Глава 47. Джастин
Я смотрел в окно иллюминатора, пока наш самолёт готов был приземлиться в Лос-Анджелесе.
Сердце бешено колотилось в груди от одного только осознания, что скоро мне придётся столкнуться лицом к лицу со своей Мелоди. Вновь увидеть прекрасные янтарные глаза девушки и упасть к её ногам. Я хотел вернуть её. Мне нужно было, чтобы она смогла выслушать меня. Узнать истинную причину чертового контракта.
Наш последний разговор до сих пор крутился пластинкой в моей голове. Я знал, что все мои оправдания будут для неё бессмысленными, поэтому даже не пытался объясниться. Мы должны были остыть, прежде чем снова пытаться ранить друг друга своей необъяснимой, но безумной любовью.
Мимо пробегали небоскрёбы, удостоенные места в самом сердце "города Ангелов". Стадион "Staples Center" теперь выглядел ужасно маленьким по сравнению с тем, каким я видел его на земле. Сплетение десятого и одиннадцатого шоссе выглядело так, словно по нему передвигались точки, а не привычных размеров автомобили. Копия Колизея утопала в лучах осеннего солнца и золисто-красных оттенках деревьев, что окружали его.
Казалось, что с наступлением поздней осени весь Лос-Анджелес сменил свою окраску, облачившись в разные цвета вперемешку с серостью теней.
Мы приземлились чуть раньше положенного времени, поэтому без промедления проследовали к багажной карусели, чтобы забрать свои вещи. Первым прошёл Майк, удерживая плечом и шей телефон. Почти весь наш тур он провёл за своим гаджетом, решая оставшиеся вопросы за пределами своей новой жизни, о которой он раньше и не мечтал. Что касается мистера Диаса, он числился на первых наших концертах, как главный партнёр нашего менеджера, а затем взвалил часть своих обязанностей на Майка, но тот был совсем не против такого исхода. Работа в одиночества была для него по душе.
Жизнь известного музыканта оказалась в разы охренительнее, чем я мог себе представить. С самого начала я жаждал окунуться в бессонные ночи между гастролями. Я видел в этом своё предназначение. Казалось, что большую часть жизни я то и делал, что готовил себя к тому, чтобы отдаться каждой клеткой своего тела музыке.
Оставалось только завершить последний штрих, чтобы почувствовать настоящее удовольствие перед своим счастливым финалом.
В нём не хватало только Тиффани. Моей совершенной веры.
— Ничего не планируйте сегодня после шести, — бесцеремонно заявил Форман, расхаживая в ожидании такси.
— Ты не перестаёшь убивать на хрен наши планы. Просто уже наконец начни вести дневник записей, чтобы не забывать обо всём! — огрызнулся Тайлер, сцепив руки в кулак на затылке. Он несколько раз демонстративно вздохнул и облокотился о стену рядом с собой.
— Пока тур не закончен, меня совершенно не волнует ваше личное время. Последнее выступление и пару месяцев можете делать, что вздумается.
— Можешь оставить нотации при себе. Ближе к делу.
Лицо Нейта было не лучше. Если я правильно подслушал разговор парней в самолёте, пока я находился в своих мыслях, они собирались устроить вечеринку прямо на побережье. Не пляж Майями, но тоже неплохой выбор.
— Наша команда приглашена на "Celebrity Ball". Вы обязаны присутствовать там. И мне совершенно плевать на отказы.
— Какой к черту бал? — вмешался я. Настолько бредовых идей я ещё не слышал.
— Это закрытая вечеринка, куда приглашают только особенных гостей. И в этом году в связи с вашей стремительной узнаваемостью, со мной связался Винсент Росс. Именно так принято проводить время в высшем обществе. Я был на таких мероприятиях не так много, но в них есть своя выгода. Новые знакомства, спонсоры, связи.
Мы переглянулись с Тайлером и Нейтом.
— Ты правда думаешь, что таким простым парням, как нам там место? Или ты собираешься угробить свою репутацию на её вершине? Мы играем рок, а не классику, чтобы участвовать в средневековых беседах.
— Всё решено, а твои комментарии летят к чертовой матери, услышал? Этот тур дался мне также тяжело, как и вам.
— Конечно. Трясти своим жировым запасом подобно танцу живота в своём кабинете, охренеть как сложно в отличие от репетиций и самих выступлений.
— Что ты сказал?
Майк оторвался от своего телефона и развернулся к Тайлеру, который прошептал в полголоса своё недовольство.
— Мы придём. Иначе ты достанешь нас из-под земли, — сказал я, закрыв рот другу, который намеривался повторить сказанное.
— Оденьтесь поприличнее. Подойдут костюмы, что вы брали для Испании. Это единственная нормальная одежда в вашем гардеробе.
— Твоё такси подъехало, тебе уже пора. Не скучай только по нам, малыш.
Я не сдержался, издав громкий смешок. Эти придурки просто выводили из себя нашего менеджера. Не знаю, как он вывозил их вспыльчивый характер. Наверняка он уже много раз проклял каждого из нас.
Наши машины подъехали следом. Мы решили, что до вечера нам стоит увидеться с родными, с которыми были больше полугода на расстоянии.
Роль музыканта представляла из себя постоянные разъезды, поэтому я стал реже бывать дома. Мне не хватало уютных семейных вечеров в трейлере после очередных будней в школе, когда мы собирались все вместе за столом в тихом кругу. Но так или иначе я ощущал, как изменились наши отношения. Больше доверия и поддержки. Нам удалось стать единым целым после смерти отца. Простая закономерность, что решается обычным разговором и не более. Отныне никакого дерьмового молчания.
И я собирался решить словами наше недопонимание с Тиффани. Я знал, как они были важны для неё.
Завернув к кварталу неподалеку от Санта-Моники, водитель остановился на третьей улице. Это был небольшой спальный район рядом с пирсом. Моего гонорара хватило на то, чтобы снять жилье для мамы и Коди перед тем, как мне пришлось оставить их в городе одних.
Дома со стеклянными балконами, выходящими наружу и мостами, соединяющими соседние постройки друг с другом. Шахматные доски на фасадах и лианы, свисающие по всем здания создавали ощущение джунглей в мегаполисных реалиях.
Я прошёл внутрь здания и прижался к стене лифта. Мне хотелось как можно скорее пересечь порог своего нового дома. Иногда мне не хватало глупых разговоров с братом, и маминому вкусному яблочному пирогу. Просто снова встретиться со своей семьёй и возвращаться в неё как можно чаще, ведь именно в этом поистине и заключалось счастье.
Один осторожный стук и дверь в квартиру мгновенно открылась. Я не успел опомниться, как Коди бросился мне на шею, сбив меня с ног. Мы оба упали на паркет, ударившись задницами.
— Ты решил избавиться от меня раньше времени?
— Он всё это время стоял в прохожей и разглядывал тебя в глазок.
В проходе показалась мама. Она помогла подняться нам и заключила нас вдвоём в свои материнские тёплые объятия.
— Я тоже рад вас видеть.
— Теперь мы наконец-то все вместе, черт возьми! — закричал Коди, словно и вовсе не был подростком, ненавидящим всё вокруг.
— Господи, Коди! Сколько раз я говорила тебе о том, что не стоит употреблять такие слова хотя бы в моём присутствии. Ну скажи ему, Джастин!
— Да, и по этому особенно я скучал.
Я дал лёгкий подзатыльник брату, а после стал тормошить его волосы до тех пор, пока его смех не заполонил всё пространство вокруг.
Но когда с кухни стал доноситься аромат недавно приготовленной еды, у меня потекли слюнки. Клянусь, я готов был проглотить сейчас целого слона.
Переодевшись с дороги и приняв в душ, я упал на диван в гостиной. Квартира выглядела достаточно скромнее тех, в которых мне удалось побывать в туре, но намного лучше старого развалившегося трейлера. В глаза бросались бежевые стены и минималистичный интерьер. Всё было выдержано в строгом стиле, без ненужных излишеств. Но самое главное, что свет сочился из окон почти отовсюду. Никакой темноты.
В комнату прошла мама с подносом, где стоял хрустящий рисовый салат и тако со свининой. Обычно денег хватало на хлопья, что мы хранили пачками и совсем базовые продукты, которые делили на целую неделю. Но теперь мы могли позволить себе большее.
— Твоё любимое, — проговорила мама, протягивая мне тарелку с едой.
— Надеюсь, вы будете не в обиде, если я съем всё, что здесь стоит.
Я откусил маленький кусочек и испытал самое настоящее гребанное блаженство.
— Только прошу, не торопись.
— Прости, не могу остановиться.
— Мне так хочется расспросить тебя обо всём. Расскажи, какого это?
— Что?
— Добиться своего.
Мама заглянула в мои глаза. Она хотела понять, почему я не сдался, не бросил их. Почему выбрал такой путь, от которого отказался отец.
Никто из нас не знал ответ на этот вопрос. Просто его любовь была отдана не только нам, но и родине. Он считал это своим долгом, и спустя много лет я смог смириться с этим противоречивым выбором. Я обещал ему заботиться о маме и Коди и в этом заключалась моя ответственность.
Несколько часов мы провели за разговорами. Каждый из нас пытался наверстать упущенную возможность. Мы говорили ни о чём из важных для нас темах, лишь бы не слушать привычную тишину. но когда дело доходило до откровенностей, на душе щекотали старые раны.
— Как она? Я слышала, что ей пришлось бросить карьеру. Наверное, это ужасно тяжело прощаться со своим прошлым.
Иногда прямолинейность мамы ставила меня в ступор. Только она могла так беспощадно бросать слова.
— Я не был рядом. Не знаю, как она прошла через это. Чувствую себя полным дерьмом, что допустил подобное.
— Ты не смог отпустить её, правда?
— Я не пытался, — моё признание застыло в воздухе.
— Потому что всё ещё любишь её.
Я откинулся на мягкую спинку нервно потирая шею.
— Она ненавидит меня. Я поступил ужасно и уверен, что не заслужил её прощения.
— Нет ничего, что нельзя было бы простить, Джастин. Даже Бог дарует нам искупление. Просто нужно показать, что мы его достойны.
— Поэтому я здесь.
***
Мои наручные часы отставали. Форман должен был быть на месте двадцать минут назад, как мы и договаривались. Прохладный ветер бил по вискам, и я уже несколько раз поблагодарил небеса, что решил взять с собой пиджак, а не оставить его дома.
— Чтобы мы ещё раз пришли раньше этого идиота! — Нейт выругался, поправляя ворот своей рубашки. — Я мог поспать лишних полчаса.
— А я предупреждал вас об этом.
Тайлер стал наматывать круги, мозоля нам глаза.
— Это был единственный случай, когда ты оказался прав.
Телефон продолжал молчать. Мы отправили Форману несколько голосовых сообщений, но все они остались без ответа.
— Пойдём без него. Не можем же мы стоять здесь вечно. К тому же у нас есть приглашения. А после, когда он появится, разберёмся с ним.
Я собирался пройти внутрь, как один из парней остановил меня.
— Признаться честно, я знал, что всё будет именно так, поэтому хорошо подготовился.
Самый младший участник нашей группы оказался намного безумнее, чем я думал. Тайлер достал из своего пиджак миньон "Jack Daniel's". Он осторожно открыл его и испил ровно треть.
— Решил скрасить отстойный вечер? Тогда я с тобой, — за ним последовал Нейт. — А что насчёт тебя, Джастин?
Они вдвоём уставились на меня. Я мог отказаться, находясь в трезвом уме и приглядывая за этими оторвами, но сейчас мне действительно не помешала бы доза чего-то расслабляющего. В последние дни я был слишком напряжён.
— Пару глотков не помешают испортить репутацию хороших парней.
Мы опустошили бутылку до дна и по очереди прошли в здание. Внутри было настолько светло, что любой пришедший буквально мог ослепнуть. Я зажмурил глаза, заправив руки в карманы смокинга.
Нас проводили до главного зала, где проходила основная часть всей тусовки для богатых оторв.
С потолков свисали громадные люстры со свечами, на столах лежали дорогие винтажные скатерти, десятки картин украшали узорчатые стены, старинная бархатная мебель стояла по углам каждой комнаты, что мы проходили.
Я спрятался в свои мысли, от которых почти ничего не осталось после алкоголя. Тело становилось ватным, от чего боль в мышцах сходила на нет. Я чувствовал себя намного лучше.
Рассудок покрылся туманом, издавая звуки шумной тишины, но лишь на время. Сквозь остатки разума всё же проскальзывали еле уловимые ноты. Я слышал музыку. Она доносилась где-то впереди, куда мы направлялись. Оставалось только надеяться, что нас не заставят исполнять свой репертуар для остальных знаменитостей. С меня хватит концертов.
Но стоило мне переступить порог главного зала, погрузившись в самую настоящую тьму, я замер на месте, увидев всего один единственный источник сияния, сверкающий на сцене. Даже в самом тусклом свете прожекторов он горел ярче любой звезды.
Я стал пробираться сквозь толпу, как сумасшедший, отталкивая остальных гостей. Возгласы парней остались позади, когда я оторвался от них. Мне казалось, что от спиртного я совсем свихнулся. Я бежал, не отрывая взгляда от своей прекрасной иллюзии, но чем ближе я подходил к подиуму, тем сильнее сомневался в том, что перед глазами стоит пелена, а не реальные очертания девушки.
Нет, это не могло быть чертовым совпадением!
Боже, мать его, правый.
Холодный пот прошёлся с головы до самых кончиков пальцев.
Передо мной на сцене была Тиффани. Именно та девушка, с которой нас связывало, черт возьми, что-то необъяснимое.
Больше, чем проклятая одержимость. Больше, чем исступленная страсть. Больше, чем подлинное доверие.
Любовь.
Я снова слышал её предательски ангельский голос, от которого оживало сердце из раза в раз, пытаясь вернуться обратно в её объятия.
Образ моей Мелоди застыл в моей памяти навечно, и встреться мы через десятки лет, я мог бы отыскать её среди всех остальных. Но кажется, что судьба решила распорядиться иначе, столкнув нас лбами друг с другом сейчас.
Она изменилась. Я помнил её хрупким цветком, загнанным в собственную клетку страхов. Знал наизусть каждый шрам, что она глубоко прятала от чужих глазах. Видел, как она боролась в одиночестве. То, как она позволяла сделать шаг ей навстречу.
Тиффани раскрывалась от моих прикосновений. Кандалы девушки спадали на землю и последнее, что я запомнил — улыбку на её лице. Она стоила больше всех наград и достижений в музыке. Наверное, я бы отдал всё на свете, чтобы снова стать для неё той причиной.
Блестящие паетки на длинном серебряном платье с открытыми плечами переливались бликами. Оно подчёркивало изгибы её безупречного тела, оставляя небольшой разрез в самом низу. Открытые аккуратные ключицы украшала цепочка с жемчугом. На стройных ногах девушки блистали босоножки с завязками и крылышками.
Она едва подвела глаза макияжем, чтобы вновь не слиться с собой прошлой.
В ней виднелась уверенность, что прежде скрывалась за маской.
Я стоял, поражённый её красотой, что не видел уже чертовски давно. Смотрел так, словно наслаждался той самой запретной картиной издалека, не в силах дотронуться.
Но искра не заставила себя долго ждать. Мой взгляд столкнулся с её.
Я видел, как она обеспокоенно искала кого-то в толпе. Возможно, я был последним человеком, на которого ей хотелось наткнуться. Ненависть ко мне могла только стать сильнее, и я не собирался винить её за это.
Девушка не вздрогнула, продолжая петь так, словно я никогда не переставал быть для неё тем самым слушателем.
Тиффани заставила сходить с ума меня от близости только с ней и сделала меня намного мягче благодаря вере и надежде. Мы связали себя узами музыки и уже вряд ли могли быть порознь, как бы того не хотели. Она сделала меня счастливым, черт подери. А я вообще не верил, что способен испытать это чувство.
Мне не хватало Тиффани. И когда я говорил, что ужасно скучал по дому, то прежде всего думал именно о ней. Той, что достала меня с самого дна, поверив в лучшее, когда на горизонте не было просвета.
"Строчки песен БЛА БЛА"
Я вслушивался в слова в песне. Раньше я не видел этих строчек в её блокноте. Похоже, что она научилась писать тексты. И признаться честно, они получались у неё намного искреннее моих.
"Она научилась жить без тебя", — твердил мне рассудок, но я старался гнать его куда подальше. Одна только мысль об этом убивала меня сильнее.
Последняя нота застыла в воздухе, а затем сопроводилась овациями. В свете сапфиров Тиффани выглядела слишком безупречно. Ей шла музыка. Она сделала её настоящей.
Стук каблуков прошёлся по лестнице с подиума, и девушка снова слилась с толпой. Но в этот раз я не собирался терять её из виду. Если судьба подарила мне ещё одну случайную встречу, то я просто обязан не налажать.
Я последовал за ней. Шёл за её спиной, будто был гребанным телохранителем, а не парнем, влюблённым в неё по уши. Я набирался смелости, прокручивая нужные фразы в голове, но ничего толкового не шло на ум.
Что обычно говорят, когда предают и исчезают из жизни?
Стоило мне только об этом подумать, как Тиффани сама упала в мои объятия. Мне удалось вовремя подхватить её, чтобы она не упала.
— Простите, я не.., — она осторожно отстранилась от меня и принялась лихорадочно отряхивать платье.
Я всё ещё продолжал удерживать девушку, оставив руку на её талии. Но когда она поняла, что кто-то оставил на ней лёгкое касание, она тут же подняла свой взгляд.
— Привет, Мелоди.
— Джастин, — моё имя сорвалось с её губ и обожгло.
Тиффани в мгновение спрятала свою улыбку и сделала небольшой шаг назад. Это ранило меня.
— Я видел тебя на сцене, — продолжил я, как ни в чём не бывало, опустив руку вдоль тела. — Ты смогла исполнить свою мечту.
Мой голос отвратительно дрожал, но я надеялся, что это было не так заметно. В присутствии Тиффани я походил на влюблённого подростка, теряющего дар речи и сознание.
Какого черта любовь делает с людьми?
—Да, всё именно так, — она замялась, как я.
Мы выглядели так нелепо среди остальных людей на балу. Нас не интересовали скучные беседы о новых сплетнях и последующие выступления. Мир на мгновение замер. Наше молчание сближало нас только сильнее. Казалось, что нужно ещё немного времени, чтобы привыкнуть друг к другу снова.
—Linda, ты была как всегда неотразима!
Между нами встала Тория. Она принялась обнимать подругу, а после чего рядом с ней появился тот рыжий фотограф, которого я на дух не переносил. Он не понравился мне ещё с момента совместных съёмок.
— Я знал, что у тебя получится, — парень потянулся, чтобы обнять её, но я вышел вперёд, загородив ему путь. Не знаю, что на меня нашло. Тиффани всё ещё была моей.
Или я ошибался?
Они втроём уставились на меня. Если я был не готов увидеть их здесь, то судя по их лицам, они выжидали эту встречу с самого начала.
— Всё в порядке. Можете оставить нас.
Тиффани тяжело вздохнула.
— Мы будем здесь, — почти хором ответили друзья и вместе ушли к соседнему столику.
Вечер в резиденции только начинался, а мне уже хотелось сбежать оттуда. Мне нужно было поговорить с Тиффани, всё остальное было уже не таким важным. Я жестом указал ей на дверь из этого душного зала, спрашивая разрешения, и только после её согласия, мы бесцеремонно покинули светскую обитель.
Нам не хватало свежего воздуха, чтобы как следует прийти в себя. Но несмотря на всю абсурдность, я оставался трезв. Остатки алкоголя в крови бесследно испарились, при виде Тиффани.
Погода успела испортиться за время нашего нахождения внутри. Тучи на небе сгустились, заслоняя собой привычное солнце.
Мы были совершенно одни на большом полукруглом балконе, над которым возвышалась арка, сплетенная из искусственных цветов. Вместо колонн конструкцию удерживали статуи. Они напоминали мне фигуры, что мы видели в садах в Испании.
— Так, о чём ты хотел поговорить? — спросила настойчиво Тиффани.
Она задрожала от поднявшегося ветра, но продолжала стоять, гордо подняв голову, не отводя от меня своего взгляда.
Ей нужны были объяснения. По крайне мере мне хотелось в это верить.
Я стянул с себя пиджак, оставшись в одной белой рубашке, и накрыл им плечи Тиффани. Она могла демонстративно выбросить его на кафельный пол, но не сделала этого. Наоборот, сильнее укуталась в ткань, вдохнув аромат моего одеколона.
На моём лице застыла глупая ухмылка. Всё вставало на свои места. Моя Мелоди совсем не собиралась меня отталкивать. Если бы она хотела это сделать, то не стала бы и смотреть в мою сторону. И всё же она осталась такой же предсказуемой. Читаемой сквозь строки.
— О нас, — я остановился около неё. Между нами было слишком много места, чтобы ощущать пустоту, которую так чертовски хотелось заполнить теплом.
— Разве ты ничего не решил?
— Это было ошибкой. Оставить тебя.
Тиффани нервно прикусила губу, скрестив руки на груди. Она пыталась закрыться от меня, но было слишком поздно. Её сердце уже принадлежало мне. Вся она.
— Нет, это было слишком жестко, Джастин.
— Я знаю. И мне жаль, что всё так произошло.
Я положил свою ладонь на её щёку, но она тут мгновенно отдёрнула меня.
— Ни черта ты не знаешь! Мне пришлось, — она сделала вдох, поднимая глаза кверху, чтобы удержать слёзы. — начать всё сначала. Ты оставил меня на распутье в одиночестве. Дал мне шанс, протягивая свою руку, а затем отпустил.
— Мне нет оправдания, Тиффани, но я пытался объяснится перед тобой.
— Зачем мне эти пустые слова? Достаточно было того, как ты поступил со мной. Ты играл со мной в любовь.
— Всё не так.
Девушка принялась спорить со мной, доказывая, что я никогда и ничего не испытывал к ней. Она действительно верила в это или просто хотела сделать больнее? Тиффани махала руками и громко кричала под нарастающие раскаты грома.
— Зачем ты здесь? Думаешь, что всё ещё нужен мне?
Чертово безумие.
— Я знаю это, Тиффани.
— Самодовольный придурок! Ты предал меня, когда я так нуждалась в тебе!
На подоконник упала первая капля воды, пока вокруг начинался самый настоящий ураган.
— Он не оставил мне выбора, — я не дал ей закончить очередную тираду, желая скорее покончить. — Уильям собирался уничтожить тебя и меня. Разорвать нас в клочья и похоронить где-то на самом дне с нашими мечтами. И тогда бы никто из нас не смог оттуда выбраться.
— Что? — она ужаснулась.
— Но если бы я только знал раньше, что он сделал с тобой.
В её глазах застыли слёзы. Она не позволяла им скатиться по щекам, закрыв веки. И передо мной снова стояла та Тиффани, что нуждалась в простой заботе. Такая беспомощная и слабая. Я знал, что в ней достаточно силы, чтобы бороться со своими страхами, но порой эта грань ломается. И я снова рядом с ней, готовый на всё, лишь бы она снова могла поверить в себя. В нас.
— Почему ты не сказал мне?
Я видел, как она смягчалась с каждой проведённой вместе минутой. Её шипы исчезали.
— А ты бы поверила мне?
Вопрос заставил её врасплох. Она знала, что моё откровение слилось бы с остальными оправданиями и потеряло всякий смысл, признаясь я намного раньше.
— Как же это отвратительно звучит.
На нас обрушился моросящий дождь, постепенно перерастающий в ливень. Вокруг было столько недопонимания и сожаления, что они могли поглотить нас с головой, но мы сопротивлялись, как могли.
— Нам нужно было время, чтобы проверить свои чувства.
— Прошла вечность. Мы могли навсегда исчезнуть из жизни друг друга. Потеряться и больше не встретиться. Никогда. Понимаешь?
— Я бы не допустил этого. Но если бы это произошло и в самом деле, я отыскал бы тебя в следующей жизни, Мелоди. Я осознал это как монах в обители, в гордом одиночестве. До того, как я встретил тебя, мне не было знакомо чувство, которое я испытываю к тебе и по сей день. С тобой всё иначе. И я ни за что больше не променяю нашу любовь.
— Любовь?
Я сделал вторую попытку касания и на этот раз Тиффани допустила такой исход событий. Её темные волосы намокли до предела, оставив лишь пару нетронутых локонов, а хрупкое тело до сих пор защищал пиджак. Она нуждалась в тепле, и я примкнул к ней до той черты, что не могла опорочить такой момент. Взял её щёки в свои ладони и поцеловал.
Нежно оставил свой след на губах Тиффани и отстранился. Я должен был убедиться, что делаю всё правильно. Её ответ на поцелуй мог означать только одно — всё ещё можно спасти.
Слабый вздох девушки, и её сдержанность полетела к чертям. Она придвинулась ближе, приоткрывая рот, чтобы впустить меня.
Мы сливались вместе с падающими на нас каплями дождя, возвращая себе украденные минуты в разлуке.
Тиффани гладила мою шею, а затем опустила руки к моей мокрой рубашке, спускаясь ниже к прессу, который был откровенно виден сквозь полупрозрачную ткань.
Каждый из нас простонал друг другу в губы, когда за окном зала заиграла живая музыка, чтобы нас не могли услышать.
Я желал насладиться этим ощущением, молясь, чтобы оно длилось вечно.
Мы встретились на нейтральной территории, оказавшись там, где нас вовсе не должно было быть. Тиффани плакала на моей груди, а я боялся сделать лишний шаг и движение, чтобы спугнуть её. Я обнимал свою Мелоди и собирался делать это всю свою оставшуюся жизнь. Мы больше могли не бороться со своими чувствами. Они стали нашей отправной точкой.
Мгновение за мгновением. Вздох за выдохом, каждый удар наших сердец стирал прошлое, прокладывая надежду на настоящее.
Я понял, что мне необходима Тиффани, её слабость к музыке.