В медицине я ещё с таким не сталкивался
Мак
Глядя внимательно в окно иллюминатора, я разглядывал мимо проплывающие пушистые облака, напоминающие мне вату, которую можно было найти в любой аптечке. Небо было таким ясным, чистым и спокойным. В общем, полной противоположностью моему внутреннему состоянию. Внутри меня надвигались чертовски внушительные по размеру тучи грязно-серого цвета, из-под которых вот-вот могла выйти вечно недовольная и смертоносная гроза. Состояние было отвратительное. Всё тело будто бы раскалывалось на части, как скалы, что стоят по несколько столетий. Ноющая боль беспощадно выкручивала все мои кости. Грудную клетку сдавливало так, будто бы на неё положили не меньше дюжины кирпичей. Мне было очень тяжело дышать, но я продолжал делать глубокие вдохи и заставлял легкие работать на себя. Небольшое скопление пота образовалось на моём лбу и шее. Меня слегка лихорадило, но я не подавал вида и, смотря на экран телефона, отсчитывался минуты нашего прибытия в Нью-Йорк.
После решения суда, моё состояние ухудшалось с каждым разом всё сильнее. Аппетита с каждым днём становилось всё меньше. Туманности в глазах прибавлялось всё больше, как и бессонных ночей. Мысли очень часто путались, слова, выходящие из меня, были похожи на неразборчивые фразы пятилетнего ребёнка. Я чувствовал, что со мной происходит нечто странное. Нет, даже не странное, а скорее страшное. Я терял себя, свою жизнь.
После той роковой встречи, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Внезапное вмешательство Сола подкосило меня. Я до сих пор не помнил, что было. Не знал, что пережил Сол, о чём он думал в этот момент, как встретился с теми уродами вновь, каково ему было смотреть в глаза насильникам? Я ничего этого не знал. Наша связь внезапно оборвалась, но я чувствовал, что он рядом. Выходить на контакт с ним, я не мог. Не знал, как начать и что говорить в последствии. Да и возможности не было. Частые встречи с докторами, целая куча направлений на анализы, постоянные разговоры на одни и те же темы очень сильно выматывали меня.
Даже сейчас, летя в Нью-Йорк, я понимал, что главная причина поездки заключалась в будущем лечении, которое организовал мне дядя Лэйк, подняв на уши лучших специалистов города. Сам он не смог полететь с нами, но обещал при первой же возможности нас навестить. Мужчина видел, как все два месяца из меня выходила жизнь. Он наблюдал, как я вёл себя на суде, оказывался свидетелем моих перепадов настроения и побоялся потерять ещё и единственного племянника, который у него остался. Я был безграничен ему благодарен за помощь, но мне было неловко принимать её. Я был даже готов отказаться от Нью-Йорка, если бы не душераздирающая боль в глазах Ариель. Она всегда была рядом. Постоянно меняла мне мокрые повязки, когда температура повышалась по ночам. Всегда лежала рядом и держала меня за руку, нашептывая слова утешения. Я видел, как ей тяжело. Видел, как подкрадывается страх в её глазах. Чувствовал, как поток страшных мыслей атакует её голову, образуя сдавленный круг из ржавых цепей. Я пытался выкарабкаться. Пытался вернуть прежнюю форму и состояние, но увы, мне становилось только хуже. Болело абсолютно всё. Голову пронзали тысяча иголок, заставляя морщиться от неприятнейшей боли.
Летя в Нью-Йорк, я надеялся лишь на одно: выжить и пережить этот ад. Я ненавидел себя за то, что заставлял лицо Ариель грустить, а глаза стоять на мокром месте. Мне лишь хотелось видеть радость и счастье, а не это всё...
Сжав несильно мою руку, Ариель негромко проговорила:
-Мы приземляемся, Мак.
Посмотрев в любимые глаза цвета демантоида, я задержал на секунду дыхание. Она была восхитительна красива и также восхитительна несчастно. Её глаза выдавали всё её внутреннее состояние. Боль, грусть, страх и безысходность смешались в один горький коктейль, который жёг стенки пищевода. Зная, что всему виной я, мне было паршиво на душе.
-Мак? Всё в порядке? Ты вспотел. Тебе нехорошо?
Мне чертовски ужасно, но я молча покачал головой и выдавил подобие улыбки. Было видно, что она не верит мне. Однако нужно отдать ей должное, Майер не лезла в душу и не пыталась вытащить оттуда правду.
-Всё нормально, Ари. Просто перелёты утомляют меня. Не переживай.
-Я всегда буду за тебя переживать,- шёпотом вымолвила девушка, опустив голову.
От этих слов мне стало ещё тяжелее. Вся эта ситуация убивала меня. Уничтожала мою душу и оставляла там кучу руин. Я ощущал себя римским форумом. Таким же разваленным, уничтоженным и разбитым на мелкие кусочки.
Как только я увидел, как стюардессы проходят мимо каждого пассажира, оповещая, что мы приземляемся и требуется пристегнуть ремни безопасности, я в ту же секунду, опережая их, пристегнулся. Надеюсь поездка до арендованных нами с Ариель апартаментов на деньги Бригитты находятся не так уж далеко...
***
Утро в Нью-Йорке началось не с ленивых потягиваний и нежных улыбок, а с раздражительного звона будильника и дождливой погоды за окном. С каждым разом вставать было всё сложнее. Я из жаворонка превратился в сову. Это было мне не совсем на руку в данной ситуации, где требовались утренние визиты у докторов. Вчера вечером, ввалившись в небольшую, но довольно простую квартиру-студию на шестнадцатом этаже, мы рухнули на огромную двуспальную кровать и провалились в страну Морфея, где каждого из нас ждали с распростёртыми объятиями.
Прямо сейчас я бы хотел перемотать время назад на тот самый момент, когда моя голова соприкасалась с чертовски мягкой подушкой, а мозг отключался и проваливался в забытие, где не было места тупым мыслям. К счастью, того состояния, что посещало меня вчера, не было. Это был хороший знак для начало дня.
Заметив, что смятая сторона Ариель пустеет, я нахмурился, а в следующую секунду услышал, как открылась дверь, ведущая в ванну и из неё вышла моя девочка. В отличие от меня, девушка была бодрой, свежей и... радостной? Удивительно. Я давно не видел той самой искры предвкушения в глазах Ариель. Именно этот блеск в её глазах и заставил меня изогнуть уголки губ в улыбке и подарить её Майер.
-Доброе утро, малыш, как тебе спалось?- идя ко мне, спросила девушка.
Тяжело вздохнув и взлохматив свои волосы, что торчали в разные стороны, я ответил:
-Знаешь, на удивление хорошо. Это даже радует. Я ни разу за ночь не проснулся.
Обрадовавшись такой новости, Ариель присела рядом со мной на кровать и, нежно приобняв, поцеловала в кончик носа. Мило, конечно, но мне этого недостаточно. Прикоснувшись своей костлявой рукой щеки Майер, я притянул её ближе к себе и страстно поцеловав, проник в её рот, где нашёл язык и начал с ним вытворять невероятные вещи. Наше сердцебиение ускорилось, дыхание участилось, поцелуи стали более пылкими, а желание завладеть друг другом всё сильнее. Я касался её щёк, мягких локонов, плеч, талии и груди. Мне нравилось, что она позволяла мне прикасаться к ней, заставлять тело покрываться мурашками, слышать её стоны при поцелуях. Я кайфовал, погружался в некую эйфорию, находясь в таком тесном с ней контакте и это лучшее, что со мной происходило в теперешней ситуации.
-Мак,- сквозь поцелуй произнесла Ари.
-М?
-Нам нужно остановиться или дело возьмёт другой оборот и в конечном результате мы опоздаем на приём.
Приём. Доктора. Белые халаты и люминесцентные лампы, ярко горящие в коридорах. Чёрт. Как же меня уже тошнило от этого всего... Только сейчас осознав всё, я понял, что в моей жизни никогда не наступит спокойствие. Всегда будет какое-то дерьмо, не дающее мне нормально жить и наслаждаться жизнью...
Сидя в кожаном кресле напротив доктора Лонсфорна, который являлся мои лечащим врачом-психиатром, я отвечал на его вопросы и наблюдал, как он знакомится с моим диагнозом и результатами анализов. По лицу было сложно что-то понять, он был максимально сосредоточен на белоснежных листах, исписанных синими чернилами. Я ждал не меньше пяти минут, чтобы услышать то, что повергло меня в шок:
-Судя по всему, Мак, у вас уже не диссоциативная фуга и не подозрения на диссоциативное расстройство личности.
-А что же тогда?
-Это нечто другое. Нечто новое. То, с чем я раньше в медицине не сталкивался. Те анализы, что вы проходили, оставляют желать лучшего. Вам придётся начать принимать серьёзные препараты, но перед их назначением, я хочу сделать томографию головного мозга и ещё пару анализов, чтобы узнать наверняка всё ли так, как я предполагаю.
Сморщившись, я спросил:
-Томография обязательна, док?
Виновато улыбнувшись, мужчина лет тридцати восьми, молча мне кивнул и проговорил:
-К вашему сожалению, Мак, да. Мне нужно убедиться, что с работоспособностью головного мозга всё в порядке и нет никаких нарушений.
Обречённо вздохнув, я сдался и согласился на всё, что предстояло мне пройти. На самом деле не так я хотел проводить время в Нью-Йорке, таскаясь по больницам и делая всякую хрень. Но увы, я явно был не в порядке. Порой в зеркале я видел уже не Мака Харрисона, а какого-то трупа. Если бы не Ари, я бы плюнул на всё это и как-нибудь справился бы с Солом, но видеть её расстроенный вид было невыносимо.
Вручив мне бумажки с направлениями на томографию и анализы, я попрощался с доктором Лонсфорном и вышел из кабинета, где встретился с ожидающей меня Ариель. Когда я увидел её, на душе сразу стало легче, настроение улучшилось, чувство спокойствия стало просачиваться в меня, заставляя нервы расслабиться, а мысли отойти на задний план. Она была лучшим успокоительным для меня. Я сразу вернулся в наш утренний поцелуй, в ту атмосферу, в те прикосновения, где мы говорили о своей любви друг другу. Это заставило кожу покрыться мурашками, а мозг внезапно вспомнить о том предложении руки и сердца, что делал пару месяцев назад Сол. Прямо в эту же секунду всё внутри рухнуло. Я внимательно взглянул на Ариель и задался одним лишь вопросом: она была готова пойти на такой серьёзный шаг с нами?
Ребзи, ваша Ялона вернулась вновь ( сколько раз ещё вернёшься, ёпта😂😅). Я надеюсь, что несмотря на то, что глава не очень интересная, она вам всё же пришлась по душе. Она нужна была, чтобы некоторые вопросы откинуть в сторону. Итак, я очень жду вашей обратной связи, ПОТОМУ ЧТО В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ ВАС ЖДЁТ ДВА СЮРПРИЗА. Первый сделала я, второй Мак и Ариель😂 Как думаете, что это? Есть предположения?😏