30. Трон из осколков.
Короны истинных правителей выковываются не из золота. Они собираются из осколков сломанных чужих надежд и покорности прирученных демонов.
Снаружи бушевал первобытный, магический шторм. Небо над Чёрными горами раскололось, изрыгая на землю потоки фиолетовых молний и густой, удушливый пепел. Взрыв Храма Первородных спровоцировал гнев самой земли, и теперь Арадон содрогался в агонии.
Мы нашли укрытие в глубокой, заброшенной шахтёрской пещере, вход в которую был надёжно скрыт нагромождением скал. Воздух здесь был спёртым, пах пылью и старым камнем, но он спасал от ядовитого ветра Бездны.
Как только мы оказались в безопасности, адреналин, державший нас на ногах, стремительно испарился. Эдриан тяжело, со скрежетом зубов, осел на каменный пол. Он привалился спиной к холодной стене, и его дыхание вырвалось наружу хриплым, прерывистым свистом. Магия Порядка, сковавшая его во время ритуала, нанесла чудовищный урон. Я видела, как неестественно напряжены его мышцы, как вздулись тёмные вены на его шее, а на губах пузырится розовая пена — признак внутреннего кровотечения.
— Эдриан... — я бросилась к нему, опускаясь на колени. Мои новые, идеально гладкие руки потянулись к застёжкам его окровавленного пальто.
Он перехватил мои запястья. Жёстко, не позволяя мне суетиться. Даже будучи на грани физического истощения, он оставался командиром. Его серые глаза, тёмные от боли, впились в моё лицо.
— Никакой магии, Камилла, — прохрипел он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Твой Хаос сейчас нестабилен. Ты убьёшь меня быстрее, чем исцелишь.
— Но ты истекаешь кровью! — мой голос дрогнул, хотя в нём больше не было той жалкой истерики, что раньше. Я просто констатировала пугающий факт.
— Я справлюсь, — он отпустил мои руки и медленно, через боль, прикрыл глаза. — У Гильдии Теней есть свои методы. Древнее заклинание... исцеляющий транс. Оно замедляет сердцебиение до одного удара в минуту и погружает тело в кому, позволяя внутренним органам регенерировать. Это займёт несколько часов.
Он заставил себя выпрямиться, скрестив ноги и положив окровавленные ладони на колени. Его лицо было бледным, как полотно.
— Я буду абсолютно беззащитен, — произнёс Эдриан, открыв глаза и посмотрев на меня с той самой непоколебимой, доминирующей уверенностью, которая всегда возвращала меня к реальности. — Моя жизнь сейчас буквально в твоих руках. Охраняй вход. И не смей делать глупостей, пока я не очнусь. Это приказ.
— Я поняла, — твёрдо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Никто не пройдёт.
Эдриан едва заметно кивнул. Он начал тихо шептать слова на неизвестном мне диалекте. Его дыхание становилось всё реже, грудная клетка опускалась всё медленнее, пока он не замер окончательно, превратившись в неподвижную каменную статую. Только едва уловимое тепло его кожи говорило о том, что он ещё жив.
Я осталась одна в полумраке пещеры.
Сев напротив него, я впервые за эту бесконечную ночь позволила себе осознать то, что со мной произошло. Я поднесла руки к лицу. Кожа была безупречной. Бледная, похожая на дорогой матовый мрамор, она не имела ни единой трещины, ни одного шрама от пыток Айзека. Моё дыхание было ровным, а сердце билось гулко и сильно, прогоняя по венам уже не жгучую кислоту, а послушную, мощную энергию.
Я стала идеальным сосудом. Но цена этого совершенства была слишком высока. Айзек украл половину моей сути, став полубогом.
Закрыв глаза, я прислонилась затылком к стене пещеры. Под шум завывающего снаружи шторма, я медленно, осознанно начала погружаться в собственное подсознание. Мне нужно было понять, что именно осталось внутри меня.
Раньше моё внутреннее пространство было тёмным, сырым подвалом, где пахло кровью и звенели цепи. Но теперь всё изменилось.
Я открыла глаза в своём разуме и оказалась в гигантском, разрушенном тронном зале. Пол из чёрного обсидиана был усеян глубокими трещинами, из которых выбивался тусклый фиолетовый свет. Высокие колонны обрушились, а вместо потолка над головой вращалась чудовищная воронка грозового неба.
В центре зала возвышался расколотый надвое трон из костей и чёрного металла.
А у его подножия стоял он.
Кхорн. Бог войны. Первородный Хаос во плоти.
Он был огромен. Его фигура возвышалась надо мной, источая первобытную, животную мощь. Кожа бога была цвета свежей артериальной крови — тёмно-красная, бугристая от невероятных, гипертрофированных мышц. Лицо представляло собой жуткий симбиоз демонического оскала и обнажённого черепа: из его челюсти торчали кривые, зазубренные клыки, а из глазниц струился холодный белый огонь. Из его лба росли массивные, изогнутые назад рога, исчерченные древними рунами.
За его спиной тяжело опущены были гигантские, кожистые крылья, напоминающие крылья летучей мыши, но порванные, испещрённые дырами и шрамами. На его бёдрах висел тяжёлый пояс с массивной металлической пряжкой и черепами поверженных врагов, а в руках он сжимал два колоссальных, зазубренных топора, с которых, казалось, вечно капала кровь.
Но при всём этом пугающем величии, Кхорн выглядел измождённым.
Его плечи были сгорблены. Огонь в его глазницах мерцал слабо, с перебоями. Тяжёлые топоры, которые он должен был держать с лёгкостью, сейчас опирались о растрескавшийся пол, словно бог использовал их как костыли. Айзек вырвал из него огромный кусок силы, и это искалечило даже бессмертную сущность.
— Ты пришла, — его голос раскатился по разрушенному залу глубоким, рокочущим басом. В нём больше не было издевательского шёпота или надменного превосходства.
— Это мой разум. Я прихожу сюда, когда захочу, — я сделала шаг вперёд. На мне не было изодранного мундира. Здесь я была в простом чёрном платье, а мои ноги были босыми, но я не чувствовала страха перед этим гигантом.
Кхорн медленно поднял голову.
— Твой дядя... этот жалкий кусок смертной плоти... он унизил меня, — бог войны обнажил клыки в гримасе абсолютной, концентрированной ненависти. От его дыхания в воздухе запахло серой. — Он вырвал половину моего естества. Моя первородная ярость разбилась о его холодный, мёртвый расчёт.
— Ты проиграл, потому что считал себя неуязвимым, — холодно ответила я, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Ты думал, что грубой силы достаточно, чтобы сломать Порядок. Ты ошибался.
Бог издал низкий, угрожающий рык, перехватив древко одного из своих топоров, но не сделал попытки напасть. Он знал, что я права.
— Если бы ты не отпустила контроль на ту минуту... он бы высосал нас до дна, — Кхорн тяжело выдохнул, и из его ноздрей вырвались струйки чёрного дыма. — Ты спасла нас, смертная.
— Моё имя Камилла, — отрезала я. Мой голос разнёсся под сводами зала, звеня сталью. — И я больше не твой инкубатор. Я не сосуд, который ты можешь разорвать, когда тебе вздумается. Ты слаб, Кхорн. Тебе не выжить без меня. А мне не убить Айзека без твоей магии.
Гигантский красный демон выпрямился, возвышаясь надо мной горой мышц и костей. Его белые пылающие глаза сузились.
— Чего ты хочешь? — пророкотал он.
— Пакта. Официального, нерушимого соглашения, — я смотрела прямо в его огненные глазницы, не отводя взгляда. — Я признаю тебя частью себя. А ты признаёшь меня своей единственной хозяйкой. Больше никаких попыток захватить моё тело. Никаких шёпотов, сводящих с ума. Магия Хаоса подчиняется моей воле, а взамен я даю тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете.
— И чего же я хочу? — Кхорн оскалился, обнажая ряды жутких зубов.
— Крови Айзека Бэйна, — каждое моё слово падало тяжело, как камень. — Я найду его. Я уничтожу его Порядок. И я верну тебе ту часть силы, которую он украл. Но мы сделаем это по моим правилам.
В разрушенном тронном зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Бог войны смотрел на меня. Он, сущность, рождённая до начала времён, оценивал девушку, которой едва исполнилось восемнадцать. Он видел во мне ту же первобытную ярость, что горела в нём самом, но скованную человеческой дисциплиной и любовью — теми вещами, которые он раньше презирал. Теперь он понимал, что именно эти человеческие слабости оказались сильнее его божественной мощи перед лицом Порядка.
Кхорн медленно, с гулким лязгом бросил свои тяжёлые топоры на обсидиановый пол. Он опустился передо мной на одно массивное колено, склонив рогатую голову. Это не было покорностью раба. Это было признание равного.
— Да будет так, Камилла Бенсон, — его рык эхом отозвался в каждом уголке моего разума. — Мы вернём наше. А потом я с радостью посмотрю, как ты вырвешь его сердце. Я признаю твою волю.
Зал вспыхнул ослепительным фиолетовым светом, и моё сознание с силой вытолкнуло обратно в реальность.
Я резко распахнула глаза, судорожно вдыхая спёртый воздух пещеры. Сердце колотилось ровно и чётко.
Снаружи всё так же выл магический шторм, но внутри меня впервые за долгие годы воцарилась абсолютная, кристальная тишина. Шёпот Кхорна исчез.
Я подняла руку и, не задумываясь, не напрягая волю до предела, просто пожелала.
Тьма откликнулась мгновенно. Из кончиков моих пальцев больше не сочилась чёрная кровь, причиняя боль. Магия соткалась прямо из воздуха — густой, переливающийся фиолетово-чёрный туман обвил мою ладонь. Послушный, лёгкий, как дыхание. Я сжала кулак, и туман мгновенно превратился в идеально острый, пульсирующий клинок из чистой Бездны. Я разжала пальцы, и лезвие растаяло без следа. Никакой боли. Никакого отторжения. Моё тело и моя магия стали единым целым.
Я посмотрела на Эдриана. Он всё ещё сидел в позе для медитации, неподвижный, как скала.
Следующие несколько часов тянулись мучительно долго. Я сидела у входа в пещеру, вглядываясь в пыльные вихри шторма, и охраняла его сон. В моей голове крутились мысли о том, что нас ждёт. Айзек стал полубогом Порядка. Он контролировал столицу, Искажённых и, возможно, уже начал захват соседних территорий, используя украденную божественную мощь. Обычной магией или клинком его теперь было не достать.
Внезапно со стороны Эдриана раздался хриплый, глубокий вдох.
Я мгновенно обернулась. Он открыл глаза. Серый цвет его радужки всё ещё был тусклым, но в нём появилась ясность. Транс сработал. Внутренние разрывы затянулись, хотя он всё ещё был невероятно слаб и бледен.
Эдриан медленно, опираясь о стену, поднялся на ноги. Он поморщился, инстинктивно прижав руку к рёбрам, и перевёл взгляд на меня.
Он долго смотрел на моё лицо. На мою идеальную, бледную кожу, на чёрные волосы, которые больше не казались грязными паклями, а лежали тяжёлыми, блестящими волнами. Он видел изменение. Он видел, что перед ним больше не измученная девочка-сосуд, а нечто принципиально иное.
— Ты изменилась, — его голос был сухим, надтреснутым.
— Я стала тем, кем должна была стать, — тихо ответила я, поднимаясь ему навстречу. — Айзек забрал половину Хаоса. Но то, что осталось... теперь моё.
Эдриан кивнул, принимая эту информацию с типичной для него ледяной прагматичностью. Он подошёл к своему походному мешку, который мы чудом не потеряли, порылся в нём и достал флягу с водой и кусок жёсткого вяленого мяса.
— Ешь, — он протянул мне половину пайка. Это был приказ, а не просьба. Он всегда заботился о базовых вещах, заземляя меня.
Мы жевали жёсткое мясо в молчании. Вкус казался мне немного притуплённым, но голод всё ещё был человеческим.
Когда с едой было покончено, Эдриан закрыл флягу и посмотрел на меня взглядом человека, который уже распланировал следующую войну.
— Обычная сталь его не возьмёт, Камилла, — произнёс он, и каждое его слово было тяжёлым, обдуманным. — Твой дядя перешёл черту смертных. Его магия Порядка заморозит любой клинок, а твоего урезанного Хаоса не хватит, чтобы пробить его щиты. Он — полубог. И убить его можно только тем, что создано для убийства богов.
Я замерла, глядя на него.
— Ты говоришь о божественном оружии? — нахмурилась я. — Но это же сказки. Легенды, которыми пугают детей. Ни один смертный не способен взять в руки артефакт Первородных. Его просто разорвёт на части от концентрации энергии.
Эдриан подался вперёд. Его лицо оказалось совсем близко к моему, и в его глазах вспыхнул хищный, мрачный огонь.
— Любого смертного — да, — его губы изогнулись в суровой, почти жестокой полуулыбке. Он поднял руку и провёл шершавым большим пальцем по моей безупречной, холодной щеке. В этом жесте было столько собственнической гордости, что у меня перехватило дыхание. — Но ты больше не смертная, Камилла. Твоё тело — сосуд, выкованный из чистого Хаоса. Ты сама стала божеством. И то, что убило бы любого человека, в твоих руках станет идеальным орудием мести.
По моей спине пробежала дрожь, но не от страха, а от предвкушения.
— Где нам его искать? — мой голос зазвучал твёрдо.
— В Хранилищах Забытых, на самом краю Южного континента, — Эдриан убрал руку и выпрямился, снова становясь стратегом и убийцей. — Путь будет долгим.
Я посмотрела на бушующий за пределами пещеры шторм. Айзек Бэйн думал, что он выиграл эту партию, оставив меня истекать кровью и отчаянием на руинах храма. Он не знал, что, забрав половину монстра, он лишь освободил женщину, которая теперь не остановится ни перед чем.
— Мы найдём это оружие, Эдриан, — тихо, но с абсолютной уверенностью сказала я. — И я лично всажу его ему в сердце.
Наша война перешла на новый уровень. И на этот раз правила диктовали мы.