает, как младенца.

Мы долго молчим, сидя в комфортной тишине. В голове роется множество мыслей и вопросов, но ни один из них я не хочу озвучивать вслух, чтобы не нарушить наше умиротворение. Томлинсон пальцами перебирает мои волосы, тихо и размеренно дышит, и его сердце так спокойно бьётся под моей ладонью, что я бы хотела уснуть под этот звук.

— Лори?

— Луи?

Он прерывает молчание лишь на мгновение, а затем снова замолкает, а я не требую объяснений. Вдруг объятия Луи становятся крепче.

— Мне с тобой так хорошо, — неожиданно признаётся он. — Ты будто моё успокоительное. Когда ты рядом, весь шум в моей голове затихает, становится так спокойно и уютно, что я превращаюсь в зависимого от этого чувства. Как будто у меня всё ужасно болит, а ты сильнейшее обезболивающее. Самое идиотское сравнение, знаю. Мне нравится смотреть, как ты улыбаешься, как смеёшься с моих шуток. Ты никогда не задаёшь лишних вопросов, принимаешь меня таким, какой я есть, даже израненным. Вылечишь меня, позаботишься и не будешь требовать ничего взамен.

Его сердцебиение немного ускоряется с каждым сказанным словом. Не могу сейчас заглянуть в красивые голубые глаза, поэтому крепко зажмуриваюсь. Моё сердце заходится как бешеное, оно стучит о рёбра и больно сокращается, точно вот-вот лопнет.

— Я бесконечно благодарен тебе за то, что ты мне дала, пусть я не способен объяснить тебе это. Ты можешь обуздать мой хаос, и это настоящее спасение для меня.

Сжавшись в комочек в его уютных объятиях, держу ладонь у него на груди и боюсь открыть глаза. Подходящих слов нет, в голове вдруг стало настолько пусто, что я чувствую себя потерянной, но такой счастливой. Мне нужно рассказать Луи, что он вызывает во мне эти чувства, что влюбилась и стала сильно зависима от ярких эмоций и ощущений рядом с ним. Должна признаться, что он стал моей мотивацией, что он делает меня смелее и многие вещи случаются у меня впервые благодаря ему.

Я не могу выдавить из себя и звук, даже нормально выдохнуть не получается. Меня слегка потряхивает, руки дрожат, и, подозреваю, Луи это чувствует.

— Не нужно благодарить, Лу. Я всё делаю искренне, потому что действительно этого хочу.

Луи целует меня в лоб. Мы снова замолкаем, и создаётся впечатление, будто Томлинсон хочет что-то сказать, но всё никак не решится. Пауза затягивается, и уже кажется, что мы просидим в тишине до тех пор, пока один из нас не уснёт.

За окном снуют студенты, возвращаясь в общежитие. Время близится к ночи, и усталость постепенно даёт о себе знать.

— Я был на похоронах.

— Что?

Резко отстранившись, смотрю Луи в глаза. Это не шутка, и по опечаленному взгляду понятно, что ему очень тяжело об этом говорить.

— Помнишь Тео?

Этот вопрос бьёт под дых так сильно, что дышать становится физически больно. Мозг сам складывает пазл, и получившаяся картинка выглядит слишком пугающе. Если бы моя догадка о смерти не была правдой, Луи не выглядел бы таким подавленным.

— Мне очень жаль, — говоря тихо, словно я могу спугнуть парня, обхватываю его лицо ладонями. — Луи, мне так жаль. Господи. Когда это случилось?

— В субботу. Похороны провели сегодня.

— Я могу чем-то помочь? Сделать что-то для тебя?

— В этом нет необходимости, милая. Всё в порядке. Спасибо.

— Я же вижу, что ты не в порядке, — мой голос дрожит, мерзкий холод окутывает тело, но я стараюсь держаться, поглаживая щёки Луи. — Спасибо, что рассказал мне. Боже, он был так молод. Просто не верится. Что произошло?

— Несчастный случай, — Томлинсон закрывает глаза. — На работе.

Ответ совсем не звучит убедительно. В голове всё ещё прокручивается подслушанный мной разговор Луи и Лиама у них в квартире. Они тогда знали, что Тео погиб, и поговорили об этом на повышенных тонах, ругались. Но я не буду давить на Томлинсона, не в таком состоянии.

— Могу предположить, насколько это больно, — прикасаюсь лбом к его и перехожу на шёпотом. — А ещё это страшно. Но ты не один. Боль утраты постепенно утихает, она не проходит навсегда, иногда будет ныть. Но со временем привыкаешь, миришься с мыслью. Помни, что рядом есть люди, которые поймут. Ларри сейчас особенно нужна поддержка.

— Ему помогает бутылка виски.

— Алкоголь — это не выход.

— Временно забываешься, и уже не так сложно пережить это, — руки Луи оказываются на моей талии, и он сжимает её. — Мне хочется напиться до отключки. Пить столько, чтобы не просыхать неделю. Но я осознаю последствия.

— Ох, Луи, — прижимаюсь губами к его лбу, оставляя поцелуи, и так крепко обнимаю, будто смогу забрать всю его боль.

— Всё хорошо, — Томлинсон приглушённо отзывается, уткнувшись носом в мою шею. — Мне нужно лишь, чтобы ты побыла рядом. Давай не будем об этом говорить. Всё действительно в порядке.

Я закрываю глаза, и в темноте появляются картинки яркой улыбки Тео, его умелых фокусов и безудержного веселья, которое переполняло Деккера, не давая усидеть на месте. Мы были знакомы несправедливо мало, у меня забрали возможность узнать Тео лучше, и если мне так больно от этой новости, то не знаю, через что проходит Луи.

Его голова покоится у меня на плече, его руки гладят спину вверх-вниз, словно мне нужна сейчас поддержка, а не ему. Он размеренно дышит и, усмирив колотящееся сердце, полностью расслабляется в моих руках. Если бы не прикосновения, я бы решила, что Луи уснул.

— Лу?

— Лори?

— Тебе нужно отдохнуть, — хочу отстраниться, чтобы взглянуть на его лицо, но парень не отпускает. — Сколько часов ты спал сегодня?

— Правильнее будет спросить, когда я последний раз спал, — его беззвучная усмешка ощущается горячим дыханием на моей коже. — Я сейчас отдыхаю, Паучок.

— Ужас, Луи, так же нельзя. Езжай домой и поспи.

— Я не хочу.

— Если ты так будешь издеваться над собой, лучше не станет. Я понимаю, что может быть сложно, но ты хотя бы попытайся поспать. Как бы ужасно это не звучало, но жизнь продолжается, и ты должен не усугублять всё. Жить ради себя и тех, кого больше нет с нами, потому что этого они бы желали для нас.

— В деле умный Брюс Беннер? — Луи поднимает голову, чтобы кончиком носа провести по моей щеке. — Не буду злить тебя, чтобы ты не превратилась в невероятного Халка.

— Умела бы я открывать телепорты, как Доктор Стрэндж, ты бы уже был дома.

— Я точно могу тебя оставить?

— Луи, у меня всё хорошо. Позаботься о себе.

— То, как ты произносишь моё имя, — мой любимый звук, — он целует меня в щёку, затем снова и снова. — Хорошо, малыш, я проведу тебя. Надевай свои модные тапки.

— Мне идти три шага.

— Я проведу тебя эти три шага.

Сдаваясь, поднимаю ладони. Томлинсон ждёт, пока я достану свои тапочки и помогает вылезти из машины. Три метра до крыльца мы идём за руку, и я ничему не возражаю, если ему так будет легче.

У самой двери разворачиваюсь и снова оказываюсь на одном уровне с Луи, встав на ступеньку выше. Он держит меня за руки и смотрит с такой нежностью, что я хочу попросить его всегда так на меня смотреть.

— Если Клео снова выступит с обвинениями, дай знать. Расскажу ей, где ваш друг знатно обложался.

— Это моя проблема. Мы разберёмся.

— Нет, Лори, твои проблемы — и мои проблемы тоже.

— Тебе не кажется, что это намного нечестно? — наклоняю голову набок. — Мои проблемы общие, а о твоих проблемах я даже знать не должна.

— Тебе хочется моих проблем?

Поджимая губы, недовольно смотрю на парня. Луи увлечённо поднимает брови и чуть сжимает мои пальцы.

— Вот тебе мои проблемы, Джефферсон, — он наклоняется и соблазнительно шепчет на ухо: — Я хочу тебя. Делай с этим что хочешь.

Мои щёки тут же вспыхивают и начинают гореть, что точно заметно даже при слабом освещении уличных фонарей. Луи расплывается в довольной победной улыбке.

— Знаешь, как будешь решать данную проблему?

Не в силах ответить, смущённо поглядываю на парня из-под бровей, что очень веселит его.

— Будет пищей для размышлений. Позволь поцеловать тебя и иди. Иначе я никогда не уеду.

Я даже не моргаю. Луи, не дожидаясь моей реакции, мягко целует в губы, и моё смущение улетает на какой-то новый уровень.

— Напиши, когда приедешь домой.

— Мгм.

Медленно шагаю назад, но не отпускаю тёплые руки, из-за чего мы тянемся друг к другу через всё крыльцо. До последнего не разрываю наши пальцы и отчаянно вздыхаю, когда перестаю дотягиваться до его рук.

— Напиши, пожалуйста.

Луи кивает и после долго стоит у входа, убеждаясь, что я поднимаюсь в комнату. Вероятно, он остаётся покурить, ведь когда я выглядываю из окна комнаты, чёрный «BMW» ещё стоит у общежития.

+++

Войдя в комнату, я прерываю ссору соседок. Они разговаривают громко, Хелен стоит с подушкой и вот-вот кинет её в Джессику. Пайпер психует, когда замечает меня, будто я не должна была слышать их разговор, и уходит в душ, что ставит точку в споре соседок. Джессика, игнорируя моё присутствие в комнате, раскладывает вещи на столе и рисует в блокноте под тусклым светом настольной лампы.

Последовав примеру Хелен, я возвращаюсь из душа уже в пижаме, когда на телефон приходит долгожданное сообщение.

Louis Tomlinson: Я дома.

Следом Луи отправляет фотографию, на которой его обнажённый торс слегка прикрыт одеялом. Это доказательство того, что он попробует поспать, но у меня внутри всё странно сжимается от любопытства и предвкушения. Присаживаюсь на кровать, чтобы не свалиться на дрожащих ногах.

Laurie Jefferson: Своё фото отправлять не буду.

Louis Tomlinson: Если ты голая, отправляй сразу видео.

В ответ шлю три средних пальцах, а Луи желает доброй ночи и добавляет красное сердце. Улыбаясь как последняя дура, отвечаю ему тем же и залезаю под одеяло, чтобы с хорошими мыслями поскорее уснуть.

Хелен включает музыку в наушниках, отворачивается к стенке, и её напряжённая спина намекает, что со мной она тоже разговаривать не собирается в ближайшее время. Джессика, склоняясь над раскрытым блокнотом, старательно надавливает карандашом, и этот звук грифеля по бумаге нарушает тишину. Он даже громче, чем тяжёлое недовольное дыхание Новак.

Charlie Donovan: Спишь?

Это сообщение похоже на нежданную весточку от того самого бывшего, который несколько раз разбил тебе сердце, но ты всё равно с большим трепетом ждёшь его появления.

Laurie Jefferson: Да.

Charlie Donovan: Как ты можешь отвечать мне, если ты спишь?

Laurie Jefferson: Тогда не забывай глупых вопросов.

Charlie Donovan: Ты хочешь компромат на Томлинсона или нет?

Laurie Jefferson: Ты что-то нашёл?

Charlie Donovan: Тебе понравится.

Следом летят видео. Их так много, что я теряюсь с выбором того, с которого стоит начать.

На первом видео много машин — это спортивные автомобили. Люди собрались смотреть гонки у парка аттракционов, куда однажды незаконно залезли мы с Луи. Камера двигается, и в объектив попадает чёрный спорткар, за рулём которого сидит Зейн. К нему на пассажирское место садится Луи и что-то настраивает на экране планшета, установленного на приборной панели. Съёмка продолжается, оператор показывает зрителей предстоящей гонки, и в толпе я узнаю друзей Томлинсона. Когда проходит старт, машины скрываются за первым поворотом, уносясь в темноту, и видео заканчивается.

На второй записи поначалу не понятно, что происходит. Я смотрю почти без звука, но понимаю, что все орут. В гуще событий оказывается Луи, а его противником выступает широкий парень, чуть выше его. Они орут друг на друга до тех пор, пока агрессивный оппонент не толкает Томлинсона. Зейн, стоящий по правую руку от друга, не даёт драке начаться, но этого уже не избежать. Первым по лицу получает Луи, его немного заносит в сторону, но злость помогает набраться сил, чтобы кинуться на разъярённого парня. Толпа, организовавшая круг, одобряюще кричит, а друзья дерущихся пробуют разнять их, но сами получают в ответ. Из-за жестокости происходящего не могу досмотреть видео до конца.

К третьему видео Чарли добавляет описание, представляя участников по именам: Тео, Ларри и Майкл мне хорошо знакомы, имя Айзека слышу впервые, но однажды мы уже встречались; Гарри узнаю сама по его длинным кудрям и солнцезащитным очкам; Луи и Зейна представлять не нужно, а вот Фиона меня очень привлекает. Красивая девушка с дредами. Мы виделись с ней дважды, но никто не захотел нас друг другу представить. Ребята отдыхают на вечеринке в загородном доме, вокруг алкоголь, громкая музыка и страшный бардак. Томлинсон, вдрызг пьяный, стоит на столе посреди двора, держит в руках бутылку водки и произносит речь. Неустойчивая конструкция шатается под ногами парня, как и он сам, никого не волнует, что их друг сейчас упадёт, а держащий камеру словно только этого и ждёт. Размахивая бутылкой, Луи рассказывает заплетающимся языком о том, какие они смелые, сильные, рассуждает о лучшей жизни и обещает «надрать задницы этим козлам». Томлинсон пошатывается влево, стол наклоняется вслед за ним, и они вместе летят вниз. Всё со стола падает на траву, а Ларри и Тео успевают подхватить друга.

Laurie Jefferson: Откуда ты это берёшь?

Charlie Donovan: У меня много источников.

Ещё несколько видео посвящены дракам или жестоким мордобоям, один из которых происходит на стройке, стенка на стенку — скрытая съёмка ведётся из-за железного контейнера. Во всех красках передана тусовочная жизнь Луи и его друзей, море спиртного, пьяные тела и плавающий в воздухе дым. Одну из записей я сохраняю себе, чтобы пересматривать, как Луи устраивает дрифт, рисуя чёрные круги колёсами на асфальте. Его сильные руки в татуировках быстро крутят руль, он широко улыбается и так наслаждается своей работой, что я бы хотела увидеть эту картину вживую.

Открываю последнее видео: лужа крови, рядом знакомые кроссовки и чёрные джинсы; дальше камера поднимается выше, чтобы запечатлеть разбитое лицо Луи. Согнув ноги в коленях, он опирается спиной на бетонную стену, рядом сидит Ларри с таким же изуродованным лицом. Деккер-старший сплёвывает кровь в сторону и вытирает губы рукавом куртки.

— Это снова твой блог? — интересуется Луи у оператора. — Отправь мудакам это.

Он показывает средние пальцы в камеру, и по смеху за кадром узнаю Тео.

— Мы ещё покажем ублюдкам, что они зашли на нашу территорию, — Ларри размазывает кровь из виска по щеке и так же демонстрирует средний палец. — Отсосите, мудозвоны.

Не замечаю, как перед глазами появляется прозрачная пелена. Быстро смаргиваю слёзы и выключаю видео. Увиденное пугает. Я вздрагиваю от полученного уведомления, но телефон включить страшно, будто я снова увижу изувеченные лица парней.

Charlie Donovan: Есть ещё вопросы? Может, нужна добавка?

Laurie Jefferson: Ложись спать, Чарли. Завтра не пропускай риторику.

Charlie Donovan: Даже спасибо не сказала. И тебе доброй ночи, Джеффи.

Ничего не отвечая, убираю телефон на тумбочку и долго не могу сомкнуть глаза. Смотрю в одну точку на стене и, кажется, встречаю рассвет, так и не увидев ни одного сна.

Могу предположить, что знаю, как умер Тео.