24. Возвращение принцессы.
Хаос обретает истинную силу только тогда, когда у него появляется форма.
Рассвет над Арадоном не принёс света. Он лишь разбавил густую, удушливую тьму болезненным, серо-багровым оттенком, словно само небо было огромной гноящейся раной. Сухой пепел перестал падать, уступив место пронизывающему, ледяному ветру, который нёс с собой запах застоявшейся смерти и горелого камня.
До моего восемнадцатилетия оставались даже не дни. Часы.
Я чувствовала это кожей, которая продолжала трескаться и осыпаться мелкой пылью. Я чувствовала это по тому, как густо и тяжело ворочалась чёрная кровь в моих венах, с трудом проталкиваясь сквозь умирающее сердце. Но страха больше не было. Эдриан выжег его прошлой ночью, заменив на холодную, пульсирующую ярость. Каждая микротрещина на моих руках, каждое саднящее воспоминание о скальпеле Айзека служили мне теперь не источником паники, а железными гвоздями, которыми мой рассудок был приколочен к реальности.
Мы вышли на вершину пологого холма, и перед нами раскинулась столица.
Город моих предков. Место, где я родилась, и место, где я умерла в первый раз. Когда-то Арадон славился своими белоснежными дворцами и высокими, стройными башнями, тянущимися к солнцу. То, что предстало перед моими глазами сейчас, заставило мой желудок сжаться от тошноты.
Айзек не просто разрушил столицу. Он её извратил.
Остовы зданий были скреплены между собой густой, пульсирующей массой тёмной некромантии, похожей на застывшую смолу. Изломанные шпили башен кренились под неестественными углами, словно сломанные рёбра гигантского чудовища. Главная улица, ведущая ко дворцу, была вымощена не белым камнем, а чёрным, спёкшимся шлаком. Город выглядел как гротескная, больная фантазия сумасшедшего хирурга, который сшил куски мёртвого тела гнилыми нитками и заставил эту мерзость дышать.
Эдриан остановился на полшага впереди меня. Ветер трепал полы его тяжёлого пальто, но сам он стоял неподвижно, как монолит. В его позе не было ни капли трепета перед этим жутким зрелищем. Он хладнокровно, как хищник перед броском, оценивал периметр. Он просчитывал сектора обстрела, слепые зоны и пути к отступлению, которых у нас, по сути, уже не было.
— Главные врата, — низко произнёс он, не оборачиваясь. Его рука легла на эфес кинжала.
Я проследила за его взглядом и почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.
Огромные кованые ворота столицы были распахнуты настежь. А вдоль широкой дороги, ведущей вглубь города, выстроился почётный караул.
Их были десятки. Существа, которых Айзек создал из мёртвых солдат Арадона, скрестив их изломанную плоть с тёмной магией. Искажённые гвардейцы. Их доспехи вросли в тела, покрытые костяными наростами, а лица скрывались за глухими железными масками, припаянными прямо к черепам.
Они не стояли строем, готовые к атаке.
Они стояли на коленях.
По обе стороны от чёрной дороги, склонив головы с припаянными масками, монстры Айзека застыли в извращённой, гротескной позе покорности.
Это была насмешка. Психологический удар, рассчитанный на то, чтобы выбить меня из колеи. Идеально срежиссированный спектакль больного ублюдка, приветствующего возвращение законной принцессы в её мёртвое королевство.
«Сожги их,» — голос Кхорна в моей голове больше не был шёпотом. Он вибрировал от предвкушения, отдаваясь болью в висках. — «Они смеются над тобой, Камилла. Покажи им, кто здесь истинный бог. Выпусти меня. Один импульс — и от них останется лишь пепел! Разнеси эти ворота в пыль!»
Я сделала глубокий, судорожный вдох. Чёрная кровь в моих руках запульсировала, готовая вырваться наружу взрывной волной. Стоило мне только расслабить волю, и первородный Хаос обрушился бы на эту улицу сметающим всё на своём пути ураганом.
Но я вспомнила глаза Эдриана прошлой ночью. Вспомнила его жёсткие пальцы на моих скулах и его безжалостные слова. «Ты не пустой сосуд. Будешь держаться за боль».
Я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. Вкус собственной крови, солоноватый и ржавый, отрезвил меня. Боль от микротрещин на руках стала моим фокусом.
Нет. Я не доставлю Айзеку такого удовольствия. Если я взорвусь сейчас, если я поддамся слепой ярости бога войны — я докажу, что мой дядя победил. Что он сломал меня и сделал тем самым монстром, которым хотел видеть.
— Никакого шума, — тихо сказала я, шагая вперёд.
Эдриан чуть повернул голову, поймав мой взгляд. В его серых глазах мелькнуло понимание. Он видел, что я борюсь с Бездной на самом краю обрыва, но он больше не пытался удержать меня силой. Он доверял моей ненависти.
Мы начали спуск к воротам.
С каждым нашим шагом тишина становилась всё более звенящей. Мы вошли в коридор из стоящих на коленях Искажённых. Их было не меньше полусотни. Запах гниющей крови и железа стоял такой плотный, что его можно было резать ножом. Они не двигались, но я чувствовала, как их слепые маски провожают нас.
Это было испытание нервов на прочность.
Мы прошли десять шагов. Двадцать. До самих ворот оставалось совсем немного, когда Искажённые одновременно, с мерзким костяным хрустом, подняли головы.
Ловушка захлопнулась.
Они не издали ни звука — Айзек лишил их голосовых связок, — но их синхронный бросок был страшнее любого боевого клича. Монстры вскочили с колен, выхватывая зазубренные клинки, вживлённые прямо в их предплечья, и бросились на нас со всех сторон плотным, смыкающимся кольцом.
«Сейчас!» — взревел Кхорн.
Я вскинула руки, но не стала бить по площади. Я сконцентрировала всю свою ярость, всю боль от воспоминаний о подвале в кончиках пальцев. Геометрия тьмы. Я не буду взрывать. Я буду резать.
Густая чёрная кровь сорвалась с моих ладоней, но она не превратилась в бесформенное облако разрушения. Под колоссальным усилием моей воли она растянулась в воздухе, превращаясь в десятки тончайших, как паутина, чёрных нитей.
Эти нити, сотканные из чистой, концентрированной магии распада, веером разлетелись в стороны.
Я резко сжала кулаки и сделала скрестное движение руками.
Чёрные лески со свистом рассекли воздух. Они прошли сквозь первые ряды Искажённых так легко, словно те были сделаны из мягкого масла. Усиленные магией доспехи, костяные наросты, гнилая плоть — ничто не могло остановить хирургическую точность Хаоса.
Первые пятеро монстров рухнули на чёрный шлак дороги. Их тела распались на части: отсечённые головы в железных масках со стуком покатились по камням, разрубленные пополам туловища забились в конвульсиях, заливая землю густой тёмной жижей.
Никакого взрыва. Никакого рёва Бездны. Только идеальная, холодная жатва.
Но Искажённых было слишком много. Пока я формировала новый узор из чёрных нитей, несколько тварей прорвались сквозь мой радиус поражения, заходя с флангов.
Один из них, огромный монстр с двумя клинками вместо рук, прыгнул прямо на меня, метя зазубренным лезвием мне в горло. Я не успевала сплести новую леску.
Его отшвырнуло в сторону с такой силой, что он проломил собой остатки каменной стены у ворот.
Эдриан двигался с пугающей, смертоносной грацией. Он не тратил время на лишние взмахи или красивые стойки. Он был воплощением абсолютной эффективности. Мужчина, чьё имя было синонимом неминуемой смерти.
Он оказался рядом со мной, его левый кинжал уже по самую рукоять ушёл под подбородок следующему Искажённому, пробивая железную маску насквозь. Правой рукой он перехватил запястье третьего монстра, с хрустом ломая ему кость, и вторым кинжалом вспорол ему горло. Всё это заняло меньше секунды.
Его движения были лишены суеты. Жёстко. Быстро. Насмерть. Он был доминирующей силой на этом поле боя, человеком, который устанавливал здесь свои правила.
Мы не переговаривались. Нам это было не нужно. Мы превратились в идеальный боевой тандем.
Я сплетала новые нити магии, создавая вокруг нас смертоносную паутину. Каждый мой пас руками отсекал конечности, разрезал глотки и кромсал броню. Это требовало чудовищной концентрации. У меня из носа потекла кровь, заливая подбородок. Кашель, влажный и тёмный, обдирал горло, но я не позволяла Хаосу вырваться из-под контроля. Я резала монстров Айзека с той же методичной, ледяной жестокостью, с которой он резал меня.
А Эдриан был моим щитом. Он убивал тех, кто умудрялся проскользнуть сквозь мои нити. Он прикрывал мою спину, его тяжёлое пальто мелькало в серой мгле, а клинки собирали свою кровавую дань. Он не позволял ни одному монстру приблизиться ко мне ближе, чем на длину вытянутой руки.
Я выпустила последнюю сеть из чёрной крови. Струны Хаоса обезглавили сразу трёх Искажённых, пытавшихся напасть на Эдриана со спины.
И вдруг наступила тишина.
Только тяжёлое, хриплое дыхание и звук падающих на камни разрубленных тел.
Я медленно опустила дрожащие руки. Нити чёрной крови втянулись обратно в микротрещины на моей коже, оставив после себя жгучую, пульсирующую боль. Мои колени дрогнули, но я устояла.
Улица перед воротами столицы превратилась в бойню. Куски искорёженной плоти, пропитанные тёмной магией Айзека, усеивали чёрную брусчатку. Извращённый парад был окончен.
Я вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони. Мой мундир пропитался чужой гнилой кровью и пеплом, грудь тяжело вздымалась.
Эдриан стоял в нескольких шагах от меня. Он спокойно, без единой эмоции на лице, вытер лезвия своих кинжалов об одежду убитого им Искажённого и плавным движением вернул их в ножны на бедрах.
Затем он поднял взгляд на меня.
В его серых глазах не было ни отвращения, ни ужаса перед той резнёй, которую мы только что устроили. Он смотрел на меня так, как мужчина смотрит на равную себе. На королеву, которая только что доказала своё право на трон мёртвого королевства.
Он подошёл ко мне. Его высокая, мощная фигура источала жар битвы и ту самую хищную, подавляющую уверенность, которая всегда приводила меня в чувство.
Он не стал спрашивать, в порядке ли я. Он видел, что я еле держусь на ногах от истощения, но он знал, что жалость сейчас меня сломает.
Эдриан поднял руку в тёмной, испачканной чужой кровью перчатке и аккуратно, властным жестом убрал прилипшую к моему лбу прядь волос.
— Идеальный контроль, — его голос, низкий и хриплый после боя, прозвучал как высшая награда. В нём сквозило мрачное, тяжёлое одобрение.
Я судорожно выдохнула, глядя в его глаза.
— Я не дам ему того, чего он хочет, — мой голос был тихим, но в нём звенела сталь.
Уголок его губ едва заметно дрогнул, обозначая скупую, хищную полуулыбку.
— Вот это моя девочка, — тихо произнёс он, и в этом собственническом, доминирующем тоне было больше поддержки, чем в тысяче нежных слов.
Он развернулся и первым шагнул в открытые ворота столицы Арадона.
Мы вошли в город.
Здесь, за высокими стенами, воздух был ещё более густым. Тишина казалась неестественной, словно сам город затаил дыхание перед нашим приходом. Мёртвые улицы уходили вглубь, к возвышающемуся над горизонтом искажённому силуэту королевского дворца.
Я шла рядом с Эдрианом, чувствуя, как с каждой минутой тикают невидимые часы в моей голове. До моего восемнадцатилетия оставались часы. Моё тело было готово рассыпаться в пыль, но мой разум был отточен до бритвенной остроты.
Я вернулась в свой разрушенный дом не сломленной пленницей и не обезумевшей богиней. Я вернулась как хирург, готовый вырезать опухоль, убившую мою семью. И рядом со мной шёл человек, который ни перед чем не остановится, чтобы я довела это дело до конца.