Глава 45. Джастин
По лицу текли капли пота, когда я произнёс последнюю ноту, растянувшуюся на несколько секунд. Мне не хватало воздуха, чтобы сделать простой вздох, но я продолжал держат рот приоткрытым, пока нужный звук не вылетел наружу. Всё вокруг заполнилось тишиной, а затем обезумевшая толпа стала кричать навзрыд, то и дело скандируя "Sharp Blade".
Я обессиленно улыбнулся, выдавив из себя хоть какой-то жест, где ещё работали мышцы. Мы приземлились в Далласе меньше суток назад, но после сегодняшнего концерта я ощущал ужасную усталость, словно пробыл здесь около месяца.
Мои глаза бегали среди людей. Не знаю, на что я рассчитывал, когда каждый раз пытался найти среди всех девушек одну единственную, которую я любил.
Мои чувства стали только сильнее. Они не смогли притупиться и исчезнуть. Глупо было надеяться, что моя Тиффани когда-то сможет стать ветром из всех воспоминаний, что нам удалось вместе пережить.
Всё тело размокло под слоем одежды, и резким движением я стянул через верх чёрную футболку, оголяя свои татуировки. Если я скажу, что мне не нравилось раздеваться на сцене и видеть, как многие пускали слюни на меня, то, наверное, солгал бы самому себе. Теперь, когда я находился в самом центре внимания, то старался использовать эти моменты во всех их красе. Я показывал себя на сцене, пока занимался делом всей своей жизни и получал невыносимое удовольствие от этого.
На подиум полетели женские лифчики и Тайлер позади меня вместе с Нейтом выбежали вперёд, чтобы подобрать их и вдохнуть запах, полный желания и страсти. Несмотря на то, что каждый из нас был свободным, мы продолжали разбивать чужие сердца. Только кто-то делал это нарочно, а кто-то из-за отсутствия самого важного чувствительного органа.
Моё сердце навсегда осталось сгорать с сердцем Тиффани где-то в Лос-Анджелесе. Мы убили друг друга своей больной влюблённостью, на которую сами друг друга подписали. Наш финал был обречен с той самой чертовой роковой встречи.
Если бы мне когда-нибудь удалось отмотать назад несколько месяцев, я бы прожил эту сомнительную, но искреннюю любовь столько раз, насколько хватило бы мне попыток.
Пытался ли я связаться с Тиффани после того, как она узнала правду?
Нет.
Я знал, что не смогу получить её прощение. Только время способно исцелить жгучие раны на душе.
И вера.
Именно моя Мелоди показала мне иной мир, полный исполнения надежд. Раньше я презирал и отрицал любое причастие к чему-то более высокому, но не сейчас.
Предательство заставило меня уйти в себя, а вера не свернуть с дороги, продолжая идти только вперёд.
Меня мучала жажда и я откопал среди груды нижнего белья бутылку с водой, чтобы утолить голод своей свободы. Я жадно глотал жидкость так, что её остатки стали стекать по моему телу, от чего возгласы послышались ещё громче.
На мне были только светлые штаны, белые кроссовки и старая серебряная цепочка отца, где снова виднелся крест. Перед тем как отправиться в тур, я решил вернуть себе ту потерянную часть, от которой когда-то отказался.
Мне нужно было, чтобы кто-то был рядом со мной. Пусть сам Бог или кто-то ещё. Я чувствовал, что теперь нуждаюсь в его поддержке, как никогда раньше.
Но вряд ли меня можно было назвать одним из его преданных апостолов, что беспрекословно выполняли все его поручения, однако, я не оставлял веры, что мой истинный путь уже начался.
Я убежал за сцену и достал из вазы красивую алую розу. Это было обязательным условием с самого первого нашего выступления. Мой непоколебимый символ, напоминающей мне о девушке с острыми шипами снаружи и такими прекрасными и чистыми нравами изнутри. Одна единственная роза, что когда-то стала Тиффани напоминанием о том, что она достойна лучшего.
Мой нелепый жест искупления — всё, что я мог сделать для неё. Каждый свой выход я посвящал Мелоди и только ей единственной, но никогда не признавался об этом в открытую. Если она когда-то украдкой наблюдала за мной, то могла понять всё без слов.
Как бы я не старался, мне всегда было крайне тяжело исполнять нашу с ней песню на публике. Казалось, что глаза были на мокром месте, стоило услышать её записанную партию с Испании.
Я ушёл в свои мысли, пока гладил в руках цветок, что совсем позабыл об отведённом времени. Ноги согнулись в коленях, и я опустился вниз, укладывая розу на белоснежный отступ у самого края.
Не знаю, на что я надеялся, когда в очередной раз взглянул в толпу, а затем в объектив камеры. Это был последний город в туре, где мы могли бы встретиться с ней вновь по счастливой случайности.
Но свет стал медленно гаснуть и это означало только одно — её здесь нет.
Тиффани не видела ни одного моего концерта с тех пор, как мы расстались. Мы вместе начали с ней с самых низов, и теперь, когда я достиг большего, её не было рядом со мной.
Мы с парнями спустились каждый в свои отдельные гримёрные, чтобы передохнуть от силы минут десять, после чего нам нужно было вернуться в отель и собрать вещи.
Я опрокинулся на спинку стула и устало закрыл глаза, пытаясь унять шум в голове от недавних криков.
Внутри была одна пустота. Я получил то, о чём так долго мечтал, но без Тиффани всё это словно не имело никакого смысла. Наверное, я мог приписать эту победу и на её счёт, ведь именно вера этой девушки помогла мне дойти до самой вершины несмотря ни на что.
Из новостных пабликов я узнал о том, что она напрочь забросила моделинг. Тиффани приняла правильное решение. Если бы она не сделала этого сама, я бы нашел сотни разных путей, чтобы ублюдок Уильям больше никогда не придвинулся к ней и на метр.
Я больше не видел его с тех пор, как решил отомстить ему за всё, что он сделал. Он не мог отделаться простой разбитой мордой, поэтому мне пришлось попросить помощи у тех, к кому я не собирался подходить и на шаг. Когда на мой счёт после вступления в новый лейбл капнула приличная сумма, я тут же отправился к старому фургону, к дому Бенни. Он и его приятели радушно встретили меня выстрелами из оружия, когда я только пересёк их территорию. Я не боялся умереть, потому что сразу же выбросил перед их жалкими фигурами снятые наличные, обмотанные резинками по тысячи долларов. Я знал, что они не смогут оказать мне в одной услуге.
Мне хотелось уничтожить Уильяма. Стереть с лица долбанной Земли. Наверное, стоило просто убить его, но эта была бы слишком простая расплата.
Я нанял несколько частных детективов, которым поручил узнать от и до все его страшные тайны, что хранил этот мудак в окружении девиц. Но он оставался чист, и я уже стал отчаиваться, как всего одна зацепка с ночной интрижкой смогла попасть на фотоснимок и всплыть в сеть. По счастливой случайности молодого агента избили в старой подворотне Лос-Анджелеса. Он кашлял кровью, когда умолял меня остановиться и отпустить его. С его губ слетало нелепое прощение, но мне нужна была только справедливость. Его репутация медленно скатывалась на самое дно. Я собирался сломать его так, как он сломал Тиффани, преподать нужный урок. И мне это почти удалось.
В дверь постучали и я неохотно крикнул:
— Войдите.
На столе лежала пачка сигарет и пятизвездочный коньяк нескольких лет выдержки. Наверное, ещё пару месяцев назад я мог бы воспользоваться своим положением и опустошить каждую вещицу, но сейчас я смотрел на это с отвращением. Единственная привычка, от которой я так и не мог избавиться — мятные конфеты.
И Тиффани.
Я не заметил, как в гримерную вошли Тайлер и Нейт, и я развернулся в их сторону, как только они упали на большой диван у стены.
—Мы решили тебя проведать, — сказал Нейт, потирая затылок.
— Очень мило с вашей стороны, если учитывать то, что мы виделись несколько минут назад на сцене.
— Ты сам не свой, парень, — Тайлер развёл руками от возмущения, раскидываясь поудобнее. — Прошло столько времени.
— Кто бы говорил, — снова вмешался Нейт. — Тебе стоит напомнить, сколько ты страдал по своей бывшей, хотя у вас почти ничего с ней даже не было?
— Я был сраным подростком. А он уже слишком стар для такого.
— Скажи, что ещё приписал меня в клуб двадцати семи.
Я усмехнулся. Эти двое не оставляли меня ни на минуту, после того как мы разошлись с Тиффани. Мы провели все вместе последние полгода в разъездах. Моя вторая семья, с которой меня связала музыка.
— Ты что-то слышал о ней?
— Почти ничего.
В горле застрял ком. После завершения своей карьеры моя Мелоди словно исчезла. Желтая пресса перестала о ней говорить, и я больше не видел ни одной статьи с её именем в заголовке. Наверняка она решила начать жить обычной жизнью, как и когда-то этого хотела. Уйти из шоу-бизнеса и начать собирать себя по частям перед тем, как снова появиться на свет.
— Тебе стоит найти Тиффани.
— Он прав. Это не может продолжаться вечно, — Тайлер впервые согласился с чем-то помимо тусовок в клубе.
— Это бесполезно. Она ненавидит меня.
— У тебя будет шанс это исправить.
— О чём ты?
Нейт достал свой мобильный.
— Взгляни.
Я выхватил гаджет у него из рук, вчитываясь в каждое слово.
Музыкальная группа "Sharp Blade" завершит свой тур в городе Ангелов девятнадцатого октября. Лос-Анджелес готов встретить своих восходящих звёзд дома. Подробностями с нами поделились Матео Диас и Майк Форман. Старт продаж начнётся уже совсем скоро. Не пропустите это знаменательное событие!
— Черт! — я не мог поверить своим глазам. — Когда эти придурки собирались сообщить нам о том, что через две недели мы возвращаемся обратно?
Я не был дома с тех пор, как нам объявили тур по Америке. Мама и брат остались там же, где и моя любовь.
— Знаешь, мы могли бы устроить самый настоящий бунт и отменить выступление, но ради тебя мы с Тайлером не будем этого делать, — Тайлер собирался возразить, но Нейт успел заткнуть его. — Даже несмотря на то, что мы собирались отпраздновать наше завершение в Майями. Это твой шанс увидеть её.
— Из этого ничего не выйдет.
— Какого хрена ты перестал бороться? Разве этому ты нас учил? Ты любишь Тиффани, а она, черт побери, любит тебя. Так хватит играть в детские прятки друг с другом.
Парни подошли ко мне ближе.
— Знаете, а вы правы. И это ужасно бесит меня.
— Не будь слабаком, Уокер. Если отпустишь её навсегда, то будешь жалеть об этом всю свою никчемную жизнь.
— Или нам придётся закрыть тебя в комнате с пятнадцатью шлюхами, — выкрикнул Тайлер, легонько толкая меня в плечо.
— И как я ещё нахожусь в трезвом уме с вашими советами.
Я поднялся со стула и приобнял этих придурков по-дружески. Ещё немного и я мог совсем растрогаться, но тупые шутки Тайлера заставили меня только рассмеяться.
— Поторопи свою задницу. Нам нужно ещё встретиться с Форманом вечером и обсудить оставшиеся детали.
— Хорошо. Но мне нужно кое-что сделать.
— Только не задерживайся.
Мы обменялись рукопожатиями, и я принялся собирать свои оставшиеся вещи. У меня было не так много времени, поэтому я поспешил выйти с концертной площадки как можно скорее.
Улица, на которой расположился большой музыкальный центр содержала в себе и другие музыкальные клубы: от блюза и джаза до регги и альтернативного рока.
Этот город северного Техаса наполнялся мелодией почти отовсюду.
В осеннее время года здесь было прохладнее, чем в родном и любимом Лос-Анджелесе. Сильные ветра подхватывали желтые и красные листья, заставляя их кружить в воздухе, подобно урагану. Листопад охватывал местные парки и даже небоскрёбы, устремленные высоко к небу.
Я укутался сильнее в свою куртку. Холод на душе соответствовал всем параметрам погоды снаружи. Мне не нравилась осень. Всё вокруг постепенно умирало и от этого мысли в голове становились всё только мрачнее.
Даллас был одним из тех мегаполисов, из которых хотелось скорее убежать куда-то в более укромное место: с песочным пляжем, яркими закатами, громкими звуками мелодий, шумными волнами и ночными прогулками.
Телефон в кармане завибрировал, и я тут же поднял его к уху.
— Алло?
— Джастин! — выкрикнул мальчишеский голос на другом конце провода. — Тише, Коди! Привет, родной.
Не знаю, какое чувство могло поистине сравниться с самым лучшим на земле, но для меня это несомненно было слышать свою семью. Знать, что с ними всё в порядке.
— Привет, мам. Рад слышать вас.
Глупая улыбка скользнула на моём лице.
— Как ваше выступление? Вас показывали по телевидению сегодня. Представить себе не могу, что это действительно происходит с тобой.
— Это должно было произойти ещё раньше, — ответил я ей слегка с иронией.
— Я горжусь тобой, Джастин.
Её слова заставили меня замереть на месте. Я никогда прежде не слышал подобного в свою сторону от мамы, самого близкого мне человека после отца. Прежде мне приходилось подрывать её уверенность во мне и пытаться всеми силами переубедить в обратном. Я частично забросил музыку и стал преподавателем, чтобы она могла разглядеть во мне взрослого человека, а не мечтающего подростка. Но я не отказывался от своей цели, иногда шагая наперекор матери. Порой я поступал отвратительно, но я никогда не хотел причинить ей боли.
— Спасибо.
Единственная благодарность, способная сравниться с самой настоящей победой и даже превзойти её. Я чувствовал, как наша семья стала сильнее сближаться после общей трагедии. Мы начали ценить и заботиться друг о друге, как никогда раньше.
— Мы ждём тебя. Возвращайся как можно скорее.
Я скучал по дому. Странно было осознавать, что я впервые по-настоящему называл это место своим домом, куда мне хотело снова вернуться. Наверное, я ни за что не смог променять такой разный Лос-Анджелес на что-то иное. А может всё дело было именно в самих воспоминаниях, что держали меня за руки там, где я вырос. Стал тем, кем сейчас и являлся.
Пока телефонный звонок подходил к концу, я уже стоял у подножья небольшой церкви на окраине города.
Вокруг стояла настоящая тишина и только частые голоса пения доносились изнутри на улице. Запах благовоний застыл в воздухе ещё пару метров назад, поэтому я быстро прошёл по следам до нужной тропинки, ведущий к дверям.
Я осторожно приоткрыл ручку, как мне навстречу стали пробираться люди, желающие покинуть обитель после того, как их сердца вновь наполнились верой.
Похоже, что я был одним придурком, пришедшим в церковь после вечерней службы. Если выступление не задержалось на целый час, то я бы успел хотя бы на небольшую часть. Я надеялся, что моё опоздание никак не отразиться на моей просьбе к Богу. Он ведь примет меня?
Мужчина в длинной одежде в пол красного и белого цвета с большим крестом на груди подошёл ко мне, заметив, как мой взгляд стал метаться из стороны в сторону.
— Простите, молодой человек, но мы уже закрываемся. Вы можете прийти к нам завтра и мы будем рады вас принять, — его приветливое выражение лица слегка испугало меня. Я был не частым гостем подобных мероприятий, от того всё вокруг казалось мне таким странным, но пленительным.
— Прошу, дайте мне пять минут. Я не задержу вас, сэр, — я посмотрел на него умоляющим взглядом, словно цена моего нахождения здесь была на грани жизни и смерти.
Мне не пришлось придумывать красивую речь, как руки пастора раскрылись передо мной, показывая жестом пройти вперёд, а затем он ушёл в служебную комнату, чтобы судя-по всему привести себя в порядок после столь тяжелого дня.
Я подошёл к одному из подношений у самого начала и достал из рюкзака несколько крупных купюр, заработанных за всё время гастролей. Иногда я занимался благотворительностью, пытаясь хотя бы слегка замолить свои грехи, хотя и был уверен, что этого будет крайне недостаточно.
Я ухмыльнулся, издав нервный смешок, пройдя чуть дальше, ближе к алтарю. Впереди хор заканчивал молитву, которую я смутно помнил из своего детства, но всё равно отрывками повторял про себя во время пения.
Мне нужно было сосредоточиться, чтобы все лишние мысли смогли на время заткнуться и дать мне немного покоя. Моя душа нуждалась в тишине. Я сделал пару вдохов с закрытыми глазами, а затем, открыв веки, остановил свой взгляд на глазах Бога прямо перед собой.
С нашей последней с ним встречи у меня было слишком много вопросов, что я так хотел ему задать. Я знал, что вряд ли когда-то смогу получить на них ответы, но разве вера не дана нам для того, чтобы говорить искренне о том, что ты чувствуешь?
Когда шум в голове стал достаточно громким, а сердце готово было произнести свою первую исповедь, я вполголоса произнёс:
— Мне нужен ещё один шанс. Я должен всё исправить.Просто дай мне знак, если это возможно.