Prisoners

Когда сон рассеивается, и я начинаю осознавать, что хорошо выспалась, медленно открываю глаза, вглядываясь в белый потолок и серые обои. Первые несколько минут привыкаю к солнечному свету и нахожу себя в чужой, совершенно незнакомой мне комнате. Ошалев от неожиданности, подскакиваю на кровати и в панике оглядываю небольшое уютное помещение.

Я на крайне мягкой двухспальной кровати, укутана в белое постельное бельё. На спинке стула у рабочего стола висит мужская одежда, а через дверь открытого шкафа-купе выглядывают рубашки, пальто и тренчи. Быстро перематываю в голове воспоминания вчерашнего дня, в частности фокусируя мысли на вечеринке, и вспоминаю гостиную, в которой мы с Луи вчера уснули — по моим скромным предположениям. Я прекрасно помню, как мы вместе засыпали на узком диване в гостиной — если совмещённую комнату можно так назвать — и Луи крепко обнимал меня, прижимая к груди.

Зейн так галантно и по-английски никогда не одевается. Значит, я попала в комнату таинственного Лиама Пейна. Совершенно не могу представить, как он отнесётся к такой гостье, как я.

Где-то в глубине квартиры затихает шум воды, чуть позже открывается дверь, и я вдруг решаю притвориться спящей. Натягиваю одеяло до подбородка и одним глазом смотрю через щель в дверях, чтобы разглядеть присутствующих в квартире. Слишком неожиданно в поле зрения появляется Томлинсон в одном лишь махровом полотенце на бёдрах и скрывается из виду. Вспыхнув, зарываюсь лицом в подушку и крепко сжимаю губы, лишь бы не улыбаться, как полная идиотка.

Замерев, одним глазом наблюдаю, сама не знаю за чем, и надеюсь увидеть подсказку для дальнейших действий. Я смущаюсь выходить, поэтому лежу тихо, предоставляя возможность парню одеться, хотя где-то в глубине теплится желание подглядеть. Оттуда больше не слышно никаких звуков, и мне становится ещё интереснее.

Скинув одеяло, помимо джинс и нижнего белья обнаруживаю на себе мужскую футболку. Опускаю босые ноги на пол и наступаю на свою бережно сложенную одежду. Первым делом хочу попасть в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок, поэтому осторожно выглядываю в гостиную и, не обнаружив Томлинсона, на носочках крадусь к двери. Как только переступаю порог ванной, за спиной слышится:

— Доброе утро Супермену.

Прижимаясь спиной к двери, широко улыбаюсь. Получать утренние пожелания от горячего парня приятнее, чем я представляла. Трачу в ванной пару минут и, наконец оттерев под глазами остатки туши, выхожу в гостиную. Луи сидит на диване, к моему сожалению, вместо полотенца в серых спортивных штанах, но всё ещё без верха. Моему взгляду открываются татуировки, разбросанные по предплечьям и груди, тёмные волосы, взъерошенные, только высохшие после душа, и сильные руки, напрягающиеся, когда парень печатает сообщение.

— Ты пялишься, — не отрываясь от телефона, кидает Луи.

— Ты не одет.

— Моя футболка на тебе.

Опустив взгляд, оттягиваю плотную ткань. На рисунке изображён комикс с Человеком-пауком и Дедпулом.

— Ты сам мне её дал.

— Тебе очень идёт.

Тереблю пальцами край футболки. Луи откладывает телефон и встаёт. Он быстро сокращает расстояние между нами, протягивает мне руку и тащит на кухню. Сегодня отсутствие алкоголя в крови не прибавляет мне уверенности, поэтому я смущаюсь, как маленькая девочка, из-за того, что его пальцы обхватывают моё запястье.

— Будешь завтракать? — Томлинсон хозяйничает у плиты, откуда доносится запах жареного. — Тебе сделать чай?

Молча киваю, забираюсь на стул с ногами, обнимая колени, и наблюдаю за приготовлением чая. За то время, что я крепко спала в постели Лиама, Луи приготовил нам завтрак и навёл порядок.

Чувствую себя фанаткой, которая тащится от всего, что делает её кумир. Прижимаясь к коленям, прячу улыбку, потому что в голове только мысли о том, что Луи на руках отнёс меня в спальню, одел в свою футболку, а теперь с самым сексуальным видом готовит для меня завтрак. В животе яркие вспышки щекочут мои нервы. Не знаю, как себя вести после вчерашнего, как и не уверена, что Томлинсон помнит свои слова.

Передо мной появляется тарелка с яичницей и кусочком хлеба, после неё кружка с чёрным чаем. Я издаю смешок. Нарисованный человечек показывает средний палец.

— Любимая кружка Зейна.

— Он будет не против? Я уже поспала на кровати Лиама, теперь пью чай из кружки Зейна. Точно, ещё на мне твоя футболка.

— Считай, это благотворительность нуждающимся.

— Заткнись.

Мы оба издаём тихие смешки. Парень поглядывает на меня краем глаза, как бы убеждаясь, что я посчитаю его стряпню съедобной, и что-то напевает себе под нос, из-за чего покачивает головой. А мне очень уютно: завтрак от Луи вкуснее, чем я могла ожидать, и я бы даже хотела продлить это субботнее утро, чтобы чуть больше провести с ним времени.

— А который час? — оглядываюсь по сторонам, чтобы найти свой телефон. — Уже есть одиннадцать?

— Когда я последний раз смотрел на время, было половина двенадцатого.

— Что?! — я почти выплёвываю жареное яйцо обратно на тарелку. — Я же опоздаю.

— Куда? — Луи хватает меня за руку и сажает обратно на стул. — Лори, сегодня суббота. Ты не можешь никуда опаздывать.

— У меня факультатив по ИКП. Он начинается в двенадцать.

— Джефферсон, ты серьёзно? Факультатив в субботу?

— Не в каждую же, мы собираемся раз в две недели.

— Господи, — Томлинсон качает головой, — что мне с тобой делать, заучка?

— Не смешно, Лу, мне ещё в общежитие нужно заехать, поэтому лучше выйти сейчас.

— Что будет, — парень берёт мою ладонь и опускает себе на колени, — если ты пропустишь?

Задумываюсь. Луи выжидающе смотрит.

— Ничего.

— Ничего?

— Я могу сделать задания потом и сдать профессору. Придётся самостоятельно разобрать тему.

— Тогда сегодня пропусти. Давай спокойно поедим, и я отвезу тебя в общагу.

Луи смотрит на меня огромными, как у рыжего кота из «Шрека», глазами, перед которыми невозможно остаться равнодушной.

— Ладно, спасибо.

— Что такое ИКП?

— Интерпретация коммуникативного поведения, — пожимаю плечами, нарезая жареное яйцо. — Обязательный факультатив, по которому будет зачёт в конце семестра.

Луи кивает, хотя сомнительно, что он понял, о чём я говорю. Мы возвращаемся к яичнице, но выражение лица Томлинсона всё ещё удивлённое.

— Занятие в субботу? Паучок, ты меня поражаешь. Это же факультатив. Ты сама решилась перечеркнуть свой выходной.

— Перестань. Там интересно.

— Не сомневаюсь. Я бы ещё после этого завис в библиотеке, а потом попал на вечеринку ботанов в чайной.

— Я сейчас встану и пойду зависать со своими ботанами.

— Ты никуда не пойдёшь. Ты ещё свой автограф не оставила.

Луи указывает подбородком на ряд горшков с цветами, под которыми мы сидим. С этой стороны тоже есть надписи, и они не приличнее тех, что я читала ночью.

«Люблю вас, парни». «Здесь была Кейт». «Томмо самый сексуальный». Фразы явно написаны женской рукой, о чём также свидетельствуют нарисованные сердечки, и собрались они на одном горшке.

Нужно быть более оригинальной.

— Но мне всё равно нужно в универ. Появлюсь хотя бы под конец и попрошу материалы.

— Без проблем, Лори. Так... Автограф оставишь?

— Конечно.

Вместе с кружкой чая встаю из-за стола и ищу маркер, который оказывается воткнутым в землю. Делая глоток, прицеливаюсь и выбираю место вдоль края горшка. Луи терпеливо ждёт, наблюдая за мной через зелёную стену и прожёвывая хлеб. Когда я заканчиваю и втыкаю маркер в землю, Томлинсон обходит стену и стоя доедает завтрак.

— Кто осуждает заучек, тот сосёт, — он вслух читает мою надпись. — Никогда такого не было.

— Тебе передаёт привет вечеринка ботанов.

— Брось, я такого не говорил. Ты же знаешь, я тебя обожаю.

Он растягивает самую широкую улыбку. Пью чай, чтобы не поддаться его обаянию и не улыбаться в ответ. Луи, проходя мимо, специально задевает меня локтем, но не оборачивается. Он убирает посуду в раковину и наводит порядок на столе, а я, доев свою порцию и допив чай, решаю помыть посуду, чтобы показаться хотя бы немного благодарной за гостеприимство.

Быстро нахожу на раковине губку и средство, включаю воду в кране погорячее и тем самым обращаю на себя очень недовольный взгляд Томлинсона.

— Что ты делаешь? — закрыв холодильник и оперевшись на него плечом, он скрещивает руки на груди.

— Мою посуду.

Первым делом берусь за кружку Зейна, смачивая губку в воде.

— Лори, прекрати, — Луи выключает воду.

— Ты приготовил мне завтрак, значит, я мою посуду.

Открываю кран и только хочу поднести кружку под тёплую струю, как Луи тут же снова лишает меня воды. Усмехнувшись, качаю головой.

— Ты в гостях, ты не будешь мыть посуду.

— Ну почему? — звучит так, будто меня лишают заветной мечты. — Мне правда не сложно. Я помою.

— Нет, Лори, — Томлинсон встаёт у меня за спиной. — Я сделаю это позже сам. Сегодня я за тобой ухаживаю, так что не позволю тебе тут утруждаться. Тем более это моя кухня, нечего тут свои порядки наводить. И посуду ты моешь неправильно.

Я вынуждена оставить кружку в раковине с остальной посудой и стрясти капли воды с рук, но поворачиваться я не собираюсь. Луи стоит так близко, что я спиной чувствую его тепло, а дыхание ощущается на затылке. Он наклоняется и двумя руками опирается на столешницу, заключая меня в ловушку из своих объятий. Внезапно становится жарко и нечем дышать, мой пульс поднимается, и я на время зажмуриваюсь, чтобы вернуть себе самообладание.

Томлинсон не собирается отступать, поэтому я, собирая всю волю в кулак, разворачиваюсь к нему, чтобы доказать в первую очередь себе, что я не такая слабая перед ним. Наши взгляды встречаются, и это равносильно удару под дых. Он смотрит на меня сверху вниз, из-за чего я чувствую себя слишком крохотной.

— Дашь мне пройти? — сама не уверена, хочу ли я, чтобы он меня отпускал.

— Нет.

Я даже как будто выдыхаю с облегчением. Значит, у этого показательного спектакля будет продолжение. Не зря же Луи стоит полураздетый так близко. Мне ещё никогда так сильно не хотелось прикоснуться к его острым скулам, пробежаться кончиками пальцев по мягкой чёлке, провести по контурам его многочисленных татуировок.

— Мне нужно собраться. Нам скоро ехать.

— Просто так ты не пройдёшь.

— Всё же надо помыть посуду?

Его мягкая улыбка вызывает бабочки в животе, и я сама улыбаюсь ещё шире.

— Один поцелуй, — говорит Луи тихо, но чертовски соблазнительно, — и я отпущу тебя. Два поцелуя — и я подвезу тебя до общаги. Три поцелуя — и я помогу тебе собрать вещи.

Ответ комом встаёт поперёк горла. Меня охватывает незнакомое чувство, очень мощное и горячее, но оно мне нравится. Это трепет вперемешку с желанием. Оно обхватывает органы и мягко сжимает их, отчего я поджимаю пальцы ног.

Томлинсон настроен очень серьёзно. Вскинув брови, он нависает надо мной, но не касается, словно ожидая моего решения. Если Луи меня коснётся, я взорвусь.

— Просто уйти не получится?

На мой вопрос Луи качает головой. Не то чтобы я хотела услышать положительный ответ, я просто не решаюсь действовать, поэтому тяну время. Мои нервы как натянутая струна — если слегка дёрнуть, я вся задрожу.

Между нашими губами лишь жалкие миллиметры. Луи видит, что я не сопротивляюсь, и наклоняется ближе. Мучительная секунда, и наши губы наконец находят друг друга, неподвижно прижимаясь одна к одной. Сердце пропускает удар, чтобы забиться с бешеной скоростью и ощутимо застучать по рёбрам. Всё внутри просит о большем, поэтому я первая чуть раскрываю губы и отвечаю на поцелуй. Сильные руки парня перемещаются на мою талию, сжимая её, и я требовательнее льну к его губам.

В грудной клетке взрывается фейерверк под громкий аккомпанемент сердцебиения. Эти бурные эмоции похожи на первые детские впечатления, когда мы всё утрируем и принимаем близко к сердцу: папины плечи — это самая высокая точка на земле, маленькая царапина на колене — это смертельная рана, а плохая отметка — это катастрофа вселенского масштаба. Меня никогда не целовали так чувственно и страстно, словно мои губы были самой желанной целью, но мой список не очень длинный, чтобы была возможность так уверенно сравнивать.

Проворные пальцы забираются под футболку и касаются моей кожи, посылая волну мурашек. Я осторожно опускаю ладони на щёки Луи и немного притягиваю его к себе, будто между нами есть ещё расстояние. Он отвечает с таким же напором, сминая мои губы, и запускает язык. Его руки сжимают мою талию, и от этого мне хочется простонать сквозь поцелуй.

Либо природа наградила Томлинсона невероятным талантом поцелуев, либо он имеет огромный опыт в этом деле.

Мы разрываем поцелуй, и я до жути смущаюсь поднять взгляд и посмотреть Луи в глаза. Он большими пальцами рисует круги на моей талии и, очевидно, смотрит на меня. Его губы едва заметно опухли, и одна мысль об этом заставляет ноги подкоситься. Это же я его целовала.

— Ты свободна, — шепчет Луи, но не выпускает меня.

Подушечками пальцев провожу по острым скулам, как давно этого хотела, исследую каждый миллиметр красивого лица и встречаю небесно-голубые глаза. Парень нежно улыбается и кончиком носа касается моего. Внутри вновь всё переворачивается.

Второй поцелуй получается более жадным и требовательным. В этот раз отсутствует стеснение, я смелее обвиваю шею Луи руками и даже поднимаюсь на носочки. Притягивая к себе, он вынуждает меня пятиться, и, когда мы доходим до стола, рывком садит меня на столешницу. Я шумно выдыхаю ему в губы, не ожидав смены позиции, и раздвигаю бёдра, пуская парня ближе к себе. Мои пальцы зарываются в его мягкие волосы, а его руки изучают изгибы моего тела под огромной футболкой. Они скользят по бёдрам и сжимают под коленями, что вынуждает меня выгнуться. С каждой секундой губы парня становятся желаннее, и я во второй раз не скромничаю в своих действиях: зарывшись пальцами в волосах на затылке, языком раздвигаю мягкие губы.

Поцелуй Луи похож на прыжок в пропасть — у меня дух захватывает, мне волнительно и интересно одновременно. Вспышка страсти, которую, кажется, я скрывала и закапывала в себе, отключает здравый смысл. Я уже хочу, чтобы он к чертям снял эту футболку и трогал в тех местах, которые раньше были недоступны.

Но в замочной скважине проворачивается ключ. Этот разочаровывающий звук заставляет нас остановиться и посмотреть на дверь. Стена из комнатных растений скрывает нас от вошедшего в квартиру, поэтому я успеваю слезть со стола и поправить одежду. Томлинсону же плевать на его внешний вид, а тем более на растрёпанные волосы.

— Привет, — я показываюсь первой, встречая у входа здорового парня. — Я Лори.

Не ожидая меня встретить, один из жильцов этой квартиры медленно оборачивается и, скидывая бежевый плащ, окидывает меня недоверчивым взглядом. На нём остаются идеально выглаженная белая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, чёрные брюки и лакированные ботинки. Роскоши его образу добавляют часы на запястье и короткие волосы с искусной укладкой.

— Лиам Пейн, — он представляется крайне официально и протягивает большую ладонь.

— Лорейн Джефферсон, — раз уж он выпендривается, приходится подражать его манере и пожать руку. — Рада знакомству.

Лиам натягивает улыбку и смотрит мне за спину, где, вероятнее всего, стоит Луи. Они не здороваются друг с другом, и серьёзный парень в брюках скрывается в ванной.

— Твой друг какой-то деловой. Наверное, крутая шишка.

— Он мне не друг, — бросает Томлинсон.

— Но вы живёте вместе.

— Он вроде как мой начальник, — Луи хватает с дивана белую толстовку. — Я с начальством не сюсюкаюсь.

— Поэтому вы с ребятами так шутили над ним?

— Можно и так сказать.

Я успеваю забрать свои вещи из комнаты Лиама прежде, чем он покидает ванную. Решаю остаться в мужской футболке и поверх накидываю свою куртку, на что Луи вопросительно вскидывает брови.

Когда мы садимся в машину, Томлинсон придерживает для меня дверь. Совершенно не понимаю, как себя вести после нашего поцелуя. Но держу в голове условия третьего поцелуя, поэтому не даю Луи завести машину и притягиваю его, хватая ткань толстовки. Его губы мягко накрывают мои, и меня посещает мысль, что к его поцелуям можно очень быстро привыкнуть.

— Это ещё что значит? — ошеломлённый моей инициативой, парень озадачено округляет глаза.

— За третий поцелуй ты должен помочь мне собраться.

— Мной только что жестоко воспользовались.

Он шутливо бьёт ладонью по рулю и с улыбкой трогает машину с места. Я настолько сильно смущаюсь, что не могу посмотреть на Луи, даже когда он увлечён дорогой. Взяв ситуацию в свои руки, Луи ловит мою ладонь, переплетает наши пальцы и опускает себе на колени.

+++

— Подождёшь меня в комнате? — идя по длинному коридору, ищу ключ. — Я быстро приведу себя в порядок, и поедем.

Луи, молча соглашаясь, заходит в комнату вместе со мной, где мы встречаем Хелен, сидящую в позе лотоса на кровати.

Джессика на все выходные уехала к родителям в Ланкастер и пообещала привезти в понедельник побольше домашней еды, чтобы устроить пир в нашей тесной комнатушке. Без Джесс Хелен претворяется затворницей и редко выходит за пределы общежития.

— Снова здравствуйте, молодой человек, — Пайпер вытаскивает наушники и подскакивает с места, чтобы пожать Томлинсону руку. — Вы очень часто у нас бываете.

— Уж больно мне нравится ваша соседка.

Девушка кидает на меня многозначительный взгляд, но я отворачиваюсь в попытке скрыть свои красные щёки. Эта фраза изумляет меня так, будто мы не целовались пару минут назад.

Мой телефон, не издав за всё утро ни звука, впервые привлекает моё внимание, но он не включается, сколько бы раз я ни нажимала на кнопку. На экране высвечивается картинка отсутствия заряда и тут же гаснет. Приходится искать зарядное устройство. Быстро собираю вещи и спешу в душ, уговаривая Луи ждать здесь. Прохладная вода освежает, из-за чего я наконец чувствую себя человеком, расчёска спасает волосы, и новый макияж скрывает последствия выпитого алкоголя. Над одеждой долго не думаю: футболка Луи впитала его запах, поэтому я снова натягиваю её и заправляю в широкие штаны. Теперь мне не стыдно за свой внешний вид — к счастью, под глазами больше нет чёрных кругов, словно я делала пародию на уставшую панду.

— Рок-звезда недоделанная, — долетает обрывок фразы, когда я возвращаюсь в комнату.

— Это ещё почему?

— Взгляни на себя, — Хелен взмахивает рукой, сидя на своей кровати, а Луи лежит на моей. — Спортивки, конверсы, татуировки. Про твои волосы я уже говорить не буду.

— А что с ними не так? — Луи пробегается пальцами по чёлке.

— Отросший беспорядок.

— А ты чем лучше, девочка-панк?

Они заканчивают перепалку, когда я показательно ставлю сумку на стул и принимаюсь собирать вещи. Томлинсон одним взглядом спрашивает, чем он может помочь, на что я, запихнув в сумку тетрадь и ручку, протягиваю её ему. Словно хищник во время охоты, Хелен с суровым выражением лица провожает Луи, когда мы выходим из комнаты, и он на прощанье машет рукой.

— Твоя соседка совсем немного, — неся мою сумку, парень размахивает ей как пакетом с ненужными вещами, — вот прям чуть-чуть мужененавистница.

— Хелен? Никогда не обращала внимания.

— Я и слова не сказал, как она набросилась на меня. Только сел на кровать, она сразу начала жаловаться, в каком виде я завалился. Может, я приземлился на пульт с кнопкой ненависти?

Издаю смешок, покачивая головой. Луи в ответ дёргает за ткань футболки, намекая на приватизацию его одежды, на что я пожимаю плечами. Он тянется меня щекотать, а я убегаю от него, выскакивая на крыльцо общежития.

— Чёрт, — ругается Томлинсон от того, что роняет мою сумку на заднее сидение, и мои вещи рассыпаются по салону. — Тебя не учили закрывать замок?

— Не делай меня крайней, — локтем толкаю Луи и сажусь в машину. — Я не швыряю свои вещи. Кажется, в наших поцелуях есть брак. Плохо ты с вещами помог.

Томлинсон демонстрирует мне средний палец, копаясь под сиденьем, и чертыхается себе под нос. Пока он возится с моей сумкой, включаю телефон, и он вмиг выдаёт мне всевозможные уведомления. Больше всего пугают десять пропущенных от Клео, и по времени звонков можно подумать, что она вообще не ложилась спать.

У меня есть предположение, что ей снова удалось переспать с Найлом, и этой ночью даже успешнее, потому что после их случайного первого опыта Миддлтон позвонила всего шесть раз.

Мы быстро приезжаем на университетскую парковку, и, пока я вылезаю из машины, замечаю на одной из лавочек знакомый женский силуэт. Хватаю с заднего сидения сумку и, вглядываясь в ссутулившуюся фигуру, узнаю Клео. Она вытирает мокрые щёки и смотрит на нас.

Кивнув Луи, чтобы шёл за мной, с осторожностью подхожу к подруге, будто она дикий зверь, который в любой момент может наброситься. Клео действительно плачет, и по глазам видно, что она рыдала всю ночь. Возможно, поэтому Миддлтон не спала.

— Ми, что случилось?

Шмыгая носом, она со всей ненавистью, что есть в ней, заглядывает в мои глаза, и внутри меня всё холодеет.

— А ты не знаешь?! — Клео почти срывается на крик. — Пока ты всю ночь развлекалась со своим дружком, — она брезгливо оглядывает Луи, — меня отшили. Так жестоко со мной ещё не поступали.

— Мне очень жаль, Ми. Найл не должен был...

— Это всё из-за тебя! — Миддлтон подскакивает на ноги, из-за чего я пячусь назад.

— Я понимаю, тебе очень обидно, но я бы никогда в жизни не помешала вам.

— Ты во всём виновата! — она тычет в меня указательным пальцем. — Это всё твоя вина!

Истерика Клео пугает не только меня, но и стоящего рядом Луи. Спрятав ладони в спортивные штаны, он с неподдельным удивлением наблюдает за происходящим представлением и держится поближе ко мне, чтобы в случае чего защитить меня.

— Ми, как я могу быть виноват в том, что Найл тебе отказал?

— Он влюблён в тебя!

На улице резко становится тихо. Моё сердце ухает в пятки и, кажется, я его больше не чувствую.