38
Луа
Боль охватила меня, словно мрачная тень, затмевая мое душевное равновесие. Посмотрев на Клэйна, я поняла, что он был потрясен не меньше меня.
– Как это дело замяли? – еле выдавила из себя я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя глаза были уже на мокром месте. – Серебряная медалистка совершила самоубийство. Это как можно было так откупиться...
Дядя развел руками, так как сам не знал. От этого мне стало еще страшнее... Какими же большими связями обладает мой дедушка?
– Знаю одно: мистер Бэйкер бесчеловечен, когда речь идет о репутации семьи. Его нельзя назвать ужасным человеком, но он разрушил немало жизней. После смерти Чарли Бэн чувствовал вину и спился. Луиза ушла от него, не выдержав его глубокой депрессии. Твой отец — подонок, но в нем все же осталась часть чего-то хорошего от молодости.
Клэйн вытащил пачку сигарет и протянул ее Мартину. Дядя взял одну, и они начали курить прямо в комнате. Безмолвие витало в воздухе, словно усталость сдерживала даже самые мельчайшие звуки.
– Значит, что отец спился из-за чувства вины?
***
12 лет назад...
– УБЛЮДОК!
Мистер Олдайн приехал со своей "бандой" в Лагос (Португалия), куда отправили на лечение Бэнджамина Бэйкера. Целый год от Мартина скрывали смерть сестры. Никто не знал о том, как умерла Шарлотта Олдайн. Даже собственный брат.
– Я НЕНАВИЖУ ВАШУ СЕМЬЮ! ЧЕРТОВЫ БЭЙКЕРЫ! ГОРИТЕ ВЫ ВСЕ В АДУ! – со всей дури Мартин ударил Бэна, который даже не сопротивлялся. Он принимал все удары на себе, понимая, что заслуживал их. – Я ВЕДЬ СЧИТАЛ ТЕБЯ БРАТОМ!
В его глазах появились слезы, а голос дрожал. С непреодолимой горечью и безмолвным отчаянием Мартин упал на колени, медленно опускаясь на землю. Его слезы текли по щекам, сливаясь с пылью, покрывающей землю.
– Я ведь ненадолго оставил ее...
Мартин мучился от мысли, что больше никогда не услышит голоса Чарли, не увидит ее заботливого взгляда, не сможет поделиться своими радостями и печалями. Он ощущал потерю Чарли на каждом шагу и в каждом моменте своей жизни. Его душа была разбита на куски, и он не знал, как собрать ее снова.
Мужчина плакал беззвучно, его тело тряслось от горя и сожаления. Боль в его сердце была такой сильной, что казалось, что оно никогда не сможет зажить.
– Прости, – тихо произнес Бэн, тоже упав на землю. – Я никогда не прощу себя за то, что убил Шарлотту.
Он чувствовал, как вина захватывала его, как она глубоко проникала в его сущность и разрывала его на части. Бэнджамин вспоминал каждую ссору, каждое слово, каждый сделанный выбор. Он пересматривал события снова и снова, надеясь найти что-то, что поможет ему понять, как все произошло. Но все, что он видел, лишь утверждало его в его мучительной уверенности, что он убил Шарлотту.
***
– Я не хочу настраивать тебя против семьи, но я никогда не смогу простить ни твоего отца, ни твоего дедушку, – дядя взял вторую сигарету. – Большая обида внутри меня не дает идти дальше, будто я заново проживаю тот день, когда узнал о смерти Чарли.
В комнате было слишком тяжело дышать, что я просто встала и открыла окно, вдохнув свежий воздух, пытаясь вернуть себя в нормальное состояние.
– А что стало с тем парнем, которого любила мама?
– Не знаю, если честно. Я как-то не особо был заинтересован его жизнью. Даже не узнавал. Но, наверное, живет с чувством вины, как и твой отец. Надеюсь, что у него дела обстоят лучше. Он молодой.
Хотелось бы мне когда-нибудь встретиться с ним. Интересно, как он перенес новость о смерти мамы. Мне кажется, что с ним бы мы нашли общий язык.
Честно говоря, несмотря на то, что в моих воспоминаниях отец был просто отвратительным человеком, мне стало его жаль. Единственного, кого я должна была винить в смерти мамы – это мой дедушка.
Но это был просто какой-то диссонанс в моей голове, ведь дедушка всю жизнь был для меня опорой. У нас с ним особая связь, которая просто не могла допустить и мысли о том, что он убийца.
– Мартин, у нас гости, – в комнату без стука зашел мужчина, который стрелял на границе. Вроде его имя Мортимер. – Джевон Кернел.
Мы с Клэйном знали, что рано или поздно кто-то нас найдет, но не думали, что этот "кто-то" будет мистер Кернел. Больше предполагали на мистера Дэлонга.
– Ну как же без него, – дядя лениво встал с дивана, с выражением лица, как будто устал от всего этого. – Никогда не нравился его излишний пыл.
Мы вышли из кабинета, а после и из дома. Клэйн держал меня за руку. Наверное, боялся, что я и вовсе сойду с ума. Знал бы он, что я уже давно не понимаю, что происходит.
На улице стояли две машины – одна, где сидел Джевон, другая – где сидела его охрана.
– Давно не виделись, Джев, – с едва скрываемым сарказмом сказал Мартин, подойдя к Кернелу и пожав ему руку. – Оперативно, однако. Я знал, что твой большой босс, – имею в виду моего дедушку, – обратится к тебе за помощью, но не думал, что ты приедешь лично. Ты из тех, кто сначала действует, а потом уже думает.
– Если много думать, то ничего не сделаешь, – ответил Джевон, не менее резкий, чем дядя. – Я считаю, что дал вам достаточно времени на разговоры. Мне нужно забрать детей домой. Ты уже все им сказал. Незачем им больше оставаться в Лас-Вегасе.
– Обычно у родственников гостят хотя бы неделю, Джев. Мне передавали, что именно ты провокатор всей этой ситуации.
– Спасибо твоему отцу, Клэйтон, – Кернел обратился к Клэйну, который нахмурил брови от непонимания. – Думал, что раз у него IQ высокий, то сможет обдурить мистера Бэйкера, который в бизнесе с самого рождения. Вот чем и отличаются новые деньги от старых. Опыта мало.
– Что? Вы о чем?
– О том, что твой отец все эти годы докладывал Мартину о наследницах "БиКей", – эти слова пробили меня, и боль внутри усилилась в тысячу раз. Смотря на Клэйна, я поняла, что он тоже ничего не знал и не понимал. – Я что, просто так с ним грубо разговариваю? Его цель – разорить меня, но черта с два. Пока существует "БиКей", мой отель никогда не разрушат.
– Луана! Я не знал! – начал кричать парень после того, как я отпустила его руку и медленно отходила от него. – Ты же знаешь, что я далек от дел отца!
– Это правда?! – со слезами на глазах я посмотрела на дядю, который просто отвел взгляд, не желая отвечать мне. – Зачем...
– Давай без лишней драмы, Луа, – раздраженно сказал Кернел. – То, что Мартин хотел знать о жизни своих племянниц, еще не страшно. Твой дедушка на это закрыл глаза. Страшно то, что все эти годы пытались разорить меня, привлекая даже отца вашего друга, Джона Оливейро, с которым моя дочь в отношениях! Я ненавижу твоего дедушку за то, что он сделал с Бэном, но еще больше я ненавижу Томаса и Мартина, которые играют на две стороны. Тошнит меня от того, что я должен улыбаться этим паразитам.
В эти секунды мне хотелось резко забыть себя и все то, что меня окружало. Почему память не теряется тогда, когда я этого хочу?
Кажется, я узнала всё, что хотела (и даже больше), но внутри пустота. Может быть, иногда людям и не стоит знать всё? Может, незнание — это вовсе не так уж и плохо?
– Нас с тобой объединяет ненависть к мистеру Бэйкеру, Джев, но ты решил работать на человека, который сделал из твоего друга живого мертвеца, а мою сестру он и вовсе убил. То, что Томас Дэлонг был моими глазами в Сиэтле – весьма справедливо. Ты тоже ведешь двойную игру, не забывай. Возможно, за мной не в открытую наблюдают, как Томас, но твоих людей я вижу частенько.
– Невозможно быть человечным, когда на твоих плечах огромная корпорация, Мартин! Ты давно уже не ребенок. Я очень уважал твою сестру, и мне правда жаль, что она погибла. Но жизнь идет! Если постоянно думать о том, что было несколько лет назад, можно и вовсе сойти с ума! Мистера Бейкера боятся все, ты понимаешь? Даже ты! Ты не смог выпустить пар на такую акулу бизнеса и просто избил его сына. Осмелился бы ты сказать что-то наперекор Дэвису?
***
– Почему мне никто не говорил... что Чарли....
Мартин прилетел в Сиэтл поведать сестру. Не успел. Опоздал на год.
– Вы даже... Не похоронили ее, как полагается...
Дэвис долго не хотел принимать брата своей погибшей невестки, потому что сам был не готов к такому тяжелому разговору. Для мужчины это был такой же шок, как и для Мартина.
– Мне жаль, – мистер Бэйкер пытался быть хладнокровным, но сложно было обладать собой, когда ты буквально разрушил жизнь собственному сыну, лишив его любви и семьи. – Мартин, ты еще молод, не понимаешь, что и как в этом мире. Я не мог поступить иначе. Я отказался собственного сына. Этот грех я буду нести всю свою жизнь. Но я не могу допустить того, чтобы репутация моей семьи была разрушена. Смерть Шарлотты никто и никогда не узнает. И где Бэнджамин – тоже.
– Это просто... ужасно... Вы не человек... Вы...
– Монстр? – Дэвис встал с дивана, потянувшись. – Меня и не так называли. Тем не менее, нам стоит с тобой договориться о том, что это твой крайний приезд в Сиэтл. У Луаны тяжелая болезнь – гипомнезия. Она не выдержит такого шока, как встречи с тобой. Ребенка нужно абстрагировать от неблагоприятных событий. Я о них позабочусь.
***
– К счастью, с того момента прошло 12 лет. Я, как видишь, повзрослел. Больше не глупый юноша, которого можно заткнуть.
– Тогда почему не приезжаешь в Сиэтл? – мистер Кернел подошел к дяде близко. – Тебе страшно. Очень страшно вновь увидеть Дэвиса Бэйкера.
Мортимер хотел подойти к мужчинам, но Мартин остановил его движением руки.
Клэйн пытался дотронуться до меня, но мне кажется, что я выпала из реальности и была просто не в состоянии реагировать на его прикосновения. Хочется исчезнуть. Просто раствориться.
Развернувшись, я зашла в дом. Кто-то что-то кричал мне вслед, но больше я ничего не слышала.
Вскоре и не видела.