Я должен кое-что тебе сказать, Ари...
Ариель
2 месяца спустя...
Teos- Awake (ребят, обязательно!)
Сидя в зале суда, мои глаза то и дело натыкались на множество незнакомых мне людей. Помещение было очень большим, свободным и гарантировало места всем, кому требовалось здешнее присутствие. Огромные белоснежные колонны окружали меня с разных сторон. Небольшие окошки в самом верху здания пропускали яркие лучи солнца, не касающиеся нас. Небольшая подсветка сверху колон усиливала яркость помещения, давая лучше рассмотреть происходящее. Впереди виднелся масштабного размера деревянный стол с множеством кожаных сидений, где на одном из них восседал сам судья. По обе стороны от него были флаг Америки и штата Джорджии.
Недалеко от массивного стола судьи находилась стойка, за которой стоял Мак и чётко отвечал на задаваемые вопросы. Я была немного поодаль от него. Рядом со мной сидел дядя Лэйк, а с другой стороны был адвокат Мака, нанятый два месяца назад.
Сегодня решалась дальнейшая судьба трёх человек, находившихся в этих стенах, пропитанных множеством боли, правды, обвинения и решающего заключения. Весь процесс я провела в диком напряжении. Мне было невыносимо сложно находиться здесь. Я не любила всё, что было связано с правоохранительными органами, но ради Мака я сидела здесь и надеялась на лучшее. Харрисон очень изменился за эти два месяца. Его когда-то крупное и выточенное мускулами тело ослабло, потеряло часть мышечной массы и превратилось в более уставшее, хрупкое, худощавое. Темные волосы на корнях уже светлели и напоминали мне, что когда-то Мак был не Маком, а Солом... Первый месяц после того школьного происшествия был одним из самых сложных. Мака часто отправляли в больницу. Парень терял жизнь на наших глазах. Мне было невыносимо больно смотреть на него. Я очень за него переживала и мысленно просила Вселенную не забирать его, а дать ещё один шанс на новую жизнь без боли и страдания. За два месяца Мак потерял почти десять килограмм веса. Дядя Лэйк и все оставшиеся родственники Мака были шокированы. Врачи не понимали, что происходит. Подозрений на анорексию не было. Никаких психических расстройств, связанных с депрессией или паническими атаками тоже не было. Единственное, что волновало врачей- это неизвестная болезнь, которая сжирала Мака изнутри. На данный момент Харрисон был подопытным кроликом докторов, которые проводили кучу тестов, анализов и сеансов. Моё ментальное состояние было на гране срыва и уже начинало нуждаться в консультациях психолога.
Я видела, как каждый ответ давался ему с трудом. Слабое тело парня было слегка сгорбленно. Руки, сжатые в кулаки, немного дрожали, а голос, который я слышала, излучал последние глотки жизни. Я очень сильно переживала за Мака. Позади меня находилось множество деревянных лавок. На одной из них я встретила бабушку и дедушку Мака. Пожилая женщина стирала белоснежным платком свои повидавшие жизнь глаза. Дедушка Мака плотно сжимал губы, но в глазах я видела боль. Боль за внука.
Мак рассказывал судье, как в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет оказался жертвой насилия, как не мог обратиться в полицию из-за угроз. Парень рассказал всё до мельчайших деталей, предоставил доказательства, которые были на диктофоне и напомнил о побоях, которые нанесли ему мистер Эрдман с его братом два месяца назад. Эрдман находился по левую сторону от нас, за железными прутьями решетки в холодных наручниках. В его глазах я не заметила раскаяния. Он глядел на Мака с безразличием, не чувствуя перед ним вину. Чуть позже должны были привести мистера Грейтона, но я и без того знала, что он тоже не чувствует никакой вины. Внутри всё треснуло. Эти уроды ни капельки не жалели о содеянному. Мне даже показалось, что будь у них возможность, они бы продолжали издеваться и дальше над парнем.
Голос Мака в некоторых местах надламывался, силы начинали вновь покидать его, я дрожала от напряжения данной ситуации. Мне хотелось схватить Харрисона за руку и убежать с ним туда, где ему не придётся проходить всю эту боль, смешанную с грязью. Но я не могла этого сделать и единственное, что мне оставалось - это покорно сидеть на стуле и ждать вердикта судьи. Всё, что могла, я уже сделала. Я дала показания и ответила на все вопросы, которые мне задавали.
После сложной для Мака части вход пошло «соревнование» между прокурором и адвокатом. Я очень надеялась на мужчину, нанятого Лэйком. Как говорил дядя Мака, этот адвокат был лучшим в округе. Я лишь надеялась, что слухи были оправданными.
Уставшие глаза Мака источали бессилие. Я видела, как парень теряется в реальности. Его вновь начинало затягивать в пучину тумана. Я смотрела только в любимые глаза цвета коньяка и слышала громкие слова адвоката и прокурора: «Срок в размере...», «Нет!», «Ваша честь, протестую», «Должны понести наказание!», «В нашем штате данный возраст позволяет вступать...», «Прошло больше пяти лет», «Срок первого преступления истёк», «Протестую!»
Атмосфера в зале суда накалялась до максимальных пределов. Все были на иголках. Темные синяки под глазами Мака были следствием нарушения его сна. С каждой секундой Харрисон покидал меня и стены этого помещения. Я мысленно кричала не сметь погружаться во тьму. Я просила сверху о завершении данного процесса. Маку нужен был отдых. Тело уже начинало стремительно сдаваться.
Когда судья заставил закончить «дебаты» двух профессионалов своего дела, я осознала, что всё подходит к завершающему концу. Тогда мне стало ещё страшнее. Дядя Лэйк, сидящий рядом заметно напрягся. Родственники Мака, сидящие позади нас, затаили дыхание. Судья медленно поднялся со своего места и покинул зал, оставив всех в диком напряжении для вынесения приговора.
Зал погрузился в тишину, смешанную с приглушённым перешептыванием сидящих в округе. Я чувствовала, как паника накатывает на меня с каждым разом всё сильнее. Нервы были на пределе. Мак со стороны казался опьянённым, не соображающим, где он находится, но я знала, что ему вновь плохо. Я хотела поскорее выбежать отсюда с ним и вдохнуть глоток свежело воздуха. Мне требовалось скинуть оковы паники и заставить тело успокоиться.
-Мак...
Глаза парня по-тихому угасали. Огонь жизни покидал Мака. Я начинала не на шутку волноваться за него. Мешки под глазами отчетливо виднелись и старили Харрисона. Внимательно посмотрев на парня, меня только сейчас осенило: Мак очень сильно изменился за два месяца. Я вспомнила, что он перестал тихо переговариваться с Солом. Игривости в его словах, жестах и улыбке не было. Всё было каким-то вымученным, неестественным. Я глядела не на Мака... Я глядела на живого мертвеца в лице Мака Харрисона...
Как только я осознала эту страшную для меня правду, где я теряла настоящего друга, с которым прошла все невзгоды, мне стало не по себе. Ком в горле плотно стоял и блокировал всё на своём пути. Слёзы отчаяния и безысходности стояли в глазах. Я не знала, что произойдёт через пару минут и боялась узнать, что будет дальше с Маком...
Как только я признала свой внутренний страх, в зал суда вернулся судья. По его лицу невозможно было понять, какой ждёт нас исход. Это лишь накаляло обстановку до предела. Когда его низкий тембр голоса раскатился по всему залу, я будто бы оглохла и единственное, что я услышала было: «приговорены к пятнадцати годам колонии строгого режима». А затем оглушительный удар молотка прошёлся по всем стенам помещения...
Вернувшись в квартиру дяди Лэйка, я помогла полуживому Маку добраться до постели. Парень ни слова не произнёс после суда, но я увидела, как волна облегчения прошлась по его телу. В глазах появилась надежда, а еле заметная улыбка впервые за два месяца озарила его лицо. Мне было приятно видеть его расслабленным, несмотря на неважное состояние и больной вид.
Когда худощавое тело Мака дотронулось мягкого матраса, парень глубоко вздохнул и закрыл глаза. Было видно, что весь процесс очень утомил его. Лечащий доктор Мака был далеко не в восторге по поводу суда, но сделать ничего не мог. Брюнету запрещалось переживать, находиться в напряженной обстановке, делать то, что перечило его состоянию, но именно сегодня всё это Харрисон и перенёс. Посидев не больше пяти минут в тишине, где нарушителем был слабый звук нашего дыхания, я решила, что парень уснул. Тихо поднявшись с места, я собиралась было выйти, но передумала.
-Не уходи, Ари,- хрипловато произнёс с закрытыми глазами Мак.
Его слабый голос был хуже ножа, разрежающего мягкие ткани моей израненной души. Ком боли встал посреди горла. Я впервые за два месяца захотела упасть на пол и разреветься. Захотела выпустить всё то, что накопилось во мне.
-Всё кончено, Ариель,- выдохнув, проговорил Мак.
Повернувшись к нему лицом, я встретилась с его уставшими карими глазами. Парень слабо улыбнулся мне своей вымученной улыбкой. Эта улыбка приносила мне боль, а не облегчение. Всё ведь закончилось... Тогда почему мне так тяжело и больно внутри? Почему я не чувствую облегчение и свободу? Что происходит? Может мы ошиблись и не всё ещё кончено? Может мы прошли не весь тернистый путь с Маком?
-Да, Мак, всё кончено... Но почему на душе так больно и тяжело?- расстроенно спросила я, присев на край его кровати.
Сплетя наши руки, я ощутила резкий холод, исходящий из ладони Мака. Его кровообращение желало оставлять лучшего. Эта была ещё одна причина, по которой моё сердце кровоточило.
-Потому что отпуская одно, мы начинаем терять другое...
Почему-то эта непонятная мне философская фраза, заставила покрыться кожу мурашками, а сердце забиться сильнее. Мне казалось, что нечто важное уходит у нас из-под ног и это заставляло пугаться ещё сильнее...
-Мак, что происходит?- вымученно спросила я.
-Не знаю, Ари, но знаю лишь одно: это что-то очень важное и страшное...
Больше я терпеть не могла. Выпустив наружу всю боль, я уткнулась в костлявое плечо Мака и начала громко плакать. Парень молча принимал мою боль. Я чувствовала его нежные поглаживания по моей спине. Слышала его тихий голос около моего уха, говорящий слова утешения. Это облегчало боль, но не заглушало, к сожалению.
-Я долго думал и понял, что наконец-то должен произнести это вслух. Ты должна об этом знать,- тихо прошептал мне на ухо Мак.
Медленно отстранившись от него, я вытерла тыльной стороной руки щеку и спросила:
-Что я должна знать, Мак?
-То, что я идиот, который держал всё это в себе много месяцев. Ариель Майер, я, Мак Харрисон, заявляю, что чертовски сильно люблю тебя!
-Мак...
-Я недавно понял, когда впервые ощутил любовь к тебе, Ари. Это случилось ровно в тот момент, когда заместо меня появился Сол и забрал тебя у меня. Чувства Сола ты знаешь к себе, но между нами никогда любовь не проскакивала. Мы могли целоваться, флиртовать, кричать на друг друга, спорить, возобновлять войну, но мы никогда не могли признаться друг друга в своих настоящих чувствах.
Глядя в эти родные и любимые глаза, я осознала одну важную вещь: моя любовь к Маку была всегда. Я так сильно боролась с очевидными вещами, что всеми силами старалась заглушить их. Я пыталась ненавидеть его, пыталась отправить во френдзону, пыталась придумать ужасный образ парня, чтобы не принимать реальную правду. Я любила его. Любила его любым. Сол и Мак- это один человек. И несмотря на то, что это две разные личности, любила я их одинаково сильно.
Прикоснувшись ладонью лица Мака, я нежно провела ею по острой, как скала скуле. Говорят, что такое прикосновение считается очень интимным. Что ж, именно этого я и хотела сейчас. Хотела показать, как сильно он важен мне. Как сильно я его люблю. Как сильно желаю быть с ним.
-Мак Харрисон, я наивная дурочка, сгорающая по тебе. Мои чувства вспыхнули ровно тогда, когда ты исчез из моей жизни, оставив сладкий привкус на языке. Я люблю тебя и хочу быть с тобой, несмотря ни на что.
Прижавшись вплотную, мы долго смотрела в глаза друг другу, ища в них искренность, сказанных слов. Огонь в глазах Мака распалял меня. Мы оба начали тяжело дышать. Температура в комнате вдруг подскочила. Жар будто бы обдавал нас с разных сторон. Хоть состояние Мака и желало лучшего, я не могла не позволить себе прикоснуться его губ. Слившись в сладостном поцелуе, где наши языки вытворяли невероятные вещи, я ощутила прилив той самой любви, которую так долго искала. Мне было хорошо с Солом. Даже очень хорошо, но как только я ощутила любовь Мака, все пазлы встали на свои места...
-Я люблю тебя, Ариель.
-Я люблю тебя, Мак.
Ребятушки, как вам глава? Не поленитесь поделиться чувствами, мне это важно. Чем больше актива, тем больше глав😊 Ваша активность очень мотивирует писать больше! Как думаете, что теперь после всего будет происходить? Вроде бы со всеми проблемами мы разобрались и по плану должен быть долгожданный хеппи энд, но глава дала нам четкий намёк, что что-то не так)