3. Призраки прошлого.
Безумие никогда не врывается в дверь с громким криком. Оно просачивается сквозь щели в окнах, тихо, как утренний туман, и пахнет тем, чего ты желаешь больше всего на свете.
На пятые сутки Пепельный тракт начал меняться.
Серая, однородная мгла, к которой уже привык мой новый, мёртвый взор, стала дробиться. Земля под ногами из ровной, стёртой ветрами равнины превратилась в изломанный лабиринт. Мы вошли в каньоны Чёрных Костей - место, где скалы торчали из земли под неестественными углами, напоминая рёбра гигантского, давно сгнившего чудовища.
Я шла впереди. Моё тело двигалось с механической безупречностью, не зная усталости, но внутри меня происходили процессы, пугающие своей чужеродностью.
Хаос адаптировал сосуд. Он обустраивал свой дом, меняя интерьер под свои нужды. Я чувствовала это кожей. В прямом смысле. Моя бледная кожа становилась всё тоньше, холоднее, приобретая странный, почти фарфоровый отлив. А вот вены под ней, наоборот, вздувались и темнели. Чёрный ихор, заменивший мне кровь, пульсировал тяжело и медленно. Иногда, когда я смотрела на свои руки, мне казалось, что под эпидермисом ползают тонкие, живые черви из жидкой тьмы.
Мои чувства, те самые человеческие рецепторы, которые должны были воспринимать мир, атрофировались за ненадобностью. Я перестала чувствовать перепады температуры. Ветви мёртвых кустарников, царапающие мои икры, не оставляли боли - только лёгкое давление. Мир потерял вкусы и запахи, став абсолютно стерильным.
Эта стерильность была комфортной для монстра, но она убивала остатки человека. Хэйли Браун задыхалась в этом сенсорном вакууме.
Эдриан шёл на шаг позади.
Его присутствие было единственным ярким пятном в моём восприятии. Я слышала, как он дышит - тяжело, но размеренно. Слышала, как бряцает пряжка на его ремне. Слышала, как хрустит каменная крошка под подошвами его тяжёлых сапог. Он был живым, горячим, пульсирующим сгустком энергии в эпицентре абсолютного холода.
Он не пытался заговорить со мной после той ночи у костра. И я была ему за это благодарна. Я не хотела, чтобы он видел, как тяжело мне даётся каждый час сохранения контроля.
«Ты слишком напряжена, дитя», - голос Кхорна прозвучал неожиданно, разорвав тишину каньона.
Я даже не вздрогнула. Я привыкла к тому, что он может появиться в любой момент.
«Твой разум сжат, как кулак, готовый к удару, - древний бог говорил мягко, с интонациями терпеливого наставника. - Чего ты боишься? Своего спутника? Он не представляет угрозы. Себя? Но ты идеальна. Позволь Хаосу течь свободно. Расслабь эту человеческую хватку на своём горле. Вздохни пустотой».
«Я не буду слушать твои лекции», - мысленно отрезала я. Мои чёрные глаза продолжали сканировать ущелье.
«Смертный сосуд хрупок. Если ты будешь сопротивляться моей природе, ты сломаешься ещё до того, как мы доберёмся до Арадона. И тогда Айзек получит то, что хочет. Просто расслабься. Позволь мне показать тебе мир моими глазами».
Я стиснула зубы и заставила себя ускорить шаг. Каменистая тропа виляла между высокими, отвесными стенами из чёрного базальта. Небо над нами превратилось в узкую, грязно-фиолетовую полоску.
И вдруг я почувствовала это.
Запах.
Он ударил по моим атрофированным рецепторам так резко, что я споткнулась. Это было невозможно. В Мёртвых землях не было запахов, кроме озона, серы и пыли. Но этот аромат был настолько плотным, влажным и живым, что у меня закружилась голова.
Пахло мокрой землёй. Свежескошенной травой. И чем-то сладким, до одури знакомым - ночной фиалкой.
Я замерла, втягивая воздух ноздрями. Мои лёгкие, привыкшие перекачивать мёртвый пепел, жадно схватили этот аромат.
- Хэйли? - Эдриан остановился позади меня. Я услышала, как тихо звякнуло лезвие - он наполовину вытащил меч из ножен, инстинктивно реагируя на мою остановку.
- Ты чувствуешь это? - прошептала я, не оборачиваясь. Мой голос дрогнул, выдав совершенно неуместную, жалкую человеческую надежду.
Эдриан сделал глубокий вдох. Я слышала, как он принюхивается.
- Влага, - его тон стал предельно собранным, лишённым каких-либо эмоций. - И запах цветов. В каньоне Чёрных Костей этого не может быть.
- Но оно есть.
Я двинулась вперёд, ведомая этим запахом, как собака, взявшая след. Мои ноги сами несли меня к повороту скалы.
- Стой! - Эдриан рванулся за мной, его рука попыталась ухватить меня за плечо, но я выскользнула из-под его пальцев с грацией призрака.
Я завернула за скалистый выступ и застыла.
Ущелье здесь расширялось, образуя глубокую каменную чашу. И в центре этой чаши, окружённое чёрными, безжизненными скалами, цвело невозможное.
Это был крошечный оазис. Идеальный круг изумрудной, сочной травы, на которой блестели капли росы. В центре било кристально чистое родниковое русло, образуя небольшое озеро, вода в котором казалась прозрачнее самого воздуха. На берегу озера раскинуло свои ветви старое, мощное дерево с густой зелёной кроной. Между корнями дерева цвели ночные фиалки - те самые, чей запах свёл меня с ума.
Свет здесь падал иначе. Небо над оазисом не было фиолетовым и грязным. Сквозь расселину пробивался сноп настоящего, тёплого, золотистого солнечного света, освещая зелень и воду.
Я смотрела на это великолепие, и моё мёртвое сердце вдруг сжалось от острой, режущей тоски. Это было слишком красиво. Слишком живо. Это было похоже на кусок моего потерянного дома, вырванный из прошлого и заботливо брошенный мне под ноги.
Я сделала шаг к траве.
- Камилла, назад! - голос Эдриана разрезал тишину, как хлыст. Он обогнал меня в два прыжка и преградил путь, встав между мной и оазисом. Его меч был обнажён, глаза сканировали зелёную идиллию с холодной яростью.
- Отойди, Эдриан, - мой голос был тихим, заворожённым. Я смотрела не на него, а на блестящую воду озера.
- Это мираж, - жёстко отчеканил он, не опуская меча. - Ловушка Пустошей. Иллюзия, сотканная из остаточной магии распада. Здесь нет воды. Если ты ступишь туда, эта земля сожрёт тебя.
- Я не чувствую угрозы, - я покачала головой. Мой Хаос молчал. Никаких вибраций опасности. Никакого желания разрушать. Наоборот, впервые за эти дни внутри меня царила удивительная, тёплая тишина.
«Он прав, это иллюзия, дитя», - мягко проговорил Кхорн.
«Тогда почему ты не скажешь мне уничтожить её?» - мысленно спросила я.
«Потому что эта иллюзия создана не для того, чтобы причинить тебе физический вред. Пустоши не могут переварить Первородный Хаос. Это место реагирует на твои скрытые желания. Оно показывает тебе то, чего жаждет твой изломанный смертный разум. Зачем уничтожать то, что приносит утешение? Ты так долго шла в темноте. Ты заслужила минуту отдыха. Подойди к воде. Посмотри в неё. Вспомни, кем ты была».
Его слова были сладкими, как яд. Они били в самую уязвимую точку - в моё желание хоть на секунду перестать быть монстром.
- Отойди, - повторила я громче, глядя прямо в глаза Эдриану.
- Нет, - его челюсти сжались. Он перехватил меч удобнее. - Я не позволю тебе войти туда. Твой разум и так балансирует на грани. Это место выпотрошит твои воспоминания. Ты сойдёшь с ума.
- Ты думаешь, мне есть куда сходить? - горькая усмешка искривила мои губы. - Я уже на дне, Эдриан. Я просто хочу почувствовать запах настоящих цветов. Я хочу увидеть воду.
Я сделала шаг вперёд.
Эдриан вскинул свободную руку и с силой толкнул меня в грудь, заставляя отступить на шаг назад, на мёртвый, серый камень.
- Я сказал нет.
Вспышка ярости была мгновенной. Хаос, спавший секунду назад, вздыбился, реагируя на агрессию. Мои глаза, до этого чёрные, но спокойные, вспыхнули тьмой. Воздух вокруг меня покрылся изморозью.
- Ты забываешься, - мой голос двоился, резонируя с эхом Кхорна. - Ты смертный. Ты не можешь мне приказывать. Ты не можешь меня остановить.
- Я могу попытаться, - процедил Эдриан. Он не испугался. Его серые глаза были прикованы к моим. Он готов был принять бой с богом, чтобы защитить меня от иллюзии.
Чёрный ихор хлынул к кончикам пальцев. Моя рука начала подниматься. Я видела, как напрягся Эдриан, как он приготовился к удару, который не сможет отразить, но всё равно не сделал ни шагу в сторону. Он был готов умереть, но не пустить меня в этот ад.
И именно это заставило меня остановиться.
Его упрямство. Его глупая, суицидальная преданность долгу. Или мне?
Я сжала руку в кулак, подавляя магию. Дыхание со свистом вырвалось сквозь зубы.
- Я не трону её, - тяжело произнесла я, опуская руку. - Я просто посмотрю. Я не перейду черту.
Эдриан несколько секунд сверлил меня взглядом, оценивая степень моей адекватности. Затем он медленно, очень медленно опустил меч, но не убрал его в ножны. Он сделал шаг в сторону, освобождая мне обзор, но остался стоять на границе зелёной травы и серого камня, готовый в любой момент дёрнуть меня назад.
Я подошла к самой кромке оазиса.
Носок моего разорванного сапога замер в миллиметре от изумрудной травинки.
Запах стал невыносимо сильным. Сладкий, пьянящий, он заполнял мои лёгкие, вытесняя пепел. Я закрыла глаза, вдыхая этот аромат, и вдруг почувствовала, как по щеке, холодной и мёртвой, скользнуло что-то влажное.
Слеза.
Я не плакала с того момента, как корона взломала мой череп. Боги не плачут. Но сейчас, стоя на краю невозможного чуда, моя человеческая половина дала трещину.
Я открыла глаза и посмотрела на озеро. Вода была настолько гладкой, что казалась зеркалом.
«Посмотри на себя, Камилла», - пропел Кхорн. Его голос теперь звучал не в голове, а словно отражался от поверхности воды. - «Посмотри, какой ты была до того, как этот мир сломал тебя».
Я чуть наклонилась вперёд, вглядываясь в водную гладь.
Сначала я не видела ничего, кроме отражения голубого неба, которого на самом деле не было над нами. Затем по воде пошла лёгкая рябь, и изображение начало фокусироваться.
Я ожидала увидеть монстра. Чёрные глаза, бледную кожу, нимб тьмы вокруг головы.
Но на меня смотрела Хэйли Браун.
У неё были живые, зелёные глаза, полные света и наивности. Румянец на щеках. В её каштановых волосах запутался солнечный луч. Она была одета в простую форму Академии. Она смотрела на меня и улыбалась той самой тёплой, искренней улыбкой, которую я давно разучилась воспроизводить.
Моё дыхание перехватило. Я протянула руку, желая коснуться этого лица, желая убедиться, что оно настоящее.
- Камилла, не трогай воду! - голос Эдриана прозвучал глухо, словно из-под толщи ваты.
Я не обратила на него внимания. Отражение приковало меня к себе. Хэйли в воде протянула руку в ответ, повторяя моё движение.
Но как только её пальцы должны были коснуться моих в отражении, рябь исказила её лицо.
Улыбка Хэйли исчезла. Глаза расширились от ужаса. Её школьная форма начала стремительно пропитываться кровью, расползаясь красным пятном на груди.
Я резко отдёрнула руку, но не смогла оторвать взгляд.
Отражение больше не принадлежало мне.
В озере, по пояс в кристальной воде, стояла Белла. Моя мать.
На ней было то самое изорванное платье, в котором она умерла триста лет назад. Из её плеча торчал изогнутый кинжал Айзека. Кровь толчками вытекала из раны, окрашивая прозрачную воду в багровый цвет.
Она подняла на меня глаза, полные боли и невыносимого страдания.
- Камилла... - её голос был тихим шелестом, который заставил моё мёртвое сердце остановиться. Это была не телепатия Кхорна. Это был звук, исходящий из самого оазиса.
- Мама... - прошептала я, падая на колени на самые камни у кромки травы.
- Почему ты не кричишь, Камилла? - Белла шагнула ближе к поверхности, её лицо исказилось в мучительной гримасе. - Тебе совсем не больно? Тебе не больно смотреть, как он режет меня?
- Больно! - выкрикнула я, хватаясь за голову. Мои пальцы впились в волосы. - Я кричала! Я кричала, пока не сорвала голос!
- Ложь, - Белла покачала головой, и из её рта вырвался кровавый пузырь. - Ты смотрела. Твои глаза были пустыми. Ты предала меня, чтобы спасти себя. Ты впустила чудовище.
- Нет! Я не знала! Я была ребёнком! - слёзы, настоящие, горячие слёзы, обжигали мои щёки, смешиваясь с чёрным ихором, который начал сочиться из уголков глаз.
«Смотри, как она страдает из-за тебя», - голос Кхорна стал холодным и обвиняющим, сплетаясь с голосом матери. - «Ты позволила этому случиться. Ты была слабой. Человечность - это слабость, которая убивает тех, кого ты любишь».
Отражение в воде снова изменилось.
За спиной Беллы выросла высокая фигура в белом камзоле. Айзек.
Он стоял по колено в кровавой воде, нежно обнимая мою умирающую мать со спины. Его голубые глаза смотрели прямо на меня с ледяным торжеством. Он положил руку на рукоять кинжала, торчащего из её плеча, и медленно провернул его.
Белла закричала. Этот крик разорвал тишину оазиса. Он проник в самую суть моего естества, ввинчиваясь в нервы.
- Убери от неё руки! - взревела я.
Хаос внутри меня взорвался. Я больше не сдерживала его. Тьма хлынула из моего тела во все стороны, превращаясь в чёрные хлысты. Я ударила ими по воде, пытаясь достать Айзека, пытаясь разорвать его на куски.
Но хлысты лишь всколыхнули гладь. Вода забурлила, зашипела, и из неё начали подниматься другие лица.
Кристиан, задыхающийся от пепла.
Саманта, с серым, мёртвым лицом, из глаз которой текла кровь.
Брайан, разорванный химерами.
Они все тянули ко мне руки, и все кричали одно и то же:
- Чудовище! Ты нас убила!
Я зажала уши руками, жмурясь, но крики звучали внутри моего черепа. Мир перевернулся. Изумрудная трава начала гнить на глазах, превращаясь в скопище извивающихся чёрных змей. Запах цветов сменился удушающим смрадом разлагающейся плоти.
«Отдай мне контроль, Камилла», - шептал Кхорн среди этого ада. - «Я прекращу их крики. Я выжгу эти воспоминания. Тебе больше никогда не будет больно».
- Замолчи! Замолчите все!
Я открыла глаза. Мой взгляд был безумен. Передо мной стоял уже не оазис, а врата в мой личный ад, где горели все, кого я любила.
Вдруг чьи-то жёсткие, сильные руки обхватили меня сзади. Меня с силой дёрнули назад, оттаскивая от кромки воды, от гниющей травы и кричащих призраков.
- Отпусти меня! Я убью его! Я разорву его! - я билась в этих руках, как дикая кошка. Моя магия обжигала того, кто меня держал, но хватка не ослабевала.
- Камилла, это иллюзия! Смотри на меня!
Меня резко развернули.
Я оказалась лицом к лицу с Эдрианом.
Его лицо было напряжённым, челюсти сжаты. Тьма, которую я излучала, оставила на его куртке дымящиеся подпалины, но он не обращал на это внимания. Он держал меня за плечи, встряхивая с такой силой, что у меня лязгнули зубы.
Но мой разум, отравленный миражом и нашёптываниями бога, увидел в нём не спасителя.
Отражения из лужи перенеслись на него.
На долю секунды лицо Эдриана исказилось, черты заострились, глаза приобрели ледяной голубой оттенок. Белый камзол мелькнул перед моим взором.
Айзек.
Он держал меня. Он снова пытался посадить меня на цепь.
- Не смей меня трогать! - прорычала я, и мой голос был голосом Первородного Хаоса.
Я ударила.
Это был не магический импульс - я не хотела его стирать, я хотела разорвать его физически. Мой кулак, в который была вложена сила, способная пробить каменную стену, врезался Эдриану в грудь.
Раздался хруст.
Эдриана отшвырнуло назад на несколько метров. Он пролетел над пеплом и тяжело рухнул на спину, выбив из лёгких воздух.
Я тяжело дышала, стоя над ним. Вокруг меня кружился чёрный вихрь. Мои глаза не видели перед собой Эдриана. Они видели палача моей семьи.
Я сделала шаг к нему, поднимая руку, чтобы нанести последний, добивающий удар.
Эдриан с трудом перевернулся на бок, откашливаясь кровью. Он даже не попытался потянуться за мечом. Он понимал, что против моей силы сталь бесполезна.
Он поднял на меня взгляд. В его серых, совершенно человеческих глазах не было Айзека. Там был только Эдриан. Раненый, сломанный моим ударом, но по-прежнему упрямый.
- Если... это поможет тебе проснуться... - прохрипел он, вытирая кровь с губ, - бей.
Его слова, его хриплый голос, лишённый страха смерти, пробили пелену безумия.
Мираж дрогнул.
Силуэт Айзека растворился, оставив передо мной мужчину в сером плаще, который истекал кровью из-за моей паранойи. Запах цветов исчез. Гниющая трава за спиной снова стала просто серым пеплом Пустошей. Иллюзия рассеялась, оставив меня наедине с чудовищной реальностью того, что я только что сделала.
Я ударила свой единственный якорь.
Чёрный вихрь вокруг меня опал. Ихор медленно отступил от кончиков пальцев. Я посмотрела на свои руки, покрытые чёрной копотью, а затем на Эдриана, который с трудом садился, держась за сломанные рёбра.
«Жаль, - разочарованно вздохнул Кхорн в моей голове. - Ты была так близка к идеальной чистоте».
Я рухнула на колени прямо в пепел. Моё тело содрогнулось от беззвучных рыданий, но слёз больше не было. Было только абсолютное, парализующее понимание: безумие уже здесь. Оно внутри. И оно будет использовать всё, что я любила.
Эдриан, тяжело дыша, подтянул под себя ноги. Он не стал отползать от меня. Он просто сидел, глядя, как монстр, только что едва не убивший его, ломается от собственного осознания.
- Я... я думала... - мой голос был жалким, надтреснутым шёпотом.
- Я знаю, что ты думала, Камилла, - Эдриан поморщился, прижимая руку к боку.
Он не стал меня обвинять. Не стал кричать. Он просто принял этот удар, как неизбежные издержки путешествия с божеством, теряющим рассудок. И от этого мне стало только страшнее.
Потому что в следующий раз я могу не остановиться.