Наследница Хаоса: Путь к звёздам

Иногда, чтобы вспомнить, кто ты есть, нужно смыть с себя пепел. Но когда вода становится чёрной, ты понимаешь, что грязь въелась гораздо глубже, чем просто в кожу.

Утро медленно вползало в тесную комнату сквозь щели в ставнях. Лихорадка Эдриана сломалась за час до рассвета. Его дыхание выровнялось, став глубоким и спокойным, а нездоровый румянец сменился привычной, усталой бледностью.

Я сидела на полу, прислонившись спиной к деревянной стене, и смотрела на свои руки. Пальцы, перепачканные его засохшей кровью, гноем и пеплом Мёртвых земель, выглядели отвратительно. Впервые с момента моего перерождения сквозь абсолютную, стерильную пустоту пробилось чувство брезгливости.

Это была не человеческая тяга к чистоте. Это была гордыня хищника, который не желал носить на себе следы гнили. Я пахла падалью, пылью и потом. Моё идеальное, фарфоровое тело, ставшее сосудом для Первородного Хаоса, было завёрнуто в грязные лохмотья, пропитанные страхом и агонией пустошей.

В голове царила тишина. Кхорн молчал, словно погрузившись в глубокий сон после вчерашней попытки сломать мой разум. Эта тишина делала мои собственные мысли необычайно чёткими. Острыми, как бритва.

Эдриан шевельнулся на соломенном матрасе. Он открыл глаза. Серые радужки медленно сфокусировались на низком, закопчённом потолке, а затем метнулись ко мне. Тень Короны возвращался в реальность с профессиональной скоростью: ни стона, ни дезориентации, лишь короткая оценка своего состояния и окружающей обстановки.

Он попытался сесть, опершись на локоть, и тут же стиснул зубы. Сломанные рёбра никуда не делись.

- Лежи, - мой голос прозвучал ровно, разрезая утреннюю тишину.

- Мы потеряли слишком много времени, - хрипло отозвался он, всё же заставляя себя сесть на край кровати. Он посмотрел на свои руки, на грязные бинты, скрывающие ожог на груди, а затем перевёл тяжёлый взгляд на меня. - Мы воняем смертью, Камилла.

Его слова совпали с моими мыслями.

Я медленно поднялась на ноги.

- Я решу это. Жди здесь.

Я вышла из комнаты, не дожидаясь его ответа.

Спуск в таверну был быстрым. Зал был почти пуст - утренние часы здесь принадлежали только тяжёлому похмелью и храпу тех, кто так и не смог доползти до своих лачуг. Хозяин таверны убирал битую посуду со столов. Увидев меня, он вздрогнул и выронил деревянную кружку. Вчерашняя дыра в столешнице, оставленная моей магией, служила ему отличным напоминанием о том, кто здесь устанавливает правила.

- Б-баня, - заикаясь, начал он, уловив мой взгляд. - За домом есть пристройка. Котёл горячий, я растопил с утра...

- Мне нужна баня. И мне нужна одежда, - мой тон не предполагал возражений. Я подошла ближе, и воздух вокруг меня похолодел. - Чистая. Прочная. Никакого крестьянского тряпья. У тебя наверняка есть вещи, оставшиеся от тех, кто не вернулся с пустошей.

Трактирщик судорожно закивал, пятясь к подсобке.

- Да, госпожа. Есть кожа... плотный лён... Сапоги найду. Всё принесу. Только не гневайтесь.

Через пятнадцать минут я вернулась в комнату. Эдриан сидел на кровати, тяжело опираясь руками о колени. Я молча кивнула ему на дверь.

Баня представляла собой низкую, закопчённую пристройку на заднем дворе. Внутри было темно, пахло мокрым деревом, щёлоком и берёзовыми вениками. Большую часть помещения занимала массивная деревянная бадья, от которой поднимался густой, удушливый пар. На деревянной лавке у входа аккуратными стопками лежала одежда, принесённая трактирщиком. Тёмная кожа, серый лён, тяжёлые ремни с железными пряжками - вещи контрабандистов, удобные для крови и грязи.

Эдриан запер за нами тяжёлую деревянную дверь, задвинув железный засов. Мы оказались в замкнутом, душном пространстве, где густой пар мгновенно осел на коже мелкими каплями.

Для смертного здесь было слишком жарко, но я не чувствовала температуры. Я чувствовала лишь плотность воздуха.

Я остановилась в нескольких шагах от бадьи, наблюдая за Эдрианом.

Мужчина не стал медлить. Он начал раздеваться, и каждое его движение, скупое и выверенное, притягивало мой взгляд. Он стянул остатки изорванной рубашки, морщась, когда ткань цеплялась за присохшую сукровицу на бинтах.

Его тело было картой насилия. Широкие плечи, литая мускулатура, исполосованная старыми шрамами от клинков и стрел. Эти бледные полосы рассказывали историю человека, который годами жил в тени, убивая и истекая кровью ради престола. Но мой взгляд прикипел к свежим ранам. К огромному, жуткому кровоподтёку на рёбрах - следу моего удара. И к обугленному ожогу прямо над сердцем, который я оставила своей магией.

Странная, тёмная жажда шевельнулась внизу живота.

Это не было тем робким, человеческим трепетом, который я когда-то, в прошлой жизни, испытывала к нему. Это был инстинкт хищника. Я смотрела на его шрамы, на его обнажённое, горячее тело, и внутри меня просыпался Хаос, но не для того, чтобы разрушить. Он хотел обладать.

Он был таким хрупким. Таким смертным. И при этом в нём была такая первобытная, мужская сила, которая заставляла моё мёртвое сердце отбивать медленный, тяжёлый ритм.

Эдриан снял штаны, оставшись абсолютно обнажённым. Он не стеснялся меня. В этом не было вызова - лишь спокойное принятие факта. Он опирался на край бадьи, тяжело дыша от боли в рёбрах, готовясь шагнуть в кипяток.

Я шагнула вперёд.

Мои руки потянулись к завязкам моего собственного плаща. Узел поддался легко. Ткань соскользнула с плеч, упав на мокрый деревянный пол. За плащом последовала изорванная туника и остатки штанов.

Я осталась стоять перед ним, обнажённая, как лезвие меча.

Эдриан поднял глаза. Его взгляд скользнул по моему телу, и я увидела, как дрогнули его зрачки.

Контраст между нами был чудовищным. Он - живой, горячий, покрытый потом и кровью, излучающий первобытную мужскую энергию. Я - пугающе бледная, словно высеченная из белого мрамора. Под моей почти прозрачной кожей отчётливо проступала паутина чёрных вен, по которым тёк густой ихор. На моей идеальной коже не было ни одного шрама, кроме тех страшных чёрных шипов, что вросли в мой череп у линии роста волос. Я выглядела не как женщина. Я выглядела как прекрасный, холодный монумент смерти.

Я ждала, что он отведёт взгляд. Ждала, что первобытный страх перед Бездной заставит его отшатнуться.

Но мужчина даже не дрогнул. Его серые глаза потемнели, наполнившись тяжёлым, густым голодом, который он даже не попытался скрыть. Он смотрел на меня так, словно я была не божеством, способным стереть его в пыль, а женщиной, которую он готов был сожрать заживо.

Эдриан перекинул ноги через край бадьи и опустился в обжигающе горячую воду. Он тихо выдохнул, запрокинув голову, когда вода коснулась его ран.

Я шагнула следом.

Когда моё ледяное тело погрузилось в кипяток, над водой поднялось облачко пара. Я не почувствовала жара, но вода вокруг меня мгновенно остыла на несколько градусов, подстраиваясь под мою мёртвую физиологию.

Бадья была достаточно широкой, но мы оказались лицом к лицу. Колени почти соприкасались. Вода быстро начала мутнеть, окрашиваясь в тёмно-серый цвет от смываемого пепла и засохшей крови.

Я смотрела на него сквозь пар. Мои чёрные, лишённые зрачков глаза изучали влажную кожу на его ключицах, капли пота, скатывающиеся по его шее. Тёмная жажда внутри меня становилась всё сильнее. Она требовала действия. Требовала доказать свою власть над этим непокорным смертным.

Я медленно подняла руку под водой.

Мои ледяные пальцы коснулись его бедра.

Эдриан вздрогнул. Контраст между горячей водой и моей мёртвой кожей был шокирующим. Но он не отстранился. Его дыхание стало чуть глубже, а глаза не отрывались от моего лица.

Я провела рукой выше, скользя по его напряжённым мышцам живота. Моя ладонь легла на его грудь, прямо поверх бинтов, скрывающих ожог.

- Я могу разорвать тебя на куски, Эдриан, - мой голос прозвучал тихо, вибрируя в густом, влажном воздухе. В нём не было угрозы. В нём было холодное, хищное обещание. - Я могу остановить твоё сердце одним движением пальца. Почему ты не боишься меня?

Он смотрел на меня, и в его глазах разгорался тёмный, яростный огонь. Огонь человека, который отказывается быть жертвой.

- Потому что ты не хочешь меня убивать, Камилла, - его голос был низким, хриплым рыком, от которого у меня по спине пробежала странная, живая дрожь.

Моя рука скользнула выше, ложась на его шею. Большой палец нащупал сонную артерию. Я чувствовала, как под моей ледяной кожей бьётся его бешеный пульс. Жизнь. Горячая, упрямая жизнь, которую Хаос жаждал поглотить.

Я подалась вперёд. Мои губы оказались в нескольких миллиметрах от его губ. Я дышала его воздухом, втягивая запах его мокрой кожи, мыла и опасности.

- Ты играешь с огнём, Эдриан, - прошептала я прямо в его губы. Моя вторая рука легла на край бадьи позади него, отрезая ему путь к отступлению. Я нависла над ним, доминируя, подчиняя его пространство своей холодной воле. - Я больше не Хэйли. Я не буду плакать над твоим телом. Я заберу всё, что ты можешь дать, и оставлю после себя только пепел.

Это была провокация. Провокация монстра, который хотел увидеть, как сломается человек.

Но Эдриан не сломался.

Его руки, до этого лежавшие на краях бадьи, молниеносно взметнулись вверх.

Его ладони, горячие, сильные, покрытые мозолями от меча, жёстко перехватили мои запястья. Хватка была стальной. Несмотря на сломанные рёбра, несмотря на боль, он применил ту самую звериную силу шпиона, которая делала его легендой.

Он не просто остановил мои руки. Он с силой дёрнул меня на себя.

Я потеряла равновесие. Моё тело скользнуло в воде, и я оказалась прижатой к его обнажённой, пылающей груди. Его руки скользнули с моих запястий на талию, а затем на спину, властно вжимая меня в себя.

Вода выплеснулась через край бадьи.

- Ты не заберёшь у меня ничего, что я не отдам тебе сам, - прорычал он мне в лицо.

Его глаза были тёмными, как грозовое небо. В них больше не было ни капли той снисходительности или осторожности, с которой обращаются с больными или сумасшедшими. Он смотрел на меня как на равную. Как на женщину, которая бросила ему вызов, и которую он собирался укротить.

- Я не твоя добыча, Камилла, - его пальцы жёстко зарылись в мои мокрые волосы у затылка, заставляя запрокинуть голову. - Ты можешь быть богом для этого мира. Но здесь, в этой воде, ты просто моя.

И он поцеловал меня.

Это был не нежный, трепетный поцелуй, о котором я мечтала в прошлой жизни. Это было столкновение двух стихий. Жёсткое, властное, почти жестокое заявление прав.

Его губы обрушились на мои, сминая их. Горячий язык вторгся в мой рот, принося с собой вкус горечи и металла. Моё ледяное тело содрогнулось от этого контакта. Хаос внутри меня взвился на дыбы, но не для того, чтобы уничтожить Эдриана. Хаос ответил на его первобытную страсть своей собственной, тёмной жаждой.

Я ответила на поцелуй с такой же дикой силой.

Мои руки обвились вокруг его шеи, ледяные пальцы впились в его мокрые волосы. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя каждый его вдох, каждую сокращающуюся мышцу. Боль в его рёбрах должна была быть адской, но он игнорировал её, сжимая мою талию так сильно, что на белой коже наверняка остались бы синяки, если бы я всё ещё могла получать синяки.

Поцелуй был битвой за доминирование. Я кусала его губы до крови, он отвечал тем же, загоняя меня в угол своим напором. Влажный, горячий воздух бани сгустился до предела. Чёрный ихор в моих венах закипел, пульсируя в такт его бешеному сердцу.

Я чувствовала, как его твёрдое, горячее тело напряжено подо мной в воде. В этой тесной деревянной бадье, окружённые грязной, чёрной от пепла водой, мы были двумя монстрами, пожирающими друг друга.

Эдриан оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его грудь судорожно вздымалась. Он смотрел на моё лицо, на котором чёрные вены проступили ещё ярче от возбуждения. Его взгляд скользнул ниже, по моим мокрым плечам, по груди.

Он наклонился и прижался горячими губами к основанию моей шеи.

Его зубы слегка прикусили кожу прямо там, где пульсировал чёрный ихор. Меня прошибло током. Глухой, горловой стон вырвался из моего горла - звук, которого я не ожидала от самой себя. Мои пальцы вцепились в его плечи, оставляя ледяные следы на горячей коже.

Он целовал мою шею, спускаясь к ключицам, его руки скользили по моим бёдрам под водой, властно, по-хозяйски исследуя каждый изгиб моего нового, холодного тела. Он принимал мою чудовищную суть. Он не отворачивался от тьмы, он погружался в неё с головой, заставляя меня чувствовать. Заставляя мёртвую оболочку гореть от чужой страсти.

Напряжение достигло пика. Мой разум балансировал на грани абсолютной потери контроля. Ещё секунда, и эта чёрная вода вскипела бы, а баня разлетелась бы в щепки от высвобожденной энергии Бездны.

Но Эдриан остановился.

Он обладал контролем, который не снился ни одному смертному. Он глубоко, с хрипом втянул горячий воздух и отстранился, упираясь лбом в моё плечо. Его руки на моей талии ослабили хватку, но не отпустили до конца.

Он тяжело дышал, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

- Нам... нам нужно дойти до побережья, - прохрипел он, не поднимая головы. Каждое слово давалось ему с трудом. Боль в сломанных рёбрах, которую он подавлял адреналином, возвращалась, накрывая его с головой.

Я смотрела в деревянный потолок, пытаясь успокоить чёрный вихрь внутри себя. Мои губы горели от его поцелуев.

Медленно, неохотно я отстранилась.

Мы вымылись в молчании. Это молчание больше не было враждебным. Оно было густым, тяжёлым, пропитанным невысказанными обещаниями и нереализованным желанием. Эдриан смыл с себя грязь пустошей и засохшую кровь, я смыла с себя пепел. Чёрная вода скрывала наши тела, но память о каждом прикосновении пульсировала в воздухе.

Мы вышли из бадьи.

Холодный воздух снаружи бани (хотя для Эдриана это была всего лишь сырость предбанника) заставил его кожу покрыться мурашками. Он быстро вытерся грубым полотенцем, морщась при каждом неосторожном движении.

Одежда, которую я добыла, лежала на лавке.

Мы одевались спиной друг к другу. Ритуал перерождения.

Я натянула плотные чёрные штаны из мягкой кожи, затянула на талии широкий ремень с железной пряжкой. На плечи легла тёмно-серая льняная рубаха, поверх которой я надела длинный, кожаный плащ без рукавов, доходящий до колен. Обула высокие, крепкие сапоги контрабандистов. Тряпье студентки Академии осталось на грязном полу бани.

Когда я обернулась, Эдриан тоже закончил одеваться.

На нём были похожие тёмные вещи. Чёрная водолазка скрывала новые бинты на груди, тёмные штаны были заправлены в высокие армейские сапоги. Он перевязывал ремни со своими кинжалами, возвращая себе привычный, смертоносный облик.

Мы больше не выглядели как израненные беглецы.

Эдриан посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло мрачное удовлетворение. Тёмная кожа подчёркивала мою мёртвенную бледность и чёрные глаза. Я выглядела как королева наёмников. Как сама Смерть, решившая прогуляться по земле.

Он подошёл ко мне и поправил воротник моего плаща. Жест был собственническим, интимным отголоском того, что произошло в воде.

- Идём, - тихо сказал он. - До побережья ещё три дня пути.

Я кивнула.

Мы вышли из бани. Воздух деревни показался мне удивительно чистым. Тишина в моей голове всё ещё сохранялась. Кхорн не проронил ни слова.

Но я знала: бог просто смотрел и учился. И то, что произошло в чёрной воде, дало ему новое, самое страшное оружие против меня. Мою собственную страсть к смертному.