Глава 34
Arctic Monkeys — Knee Socks
POV Ellie
— Элли, будешь чай?
— Мяу.
— Черный?
— Маау.
— Сколько ложек сахара?
— Миааа мау. Мрр.
Йен, подперев загорелые щёки ладонями, лениво ухмыляется, переводя взгляд с меня, болтающего ногами, сидя на столе, на Лу, возящегося у плиты. Мне весело и дурашливо, поэтому с самого утра от меня не добиться ни слова, кроме умильного мяуканья на все лады. На улице жара, в колонках любимые Arctic Monkeys, и завтра я наконец-то обниму свою ненаглядную белокожую кучерявую любовь. Казалось бы, и жить хорошо, и жизнь хороша... Но я был бы не я, если бы не нашёл, о чём заморочиться. Эти каникулы у Йена прошли чудесно, мы почти каждый день ездили к океану, гуляли по городу, слушали самые классные импровизированные сейшены в исполнении пёстрых хиппарей, кришнаитов и растаманов, наваливались как проклятые и вели долгие беседы, философские и не очень. Почти всегда нас сопровождал Луи, иногда Йен заваливался спать часов на 12, и мы отправлялись в долгие поездки на мотоцикле. К слову, за это время моя ориентация снова выровнялась в сторону би, Лу над этим очень старался.
Но эта лёгкость и беззаботность не может длиться долго, уже завтра ЛА примет меня в свои цепкие лапы. Ничего уже не будет прежним. Этот Стайлинсон поломали к чертям привычный для нас уклад жизни, мы с Пандой это прекрасно понимаем, хотя не говорили ещё начистоту. Я слышу это в её голосе каждый раз, когда она звонит. Она счастлива, но не безоглядно, я чувствую, как она каждую минуту боится, что снова наступит мрачный и жестокий конец, что снова будет херачить из депрессии в маниакальный психоз. Поэтому не впускает Гарри в своё сердце, хотя телом он владеет безраздельно — неспроста она иногда так расслабленно и ласково мурлычет в трубку. Нужно обязательно разобраться во всём этом, когда вернусь, пусть и не сразу. Я должен защитить её от очередной душевной раны, любой ценой. Хотя и со своей душой и сердцем не могу разобраться до конца.
Ловлю быстрый взгляд Лу из-за плеча, и снова пытаюсь вернуть физиономии расслабленное и беззаботное выражение. Он знает, о чём я думаю, хотя с ним мы тоже ещё не говорили настолько серьёзно. Мы часами болтали об американской фантастической новелле второй половины двадцатого века, о гениальности Ван Гога, о переоценённости Пушкина, о немецком романтизме, о своих самых бредовых снах и психоделических трипах, мы много и смачно занимались сексом. Но ни слова не было сказано о том, кем мы друг другу приходимся, и что будем делать дальше. И в последние дни этот вопрос постоянно висит в воздухе, им наполнена каждая неловкая пауза, и это заставляет меня дурачиться больше обычного.
— Мрррау.
— А чем ты планируешь заниматься дальше? — чёртов Йен со своей чёртовой проницательностью.
Смотрит на меня выжидающе и хитро, так бы и врезал.
— Построю космический вертолёт. И улечу в космос, что чернее чёрной черноты бесконечности. Прилечу на планету LV-426 и подружусь с Чужими.
— Этого и следовало ожидать. А ты, Лу?
— Я планирую напоить вас шикарнейшим чаем по-английски, что вы пробовали в своей жизни, — стоя вполоборота, неспешными движениями разливая горячий напиток по чашкам, Луи демонстрирует самоуверенную голливудскую улыбку.
— Тогда будь готов занять меня на несколько часов, мистер, моя подорванная психика чувствительна к чайной заварке, и не терпит бездействия в возбуждённом состоянии, — это чистая правда, но я говорю как можно более шутливым тоном.
Лу недоверчиво приподнимает бровь.
— Ты много жалуешься на свою психику, Элл, но пока я не заметил ни одного её неадекватного проявления, — мы с Йеном мельком переглядываемся.
Он-то знает, о чём я, но не спешит «радовать» Луи перечислением моих душевных болячек.
— То есть, по-твоему, сооружать на пляже лужу из медузок и орать «эй, только посмотрите, сколько соплей!» — это адекватно?
— Это было крайне мило. Кажется, это было в тот же раз, когда тебя поцеловала какая-то незнакомая красотка-мулатка? — Лу поворачивается к нам и улыбается, мечтательно закатывая глаза.
— Я нашёл и вернул её айфон, ничего такого. А строить гигантские сиськи из песка — тоже, по-твоему, нормально?
— А что, красиво получилось. Видел много фотографий рандомных людей с ними в инстраграмме.
— Лааадно. А прогуливаться в одних трусах по центру города — так ведь все нормальные люди делают? — в тот раз нам попалась особо волшебная травка.
Мы гуляли без Йена, поэтому сейчас глаза у него округлились, как у персонажа аниме.
— Было 3 часа ночи и дождь, и ни одного прохожего. И это было очень красиво, — замечаю, что глаза Лу как-то подозрительно блестят, а значит, скоро он снова утащит меня из дома под каким-нибудь невразумительным предлогом, увезет в безлюдное место, и...
— Это всё очень увлекательно, чуваки, но мне нужен этот пресловутый чай, а потом нужно удалиться на пару часов, приготовить кое-что для вечери... Эм-м, для вечера, — Йен явно не случайно оговорился, вот зараза, я же просил — никаких вечеринок!
— Йееееен, — смотрю на него, злобно прищурившись.
Предатель лишь невинно хлопает ресницами.
— А что я, я ничего, никого не трогаю, починяю примуса.
— Приму... что? — Луи не читал Булгакова, а мы не собираемся ему ничего объяснять, поэтому он пожимает плечами в стиле «ох уж эти безумные русские» и ставит на стол три чашки, источающие просто божественный аромат.
— Ох, Луииии... Ты чайный бог... — чай на вкус, как загадчные английские сумерки.
Сладковато-пряный, не слишком горячий, но обжигающий язык привкусом красного перца. Мы благоговейно умолкаем, смакуя творение Томлинсона. С первым глотком накатывает приятный жар, со вторым я чувствую, как по телу пробегает дрожь, а с третьим замечаю, как на границе зрения появляется рябь и мерцание — я начинаю ловить стандартный чайный приход. Но пока это в кайф, и может быть, всё ещё обойдётся.
— Я действительно никогда не пил более вкусного чая, — певец чуть розовеет от искренней похвалы.
Смотрит на меня заворожённо.
— Элл, у тебя зрачки чуть ли не во всю радужку... — смотрю в его глаза, не отрываясь, в то время как реальность вокруг начитает оплывать и плавиться, как воск под горящим фитилем свечи.
Йен понимает ситуацию, залпом осушает чашку и глухо кашляет в кулак.
— Ну, вы ребята развлекайтесь, а я пошёл.
Ответом ему служит тишина.
Мы с Лу затянуты в игру в гляделки. Друг бросает на меня чуть тревожный взгляд, мнётся пару секунд, но всё же уходит. Вздрагиваю от хлопка закрывшейся двери. Звук эхом отражается от стен и вибрирует в воздухе. Или в моей голове?
***
Massive Attack — Rising son
— Элл, всё в порядке? — во взгляде Лу уже поровну возбуждения и тревоги.
Запускаю пальцы в свои отросшие волосы и прикрываю глаза.
Дрожь бродит по телу, особо чувствительно задерживаясь между ног, кажется, там уже влажно...
Я сотни раз зарекался пить чай, особенно черный, только бы не пожалеть в этот раз, только бы не сорвало в панику. Чувствую, как чуть шероховатые подушечки пальцев касаются моих губ. Открываю глаза — Луи встал на колени передо мной, осторожно развёл мои ноги в стороны и подобрался ближе, животом почти прижимаясь к моему паху.
— Я соскучился... И это твоё мурлыканье всё утро... Дико заводит. Чувствую себя извращенцем-зоофилом. А когда ты так по-детски дурачишься — ещё и педофилом, — говорит, хищно глядя на мои губы, но я чувствую, как его вибрирующий хриплый голос будто ползёт по моим бёдрам вверх. Или это его руки? Теряюсь в ощущениях.
— Так чем ты просила тебя занять? — пальцы держат мой подбородок, а большой палец скользит по нижней губе.
Я обхватываю его губами и посасываю, по кругу облизывая длинным языком, вновь прикрыв глаза. Лу вздрагивает и втягивает воздух сквозь сжатые губы — вне сомнения, он помнит, что таким же образом я каждый раз «здороваюсь» с его мужским достоинством, начиная делать минет. Под веками алая тьма расцветает мерцающими пятнами, меня нехило кроет от крепкого чая и возбуждения. Он сжимает свободной рукой моё бедро, проводит до колена короткими ногтями. Невольно извиваюсь от острого ощущения — конечно, длинные коготки Пандоры в таких случаях гораздо лучше, но и сейчас ощущения захлёстывают с головой.
— Держись за край сиденья и не смей отпускать руки, — впиваюсь в гладкую древесину стула, подчиняясь доминанту, в то время как он расстёгивает мою рубашку и стаскивает джинсовые шорты.
Скалится в улыбке и качает головой.
— Опять без трусиков, маленькая шлюшка. Поцелуй меня.
Тянусь к нему, ласкаю его сомкнутые губы своими, языком, безмолвно прося впустить в свой рот, но он почему-то тянет, лишь растягивая губы в улыбке. Одной рукой он спускает свободные штаны — под ними тоже ничего нет, другой гладит внутреннюю сторону бедра, дразня, нарочно лёгкими движениями. Втягивает носом воздух и вдруг набрасывается с жадным поцелуем, врывается своим языком в мой рот, одновременно с этим резко вводя в меня три пальца на всю длину. Изумлённо стону в его рот. Ведёт себя как полноправный хозяин, дикий и хладнокровный, жестокий и милосердный. Сильные пальцы внутри массируют конвульсивно сокращающиеся стенки. Всё моё тело состоит из этого ощущения. Подаюсь бёдрами ещё ближе, удерживаясь на самом краю сиденья и не отпуская его руками. Наконец, разрывает поцелуй, срывает с себя майку. Вижу его стоящий во всю длину член — зрелище, возбуждающее до боли.
— В глаза смотри, — подчиняюсь.
Глаза Луи очень близко.
Почти синие, жадные, отчаянные, в них читается желание причинять боль и дарить блаженство. Подтягивает меня ближе и входит, мучительно медленно, я вскрикиваю, принимая сантиметр за сантиметром, но на середине он останавливается, хватая воздух ртом, между прямых бровей залегла глубокая складка, ему явно тоже тяжело сдерживаться, чувствуя, как я сжимаю его пульсирующий член.
— Пожалуйста... — мне необходимо почувствовать себя заполненной.
Слова исчезают из головы, голос не слушается, но Луи понимает и медленно входит до конца. Замирает ещё на несколько секунд, пытаясь привыкнуть к ощущениям, но это невозможно, поэтому он срывается в быстрый звериный темп. Уничтожает меня, я теряю рассудок, скуля как сучка, впиваясь пальцами в чёртов стул, зажмурив глаза, стремясь раствориться в невозможно приятном ощущении. Надолго нас не хватает, но он держится, пока я не захлёбываюсь криком, судорожно сжимая бёдра. Едва сознание возвращается ко мне, отталкиваю от себя, соскальзываю перед ним на пол, и заглатываю член полностью, пока телу не вернулась чувствительность и глоточный рефлекс притуплен. Лу сдавленно рычит, запускает руки в мои волосы, пара резки движений — и он кончает, чёрт знает как мне удаётся не закашляться от вязкой тёплой жидкости, заполняющей рот, пока его бёдра дёргаются в последних фрикциях. Ласково облизываю всё ещё твёрдый орган, и только потом сглатываю — ничего неприятного, это кажется таким же естественным, как поцелуй с языком. Прижимаюсь щекой к крепкому гладкому прессу. Расслабленно поглаживает мою шею. Тишина и покой затапливают пустую голову. Тело лёгкое и мягкое по ощущениям, как тесто.
***
— Детка, на что ты смотришь уже пять минут подряд? — обеспокоенный голос Лу выводит из оцепенения.
Кажется, я и правда залип на какую-то точку на стене. Дрожь и напряжение пропали благодаря физической разрядке, но меня ещё не отпустило — чай оказался действительно крепким. Вот бы ещё как-то объяснить парню, что у меня стены плывут и ковёр расцветает, и за спиной постоянно слышится шелест, хотя на самом деле мы в комнате одни. После бурной постельно-кухонной сцены мы переместились в просторную гостиную, с ногами забравшись за мягкий диван.
— Слушай... Я говорил, что у меня бывают...Некоторые проблемы... — стараюсь говорить спокойно, но Луи только больше хмурится.
— Что с тобой? Нехорошо? Хочешь воды или выйти на улицу?
— Лу... уи. Всё нормально.
— Да на тебе лица нет! Позвонить Пандоре?
— Нет! — мысль о том, что Панда будет в беспокойстве метаться до моего приезда, меня самого повергает в панику, поэтому я пытаюсь весело улыбнуться.
Но, судя по всему, улыбка вышла слабой и какой-то напуганной. Подвигается ближе и сжимает мою руку своими, во взгляде тревога.
— Лу, со мной ничего страшного... не происходит. Было... уже много раз. Пройдёт. Через пару часов.
— Это из-за чая? Прости меня, Элл, я не думал что всё настолько серьёзно! Чем я могу помочь? — такое заботливо-нежно-виноватое выражение лица, что мне и правда становится смешно, и чуточку легче.
— Просто побудь... со мной. Можно молчать, — как-то обречённо кивает.
Совсем не хочется, но нужно предупредить его о худшем.
— Если... начнёт трясти... принеси воды и накрой одеялом... с головой.
— Трясти? — старается держать себя в руках, но обычно раскосые глаза удивлённо округляются.
— Паническая... атака. Загугли.
— Ох. Я знаю, что это. Элли, милая, я буду с тобой, сделаю всё, что попросишь, и не буду доставать больше расспросами, — кажется, осведомлённость в ситуации сделала его более спокойным.
Несколько минут он просто смотрит на меня, внимательно и с прежней заботой. Похоже, ему действительно можно довериться во всём. И что я теряю? Взрослый, умный, привлекательный и надёжный мужчина, принимающий меня со всеми причудами и недостатками. Не требующий ничего, понимающий и чуткий при всех своих доминантских наклонностях. Нет смысла закрываться в себе и отталкивать его сейчас.
Кладу голову ему на колени. Лу мягко перебирает волосы за ухом, от чего меня начинает заполнять чувство защищённости и уюта. Закрываю глаза. Фейерверки в алой темноте расцветают уже гораздо реже и бледнее, мне тепло и хочется спать, и ласковые руки убаюкивают моё беспокойное сознание.
От автора:
Хей-хей-хей! Не ждали? А вот и снова ваш блудный автор вернулся!
Последнее время у меня был банальный творчески кризис.... Я писала главы, но руки то и дело не доходили до публикации! Думаю, мне окончательно и точно нужен помощник! *намек на кандидатуры в дмс*
Кстати, теперь прямо уж точно буду стараться выкладывать главы как можно чаще! Даже может вернусь к истокам и буду по 2 главы в день выставлять.
А пока, наслаждайтесь продолжением и не забывайте голосовать и делиться моей историей с окружающими!
Поверьте, автору будет очень приятно!💘