Prisoners

Сидя на заднем кресле машины Найла, через окно рассматриваю огромный особняк Дейва, к которому мы подъезжаем.

Холден заранее назначил вечеринку у себя, но из-за победы в матче с Лидским университетом событие кажется более символичным. Для всей команды это стало таким масштабным результатом, что они уже третий раз за неделю отмечают своё достижение.

Вечеринка проводится не только внутри, но и во дворе особняка. Студенты и приглашённые скапливаются даже на подъездной дорожке, будто здесь веселее, чем внутри. Найл, проезжая мимо вечеринки, находит место для парковки чуть дальше, из-за чего нам приходится пройти обратно к особняку. Первое, что я замечаю благодаря громкому смеху Зейна, — это компания парней, среди которых также есть Луи. Они стоят у массивного «Рендж-ровера», курят и наслаждаются беседой больше, чем вечеринкой.

Самым первым меня замечает Тео, даря широкую приветственную улыбку. Он расталкивает всех, чтобы скорее добраться до меня, и зажимает в крепких объятиях.

— Я тоже рада тебя видеть, — хлопаю его по спине в надежде освободиться и снова задышать.

— Луи говорил, что ты совсем не тусуешься. Не ожидал тебя тут увидеть.

— Томлинсон иногда врёт.

Оказываюсь в кругу парней, но смотрит на меня, выпуская густой дым в сторону, только Луи. Ребята что-то увлечённо обсуждают, перебивая друг друга, а я не могу уловить суть разговора, как и уйти, потому что Деккер удерживает меня, закинув руку на плечо. Томлинсон, не разрывая со мной зрительный контакт, выкидывает сигарету и возвращается в круг с моей стороны.

— Ты всё-таки пришла.

— Ты распускаешь слухи обо мне, — я смущаюсь даже от того, что Томлинсон очень хорошо выглядит сегодня. — Твои друзья плохого обо мне мнения.

— Рад, что ты здесь, — он игнорирует мои слова. — Прекрасно выглядишь.

Луи добивает меня, его улыбка наносит последний смертельный удар. Не могу смотреть ему в глаза — лишь кусаю щёку изнутри, дёргаю браслет на запястье и разглядываю свои кеды. В то время как Томлинсон явно счастлив от того, что его слова оказывают на меня особое впечатление.

— То, что ты заучка — это факт, — парень опускает ладонь на мою талию и вытягивает из объятий Тео. — Познакомлю тебя с твоим фанатом.

— С самим собой?

Усмехаясь, Луи костяшками пальцев стучит по заднему стеклу «Рендж-ровера». Долго ничего не происходит, а когда стекло опускается, из салона выплывает облако дыма, скрывая пассажира. Дым пахнет фруктами и растворяется слишком медленно, словно нарочно пряча от моих глаз ранее упомянутого поклонника. Томлинсон размахивает передо мной ладонью, и это позволяет мне рассмотреть в салоне парня в солнцезащитных очках.

Затягиваясь электронной сигаретой, таинственный незнакомец двигается ближе к окну и дарит широкую улыбку, после чего выпускает фруктовый пар мне в лицо. Бледная кожа контрастирует с чёрной шёлковой рубашкой, застёгнутой на все пуговицы, вьющиеся крупными кудрями волосы достают до подбородка, а за тёмными линзами очков не видно глаз, только моё отражение.

— Гарри, — он протягивает мне ладонь. — Гарри Стайлс.

Обрадовавшись знакомому имени, обхватываю холодные длинные пальцы своими, отвечая на крепкое рукопожатие.

— Лори. Лори Джефферсон.

Его улыбка становится шире, обнажая зубы как у кролика, и на одной щеке появляется ямочка.

Когда мы размыкаем наши руки, Гарри вновь садится вглубь салона «Рейндж-ровера» и поднимает стекло.

— Он стеснительный, — почти шёпотом говорит Луи. — Но он правда хотел с тобой познакомиться.

— Я тоже, — шокированная необычным знакомством, не сдерживаю улыбку. — Он интересный.

— Ты ещё не видела его в полном угаре, — добавляет Тео.

Деккер такой счастливый, что кажется, будто он вот-вот выпрыгнет из штанов. Но не могу не добавить, что его настроение очень заразительное.

Ловлю на себе изумлённый взгляд Клео, которая стоит одна чуть в стороне. Найл оставил её, общаясь с ребятами из команды, но поглядывает на меня не менее удивлёнными глазами.

— Прости, — тут же оказываюсь рядом с подругой. — Нужно было со всеми поздороваться.

— Я вижу, какая ты стала популярная, — Миддлтон оглядывает Тео с ног до головы. — Тебя здесь рады видеть.

— Это друзья Луи.

— Ну конечно, — она усмехается, — у такого красивого парня будут такие же красивые друзья.

— Но мы всё равно проводим вечер вместе, я тебя не оставлю.

— Разумеется.

Томлинсон внезапно оказывается между нами и, обнимая нас двоих за плечи, ведёт в особняк, где находится эпицентр всего веселья.

— Девочки, — он смотрит на нас по очереди, когда мы поднимаемся на крыльцо, — готовы хорошо провести время?

— Неужели ты это можешь обеспечить?

— Без сомнений, девочка без имени. Хотите выпить?

— Меня зовут Клео.

— Точно, так я и поверил.

Когда мы попадаем в дом, музыка оглушает сразу же, потому что здесь она звучит громче, чем на улице. Освещение во всех комнатах приглушено для особого антуража, везде много людей и алкоголя, из-за чего огромный особняк толком не разглядеть, и мне уже жаль того, кто после будет наводить здесь порядок. Луи проталкивает нас к островку на кухне — сердце этой вечеринки, куда собрали всю выпивку: много пива, сидра, водки и сока. Какой-то парень прямо из горла делает жадный глоток водки и тут же в рот заливает апельсиновый сок. Это картина меня отпугивает, ведь он даже не морщится, словно выпивает воду, поэтому я тянусь за закрытой бутылкой яблочного сидра.

Вскидывая брови в знак одобрения, Луи берёт то же самое и предлагает нам стукнуться бутылками. Клео, начиная, как и мы, с малого, берёт медовое пиво.

— И всё же меня зовут Клео, — не унимается она после того, как мы чокаемся и делаем по первому глотку.

— Хорошо-хорошо, — парень поднимает ладони в защитном жесте. — Тогда меня зовут Льюис.

— ЭлДжей, он надо мной издевается.

— Не обращай внимания, — усмехаюсь. — У Льюиса сегодня хорошее настроение.

— Сегодня праздник, — он поднимает бутылку, словно произносит тост, — ты выбралась в люди, да и ещё куда! Вечеринка Холдена!

— Между прочим, я тут часто бывала. Ми не даст соврать.

— Не видел тебя здесь раньше.

— Давай подумаем, почему.

Томлинсон щурит глаза, делая глоток сидра из бутылки. Мы играем в гляделки, с помощью которых ведём немой разговор. Миддлтон полностью игнорирует это с видом человека, которому очень интересен состав алкогольного напитка.

На каждой масштабной вечеринке я тот самый актёр массовки: я как бы есть, но никто, к счастью, не замечает, вряд ли запоминает меня и тем более никто не говорит обо мне. Луи же наоборот своей харизмой и неподдельным очарованием привлекает к себе людей, его с радостью принимают в любую компанию и постоянно предлагают выпить. Он всегда где-то в центре, что очевидно ему нравится, и не упускает возможности незабываемо провести время, поэтому ни одна вечеринка не проходит без его упоминания. То же самое можно сказать о Зейне Малике, но тот продолжает наслаждаться своей популярностью без моего присутствия.

— Я очень хочу сегодня напиться, — Клео прижимается губами к стеклянному горлышку и после вытирает их ладонью. — Не могу больше думать о разводе и работе. К тому же мне нужна смелость, чтобы соблазнить одного красавчика.

— Надеюсь, не меня?

— Нет.

— Зейна?

— Вы, может, и красивые, — Клео пожимает плечами, — но немного не в моём вкусе. По тебе уже одна сохнет, у неё вон, слюни текут.

Аккуратно пинаю подругу, чтобы она перестала болтать, а Луи это смешит. При слабом свете не видно, как краснеют мои щёки, что мне сейчас на руку, но парню всё равно заметно, как я пытаюсь бороться со смущением.

— Хочешь повторить рождественскую вечеринку?

— Тихо, Лори, — Миддлтон выставляет ладонь, — мы это не вспоминаем.

— А что было на рождественской вечеринке? — Луи выжидающе смотрит на нас.

— Зарождение любви, крепкой и вечной.

— Сам парень об этом знает?

— Я не понимаю, ЭлДжей, как ты его терпишь.

В то время как Клео закатывает глаза, мы смеёмся. Томлинсон предлагает переместиться на импровизированный танцпол, который организовали в гостиной, раздвинув мебель. Миддлтон, уже на ходу пританцовывая, быстро вливается в толпу и, поднимая руки, двигается в такт музыки. Допивая напиток, Луи тоже начинает танцевать. Он запрокидывает голову назад, залпом выпивая яблочный сидр, и танцует с пустой бутылкой, как с важным атрибутом выдуманной им хореографии. Томлинсон умудряется отдать бутылку случайной девушке, которая проходит мимо, и демонстрирует смешные движения. Улыбаюсь, стоя на расстоянии от танцующей толпы, и обнимаю сидр, как спасательный круг. Парень весело двигает плечами и дёргает головой, пытаясь соблазнить меня танцевать с ним, но меня это больше веселит, чем мотивирует. Резкие движения плечами, трюки руками и раскачивания бёдрами воплощают выражение «танцуй так, будто никто не смотрит». Смеюсь, качаю головой на его призывы танцевать и пью сидр, который с каждым глотком всё сильнее бьёт в голову.

— Идём, — Луи жестом руки снова приглашает присоединиться. — Потанцуй со мной, Бэтмен. Город без тебя не погибнет.

Нахожу кофейный столик, куда ставлю пустую бутылку, но на танцпол не выхожу, оставаясь в сторонке и обнимая себя за талию. Луи, закатывая глаза, выходит вперёд и хватает меня за руку, чтобы затащить в толпу. Он берёт мои ладони в свои и завлекает в танец, больше похожий на простые покачивания и топтание на месте в такт музыки. Уверенность Томлинсона смущает и вызывает улыбку, но он изо всех сил старается выбить из меня лучшие танцевальные па.

Когда включается более спокойная песня, Луи прокручивает меня вокруг своей оси, держа наши руки у меня над головой, и прижимает к себе. Мы продолжаем двигаться в объятиях, одна его рука покоится у меня на талии, а вторая держит мою ладонь. Томлинсон так близко, что я ощущаю горячее дыхание на своих губах и в данный момент лучше слышу биение своего сердца, чем незамысловатый бит музыки. Не нахожу в себе уверенности, чтобы посмотреть парню в глаза — его улыбка действует на меня, как криптонит на супермена. Ищу на танцполе Клео, а она танцует в компании Найла, который раздобыл для неё новую выпивку. Сам же он сегодня пьёт воду и сок.

— Ты волнуешься? — Луи наклоняется к моему уху, чтобы я услышала его.

Вопросительно вскидываю брови, что вызывает его смешок.

— У тебя вспотели ладошки.

Ошарашенная, выдёргиваю руку из хватки парня и тщательно тру ладонь о джинсы.

— Тут просто жарко, — оправдываюсь, опуская ладони на плечи Луи. — Людей много.

— Конечно, Лори, — рука Томлинсона медленно спускается с талии на поясницу, и он чуть сильнее прижимает меня к себе, не прекращая двигаться под музыку. — А пульс твой зашкаливает, потому что танцы очень выматывают.

— Да, именно так.

Ожидаю презрение в глазах людей за нашу близость прямо посреди гостиной, но смотрит на нас только Найл. Клео слишком занята движениями бёдер в попытке привлечь внимание друга. Он ведёт себя как строгий надзиратель на школьной дискотеке, где нужно танцевать друг с другом на расстоянии вытянутых рук, а крепче колы ничего не бывает.

Мелодия сменяется на более ритмичную, из-за чего настроение на танцполе меняется. Луи не позволяет отойти далеко и смешно двигает бёдрами и плечами одновременно. Я очень сильно смеюсь, покачивая головой, но его танцы слишком заразительны, чтобы не повторять. Изо всех сил стараюсь выдать адекватные движения, но я не танцор, и под внимательным взглядом Томлинсона становится стыдно.

— Дашь мне пару уроков? — тянусь к его уху. — Тоже хочу так уметь.

— Ты прекрасно танцуешь, Лори.

— Я больше похожа на рыбу, выброшенную на берег.

— Ты танцуешь, Капитан Америка, а кто-то всю ночь просидит на диване. Ты уже намного круче, чем они все. Плевать, как именно ты танцуешь. Можешь даже показать тверк и разорвать танцпол.

— Моего тверка ты не дождёшься.

— Как жаль, — его горячие ладони скользят по спине вниз к бёдрам. — Это была моя мечта. Позже поплачу из-за этого.

У новой песни начинается очень энергичный припев, и Луи отступает, чтобы мы прыгали вместе с толпой, выкрикивая знакомые слова. Из неоткуда появляется Тео и, обнимая нас обоих, присоединяется к нашему танцу. Он знает слова наизусть, излучает самое радостное настроение и готов перетанцевать любого на этой вечеринке. Я сильно ошибалась, когда хотела личные уроки танца с Луи — нужно просить их у Деккера-младшего: он станцует для меня не только тверк, но и танго. Но песня заканчивается, Тео что-то шепчет Томлинсону на ухо и ворует у меня партнёра по танцам.

— Я должен сказать тост, — объясняет Луи, и они скрываются в другой комнате.

Мне ничего не остаётся, как присоединиться к друзьям. Мы по привычке формируем наш маленький круг и все начинаем визжать, когда включается наша любимая песня. Найл открывает камеру, чтобы сделать несколько видео и фотографий и затем пополнить ими истории в Инстаграме. Клео тихонько признаётся, что у неё всё идёт по плану, и это не может не радовать меня сейчас, но я скучаю по рукам Луи и постоянно ищу его в толпе.

+++

Прикрыв веки, вытягиваю ноги на шезлонге и прикладываю холодную бутылку пива к виску. Тело благодарит за отдых, и даже от того, что здесь музыка звучит не так громко, ушам становится легче.

Перед нами пустой бассейн, потому что купаться ещё холодно. Музыка попадает сюда через открытые двери, поэтому во дворе тоже собрались люди, чтобы повеселиться на свежем воздухе.

— Сколько мне нужно ещё выпить, — Клео, сидя на соседнем шезлонге, разбалтывает содержимое пластикового стакана, — чтобы затащить Найла наверх?

— Ты уже в стельку, Ми.

— Тихо, ЭлДжей, — она прикладывает палец к губам. — У меня всё под контролем.

— Правда?

— Между прочим, — Миддлтон икает, и это сбивает её настолько, что она на пару секунд теряется. — Между прочим, мы дважды чуть не поцеловались. Нам вечно кто-то мешает.

— Мешает то, что Найл не... — я осекаюсь, боясь говорить правду прямо, к тому же очень пьяной Клео. — Хочешь, я с ним поговорю? Не сейчас, конечно, а когда ты будешь трезвая.

— Не надо. Это только моё дело. Я сама могу добиться парня.

Протягиваю бутылку, чтобы Клео ударила по ней своим стаканом, и мы выпиваем. Для меня это лишь третья бутылка не очень крепкого алкоголя, а вот Миддлтон налегает так, будто не хочет помнить на утро события этой ночи. Она допивает содержимое стакана и, оставив его на плитке, ложится на шезлонг. Её прищуренные глаза смотрят на Хорана, который играет в настольный футбол у раскрытых стеклянных дверей особняка.

— Ты пытаешься раздеть его взглядом?

— Я сделала это ещё пару минут назад.

Мы издаём тихие смешки. Клео зарывается пальцами в волосы и оттягивает их, шумно выдыхая. Из дома доносится песня Arctic Monkeys, и я невольно вспоминаю Томлинсона и то, как мы сидели в музыкальном кабинете и составляли плейлист с дурацким названием. Но я до сих пор его не переименовала. Вряд ли бы это имело смысл, ведь Луи вернёт название обратно или придумает нового исполнителя, из-за которого я сильно возбуждаюсь.

— Ты чего лыбишься? — Миддлтон своей ногой задевает мою.

— Нравится вечеринка.

— И Луи тут не при чём?

— Нет, — хмурю брови. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что он уже десять минут на тебя пялится.

Приподнимаясь на локтях, ищу во дворе Луи. Он сидит за большим столом в компании друзей — они играют в игру, в которой в качестве наказания нужно выпить странную жидкость в стакане. Томлинсон действительно смотрит на меня и, когда наши взгляды встречаются, играет бровями.

— Что между вами? Вы уже встречаетесь?

— Нет, — отворачиваюсь, — у нас ещё ничего не было.

— Под «ничего» ты имеешь в виду горячий секс с самым желанным парнем или скромный чмок в щёку в твоём стиле?

— Эй, — пихаю подругу, вызывая у неё хрюкающий смех. — Поцелуй в щёку был.

— Ты ему чертовски нравишься. Он тебя сейчас сожрёт взглядом.

— Прекрати.

— С тех пор как мы сюда пришли, Луи как будто ни разу не оторвал от тебя глаз, а Найл так и не удосужился взглянуть на меня хотя бы разок.

— Не сравнивай, пожалуйста.

— Я бы на твоём месте, — Клео снова икает, — пошла и отдалась ему прямо на этом столе.

Она расставляет ноги и руки, демонстрируя, как бы поступила на моём месте, и заставляет меня громко смеяться. В её лице столько серьёзности и ни капли веселья, что мне уже кажется, что Клео сейчас встанет и действительно отдастся Томлинсону.

— Что тебя держит?

— Ты о чём? — половина лица уже горит из-за постоянного взгляда Луи. — Почему я до сих пор не отдалась ему?

— Почему ты не даёшь ему зелёный свет?

Я бы рассказала Клео о том, как я пыталась построить между мной и Луи границу, чтобы мы остались друзьями, как прочитала сообщение, которое не должна была видеть, как боюсь его и тех секретов, что он хранит, но мне проще промолчать и пожать плечами, словно я сама запуталась в своих чувствах.

— Дура ты, — Миддлтон переворачивается на бок и подкладывает ладони под щёку. — Иди к нему.

— Что?

— Ты ещё и глухая. Подойди к нему, сыграй с ними. Он же явно этого хочет.

— Ты же сейчас уснёшь.

— Я лишь секунду отдохну и снова кинусь в бой. Найл уже проиграл две партии, его нужно будет утешать.

Прижимаюсь губами к бутылке, разом допивая пиво, и очень неуверенно иду к столу. Останавливаясь рядом с Луи, заправляю волосы за уши и прячу ладони в задние карманы джинсов. Свободных стульев нет, поблизости их тоже не найти. Слева от Томлинсона сидит Малик, а справа — Деккер, напротив них заняла место Кейт рядом с её подругами. Остальных ребят я либо видела в университете, либо встречаю впервые.

— Лори, будешь играть? — Тео машет мне рукой.

— Садись, — Луи хлопает себя по бёдрам, чтобы я села ему на колени. — Давай же, Джефферсон.

Помедлив, присаживаюсь на колени парня, и он тут же обнимает меня за талию и опускает подбородок на моё плечо.

— Во что вы играете?

— Правда или действие, — объясняет Луи, а какой-то парень ставит для меня стакан и наливает туда алкоголь неестественного цвета. — Мы по очереди загадываем друг другу задания, если кто-то отказывается выполнять, то нужно это выпить.

— А что там?

— Всё, — он протягивает мне мой стакан, чтобы я понюхала. — Это адская смесь, прямой удар по печени.

Пахнет очень отталкивающе. От одного вздоха кружит голову.

Сейчас Тео задаёт вопрос Зейну, и тот выбирает правду: так как он не хочет пить текилу из пупка девушки по соседству в качестве действия, ему приходится признаться, что однажды у него был тройничок с двумя старшекурсницами. Все протягивают одобряющее «о» и аплодируют.

Малик обращается к девушке рядом, из пупка которой отказался пить текилу, и она без раздумий выбирает действие. Эта воинственная брюнетка встаёт с места, обходит стол и дарит Деккеру французский поцелуй. Поморщившись, прикрываю глаза рукой.

Некоторые отказываются рассказывать правду или выполнять действия, поэтому они выпивают жижу из стакана, которая заставляет их раскраснеться и закашляться. Вдруг очередь доходит до Кейт, чтобы задать кому-то вопрос. Миллер, ухмыляясь, поправляет волосы и переглядывается со своими подругами.

— Лори, — она складывает руки на столе, а я напрягаюсь, — правда или действие? Расскажи, что тебя связывает с Луи, или поцелуй Зейна, засунув руку ему в трусы.

Хмыкнув, Малик откидывается на спинку стула и разглядывает свои кроссовки. Смотрю на Томлинсона, замечая в нём неподдельный интерес, но он шепчет, что я могу прямо сейчас выйти из игры. Кейт терпеливо ждёт и давит своим взглядом, словно пытается задушить.

Хватая стакан, залпом осушаю его. Рот и горло моментально обжигает, глаза так слезятся, что я начинаю плакать, а из-за кашля начинает гореть лицо. Луи поддерживающе гладит по спине, но я не могу даже вздохнуть.

— Вау, супермен. Это впечатляет. Но мне теперь самому хочется узнать правду.

Мне хлопают, будто я показала тройное сальто назад и села на шпагат. Вытирая мокрые глаза, качаю головой. Боль постепенно проходит, и я начинаю жадно глотать воздух, из-за чего снова захожусь кашлем.

— И что же нас связывает?

— Тебе лучше не знать, Томлинсон, — я вынуждена говорить шёпотом, потому что горло словно рвётся от звука. — Я же не зря выпила это.

Он тихонько усмехается, а хватка на моей талии становится крепче.

— Ей не наливать, — Луи ладонью накрывает мой стакан, куда парень хочет снова налить ядерную жидкость. — Мне она нужна живая.

Оставшись недовольной, Кейт перешёптывается с девочками и заявляет, что устала играть в эту бессмыслицу. Они втроём покидают стол, уходя в дом, а парни выпивают намешанный алкоголь, но, на моё удивление, их так не мучают последствия. Томлинсон к своему стакану не прикасается.

— Ты ещё не устала? — парень, не выпуская меня из своих объятий, просит у кого-то принести мне воды.

— Который час? — я с благодарностью принимаю стакан.

— Около трёх, я давно перестал следить за временем.

Тео пожимает руку Зейну, благодаря за содействие в игре, а Малик треплет его волосы.

— Я бы не отказалась лечь поспать.

— Так же, как твоя подруга?

Смотрю, куда указывает Луи. Свернувшись в позу эмбриона, Клео спит на шезлонге, а на краю сидит Найл и легонько трясёт её за плечо.

— Поехали со мной, — Томлинсон помогает мне встать. — Скажу ребятам, что мы уезжаем.

— Ты сядешь за руль?

— Нет, сегодня водит Майкл.

Луи переплетает наши пальцы и вместе со мной ищет друзей в особняке. Вечеринка уже заметно успокоилась, гости притихли и разбрелись по разным уголкам дома. Многие уже разошлись или уснули в первом попавшемся месте. Повсюду разбросаны пластиковые стаканы и пустые бутылки, валяются пачки сигарет и окурки, и, мне кажется, мы натыкаемся на открытую упаковку презервативов.

Мы находим Гарри на огромном диване в обнимку с двумя девушками: одна слишком пьяная, что придаёт ей смелости приставать к парню, и вторая молча сидит в его объятиях, барабаня пальцами по пустому стакану. В этот раз очки играют роль обруча, который держит длинные кудрявые волосы парня, а мне открывается вид на его щенячьи зелёные глаза.

— Едешь домой? — Томлинсон носком кроссовка задевает ботинок друга, чтобы привлечь его внимание. — Мы уезжаем.

— Вечеринка уже закончилась? — Гарри Стайлс, демонстрируя ямочку на щеке, оглядывает меня с ног до головы, словно видит впервые, и задерживается взглядом на наших переплетённых руках. — Я многое пропустил.

— Прощайся с девочками и поехали.

Томлинсон не ждёт друга, выводит меня на улицу и указывает на «Рендж-ровер». Уже знакомый мне парень — он охранял крышу клуба, куда позвал меня Луи — курит, опираясь на капот, и говорит по телефону. Заметив нас, он кивает и завершает звонок.

— Ты сегодня в адеквате, Томмо.

— Я сегодня с дамой, Майкл, — гордо заявляет Луи и подталкивает меня, опустив ладонь мне на талию. — Сам понимаешь, не хочется позориться. А вот Стайлс обдолбался.

— Впрочем, ничего нового.

Они издают смешки, а я не могу разделить их веселья. Майкл протягивает мне ладонь.

— Майкл, — он улыбается с зажатой губами сигаретой. — Готовься, Лори, поездка будет весёлой.

У меня вошло в привычку удивляться с того, что каждый друг Луи знает обо мне.

— Почему?

— Когда Гарри накурится, он никому не даёт покоя.

— А тебе не скучно быть единственным трезвым?

— Сегодня моя очередь быть за рулём, в следующий раз я наверстаю упущенное.

Вместе с покидающими вечеринку выходит Стайлс, жадно прикладываясь к бутылке с водой. Его немного шатает, взгляд расфокусирован. Парень опускает очки, для устойчивости опирается рукой о крышу машины и в открытую смотрит на меня.

— Гарри, — он пожимает мою руку. — Гарри Стайлс.

— Мы уже знакомы.

— Разве? Прости, не напомнишь, ты та, что сделала мне минет в туалете, или та, что предлагала тройничок с её парнем?

Я так широко округляю глаза, что они могут выкатиться мне на лицо.

— Лучше бы ты травил анекдоты, — между нами встаёт Луи. — Садись в машину.

Стайлс задумчиво смотрит на друга, затем на меня, и так несколько раз, пока у него что-то не кликает в мозгу.

— Прости, брат, — Гарри поднимает ладони. — Я не знал, что это твоя девушка. Лори, Томмо часто о тебе рассказывал, очень признателен. Ваше величество, Гарри Стайлс к вашим услугам.

Мне становится дико смешно, ещё громче смеюсь, когда Томлинсон пытается усадить друга в машину, а тот сопротивляется, хватаясь двумя руками за дверной проём и крича, что его насилуют.

Майкл приглашает сесть на переднее сидение, открывая для меня дверь, и сам устраивается на водительском. Гарри наконец слушается и, устроившись позади меня, выглядывает между двух сидений.

— Хотите анекдот?

Все молчат, явно зная, что за этим стоит, поэтому Стайлс поворачивает голову в мою сторону.

— Пожалуй, откажусь.

— Значит, расскажу, — он откидывается назад. — Встретил я как-то косую девушку, но мы с ней быстро расстались, потому что взгляды не сошлись. Она положила глаз на другого парня.

Сдерживаю улыбку, поджимая губы. Меня больше смешит то, с какой манерой рассказывает Гарри: медленно, без эмоций, будто бормочет себе под нос свои мысли. Луи и Майкл не реагируют.

Я представляла знакомство с Гарри абсолютно не таким, по рассказам Луи у меня сложилась немного иная картинка о нём.

— Куда мы едем? — уточняет Стайлс. — Где-то ещё есть вечеринка? Согласен, эта была так себе, слабенько, я бы поставил шесть из десяти.

— Ты едешь домой, Гарри.

Майкл поглядывает за парнем через зеркало заднего вида, на что тот показывает ему язык.

— Домой к Томмо? — Гарри тянется руками к Луи, чтобы его пощекотать. — Где Лиам устроит нам королевское чаепитие? Мы будем напыщенно сидеть в кругу и оттопыривать мизинцы?

Эту шутку поддерживают все, по очереди издавая смешки. Даже я усмехаюсь, представляя эту картину, хотя ещё не знакома с Лиамом и его манерами.

— Сначала нужно будет припудриться, — добавляет Майкл, — и гейским гелем уложить волосы.

— Не забудь, что важно прийти с бритой задницей, — сзади комментирует Луи.

— Точно, фейсконтроль не пропустит.

— Я бы сказал, очкоконтроль.

Салон машины заполняется громким смехом парней. Прижимаю кулак к губам и качаю головой. Мне ещё сильнее захотелось познакомиться с таинственным соседом Луи.

— Мы не забыли твоего комнатушника? — Стайлс обращается к Томлинсону. — Того, который красивее.

— У Зейна сегодня другие планы.

Чёрный «Рендж-ровер» останавливается уже на знакомой мне улице возле многоэтажного жилого дома. Именно здесь я по своей неосторожности прочитала злосчастное сообщение про мост и оружие. Тогда я не догадывалась, что Луи приезжал к Гарри.

— Я заведу его, — Томлинсон хлопает Майкла плечу и выходит из машины. — Пойдём, брат, спать.

— Ты ляжешь со мной?

— Конечно, дорогой.

Луи и Гарри скрываются за дверьми. Сцепив руки в замок, опускаю их перед собой и ногой отбиваю нервный ритм. Майкл, не обращая внимания на повисшую тишину, смотрит в экран телефона и время от времени улыбается, когда натыкается на что-то интересное. У меня появляется неконтролируемое желание задать ему уйму вопросов, которые уже давно не дают мне спать по ночам, но я совершенно не знаю, как он может отреагировать на моё любопытство.

А вдруг он неожиданно достанет пистолет и потребует поклясться в вечном молчании о том, что мне известно?

— Всё в порядке? — он замечает, как сильно дёргается у меня нога.

Я замираю и смотрю в окно на высокое здание.

— Да.

Когда Луи возвращается в приподнятом настроении, я выдыхаю с некоторым облегчением. Машина трогается с места, Томлинсон рассказывает о том, как он с трудом отвёл Стайлса в комнату и чуть не остался с ним спать, потому что друг пытался накрыть его пледом и придавить к матрасу своим телом.

Никто не собирается отвозить меня до общежития, поэтому нас высаживают в жилом районе с домами из кирпича. Машу Майклу рукой на прощанье, а Луи роется в карманах, чтобы найти ключи.

— Вот так вот ты затаскиваешь девушек к себе.

— Только тебя, — Луи пропускает меня первой. — Другие сами ко мне бегут.

— Перед мистером Меня-хотят-все-девушки-универа только ленивая не раздвинет ноги.

— Насколько я помню, ты очень трудолюбивая.

Пихаю его в бок, чем вызываю тихий смех.

Мы поднимаемся на четвёртый этаж, Луи приглашает меня войти и просит чувствовать себя как дома. Я попадаю в огромную комнату, которая служит прихожей, гостиной и кухней одновременно. У входной двери примостился комод, где Томлинсон оставляет ключи, а с другой стороны — крючки для одежды и маленький шкаф. Сердце комнаты — это большой диван, кожаное кресло с кофейным столиком и квадратный телевизор на тумбочке. Эту импровизированную гостиную отделяет от кухни невысокая стенка, выложенная из красного кирпича, а на ней стоят зелёные комнатные растения в бежевых горшках с надписями. Как оказывается, эти надписи оставили жильцы этой необычной квартирки: «Малик дрочит под классику», «Томмо полный кретин», «Пейно любит яйца, не куриные», «Кто это читает, тот бреет задницу». Этих надписей очень много, и каждая вызывает у меня смех. Где-то я узнаю почерк Луи, но в целом кажется, что каждый гость этой квартиры оставлял своё послание, в основном пошлое.

— Там где-то в горшке лежит маркер, — Томлинсон бегает по квартире, словно пытается навести порядок. — Можешь что-нибудь написать. Я потом прочитаю.

Я не решаюсь писать, оставляя это дело на потом, когда у меня в более трезвом состоянии будет вдохновение на что-то интересное.

К стене с цветами придвинут обеденный стол, вокруг него стоят стулья, а по периметру второй половины комнаты растянулась маленькая кухня с ретро холодильником красного цвета. Со стороны гостиной есть две двери в другие комнаты, одна из которых — ванная, а на кухне есть третья дверь, через которую можно попасть в чью-то спальню.

— Будешь спать там, — Луи выходит из ванной и указывает на дверь. — Я лягу на диван.

— Слушай, я не хочу, чтобы ты из-за меня спал на диване, поэтому ложись на кровать.

— Нет, — он усмехается, — диван и есть моё место. Я всегда здесь сплю.

Томлинсон никак больше не комментирует это, достаёт из дивана подушку с одеялом и готовит для себя спальное место, поэтому я шокировано стою посреди комнаты.

— У тебя нет своей комнаты?

— Скажем так, — Луи снимает серую толстовку и остаётся в футболке, — мне временно пришлось пожить у ребят, поэтому мне выделили место здесь.

— Это же неудобно. Как давно ты тут живёшь?

— Наверное, полгода. На самом деле мне много не нужно, да и к тому же я редко тут бываю. Прихожу поспать.

Луи уходит в комнату, где я должна буду лечь спать, и я подхожу к дивану, чтобы проверить его удобство. На низком столике лежит телефон парня экраном вниз, а под прозрачным чехлом спрятан пластырь, который я дала Томлинсону, чтобы заклеить рану на носу. Усевшись на диван, улыбаюсь, как настоящая дурочка, и ничего не могу с собой поделать. Не сразу осознаю, что Луи наблюдает за мной, опираясь плечом на дверной косяк.

— Понимаю, что не это ты ожидала увидеть, — он преодолевает расстояние до дивана и садится рядом, — явно представления обо мне были другие. Но пока что я вынужден довольствоваться тем, что есть. Так надо.

— Я ничего не ожидала. Зато у тебя весёлые соседи. Правда юмор немного специфический.

— Ты про яйца и задницы? — уставший, Луи опускается на подушку за моей спиной, и мне приходится повернуться, чтобы видеть его лицо. — Зейн обожает шутить про гладкость Лиама во всех местах.

— Я даже не буду об этом спрашивать.

Я неожиданно зеваю, вероятно, долгая ночь и алкоголь дают о себе знать, и Луи рефлекторно делает то же самое.

— Джефферсон, ты...

— Что?

Он долго смотрит на меня, будто размышляет, стоит говорить или нет. Его чёлка мягко падает на сторону, и Томлинсон ужасно очаровательно выглядит на фоне белой подушки.

— Ты одновременно мой яд и противоядие.

— Ты о чём? — спрашиваю через улыбку.

— Сидишь тут красивая, любезничаешь со мной. Мне очень тепло от того, что ты сейчас рядом. Но меня разрывает изнутри от того, что я не могу подойти к тебе ближе.

Если бы он знал, какой салют взрывается у меня в груди от его слов, он бы и не подумал говорить такие вещи.

— Я же тебя не отталкиваю.

— Ты делаешь это неосознанно, и это правильно. Ты много раз отшивала меня, отказывала в поцелуях, не отвечала взаимностью. И каждый раз это подталкивает меня добиваться тебя, заслужить тебя. Мне хочется горы свернуть ради твоего заветного «да».

— Ты так говоришь, будто я перед твоим носом закрывала дверь. Если бы я тебя избегала, сидела бы я здесь?

— Я же знаю, что ты боишься меня, — Луи следит за моей реакцией, а я от этих слов опускаю взгляд. — У тебя есть сомнения, и они вполне оправданы. Я тебя совершенно не заслуживаю, Паучок. Я тебя испорчу, как всё, к чему прикасаюсь. Я должен тебя оттолкнуть и дать свободу, чтобы не ломать твою жизнь. Но я чёртов эгоист, ты так сильно мне нравишься, Лори, что я не могу думать о том, что ты не со мной.

— Лу, прекрати.

— Ага, — он выставляет палец. — Вот когда ты меня так называешь, я за себя вообще не ручаюсь.

У меня нет слов, чтобы продолжать разговор. Я слишком много услышала, и всё это напрочь сломало мои установки и стены дружбы, которые, как я думала, были для меня защитой.

Я ему нравлюсь.

— Пожалуйста, иди ко мне.

Луи, обхватывая мою руку, тянет меня на себя, из-за чего я вынуждена улечься у него под боком, опустив голову на грудь. Слушаю его неспокойное сердцебиение, а он крепко обнимает меня, словно нуждается в этом больше, чем в воздухе.

— Ты пьян, Луи.

— Разве что немножко.

— У меня есть сомнения, потому что я плохо тебя знаю, но это временно. И я уверена, что ты не портишь мою жизнь.

Рука Томлинсона, что покоится на моём плече, приходит в движение, он большим пальцем водит вверх-вниз. Это маленькое действие вызывает бурную волну удовольствия, и я автоматически закрываю глаза, чтобы лучше запомнить эти ощущения.

— Эти трудности временные, — парень говорит чуть тише. — Я обещаю тебе, что всё наладится. Я обязательно со всем разберусь, и тебе больше не за что будет волноваться. Кроме того, что передо мной хочет раздвинуть ноги каждая девушка.

Беззвучно смеюсь, уткнувшись носом в его грудь. От него приятно пахнет мужским парфюмом, сигаретами с ментолом и алкоголем. Этот запах пьянит меня ещё сильнее. А тепло, исходящее от его тела, заставляет появиться желанию никогда не отпускать его.

— Луи, я не думаю, что ты плохой. И мне нравится, что ты эгоист. Твоя работа, конечно, меня пугает, но ты... Я считаю, что ты хороший. Тебе даже не нужно меня добиваться, я и так даю тебе зелёный свет.

Как же сложно признаться даже самой себе, что Луи Томлинсон мне нравится. Нет, я ещё к этому абсолютно не готова.

— Меня радует, что ты так думаешь, но ты сильно ошибаешься, Супермен. Я бы очень хотел, чтобы всё было иначе. Прости.

Он что-то не договаривает, за что сейчас пытается извиниться. И если бы я знала, что он считает своей виной передо мной, я бы попробовала простить и убедить его в обратном.

Он продолжает водить пальцем по моему плечу, что будоражит меня, но при этом очень успокаивает. Не знаю, как так, но Луи Томлинсон вызывает у меня сразу весь спектр эмоций.

— Ты извиняешься за то, чего ещё не сделал. Давай решать проблемы по мере их поступления, но проблем пока нет...

Замечаю, что поглаживания прекратились, а дыхание Луи стало спокойным.

— Лу?

Ответа не следует, потому что во сне он уже не слышит меня. Сил звать у меня больше нет. Его крепкие объятия действуют на меня как снотворное, а пьяные разговоры только сильнее утомляют. Кажется, мы засыпаем с включённым светом и прямо в одежде. Но мне так комфортно, что я уже ни о чём не думаю.