|13|
Прошло три дня после похода. Три дня, в течение которых Вероника не сказала Пэйтону ни слова.
Она проходила мимо него в коридоре, как мимо пустого места. Не смотрела и не здоровалась. На физкультуре она делала вид, что его не существует. Она носила хладнокровность, как доспехи, и ни разу не дала шанса их пробить.
Пэйтон терпел. Он молчал на уроках, не подходил к ней, не пытался заговорить. Но глаза его всегда были прикованы к ней. Он следил за каждым её шагом. Она чувствовала этот взгляд на своей спине — тяжелый, голодный, злой.
«Не подходи. Не смей подходить» — мысленно шептала она, но в глубине души знала: он не выдержит. И она была права.
Это случилось в пятницу, после последнего урока. Вероника задержалась в классе, собирая вещи. Кэфф уже ушла. В коридорах было тихо — все разошлись.
Она вышла из кабинета и направилась к лестнице, как вдруг чья-то рука схватила её за запястье и рванула в сторону.
— Отпусти! — вырвалось у неё, но она даже не успела понять, что произошло, как оказалась прижата спиной к стене в пустом кабинете физкультуры. Дверь захлопнулась с глухим стуком.
Пэйтон стоял прямо перед ней. Глаза горели, дыхание было тяжелым, сбитым. Он сжимал её руки над головой, и его пальцы впивались в кожу так сильно, что она почувствовала боль.
— Ты думаешь, что можешь так просто взять и уничтожить меня? — прошептал он, и в его голосе звенела такая ярость, что у Вероники всё сжалось внутри. — Ты думаешь, я буду стоять и смотреть, как ты проходишь мимо меня, как будто я — пустое место?
— Пэйтон, у тебя нет прав... — начала она, но он не дал ей договорить. Он стиснул её руки так, что она вскрикнула.
— Нет прав? — он засмеялся, но смех был злым, болезненным. — Я два года не спал, потому что видел твоё лицо. Я вернулся, потому что не мог дышать без тебя. А ты смеешь говорить, что я не имею права?!
— Отпусти меня! — она попыталась вырваться, ударила его в грудь кулаком. Он даже не пошевелился.
— Нет, — сказал он тихо. — Не отпущу.
В следующую секунду его губы впились в её — жёстко, грубо, без нежности. Он вжимал её в стену всем телом, и она чувствовала, как его руки скользят по её талии, сжимают и срывают одежду. Она ударила его ещё раз, потом ещё, но он перехватил её запястья и прижал их над головой одной рукой, а второй начал расстёгивать её джинсы.
— Пэйтон, — выдохнула она, и голос дрогнул. — Прекрати, пожалуйста.
— Я не слышу «не хочу», — прошептал он у её губ. — Я слышу, как ты дрожишь. Я чувствую, как твоё сердце бьётся. И я знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как хочу тебя я...
Он опустился на колени, стянул с неё джинсы, и его пальцы ворвались в неё. Она вскрикнула, вцепилась ногтями в его плечи, но он не остановился.
Он двигал пальцами быстро, грубо, заставляя её выгибаться и стонать, несмотря на то, что она изо всех сил старалась молчать.
— Ты сейчас будешь громко кричать, Вероника, — сказал он, глядя на неё снизу-вверх с таким диким, голодным блеском в глазах, что у неё подкосились ноги. — И ты кончишь. И неважно, хочешь ты этого или нет.
Она не могла больше сдерживаться. Она рухнула на него, обхватив шею руками. Мурмаер подхватил её, развернул и усадил на стоящий рядом стол, раздвинул её ноги и вошел в неё — резко, глубоко, заставляя её содрогнуться и покрыться мурашками от острого удовольствия и боли одновременно.
— Ты моя, — прорычал он её в ухо, двигаясь внутри неё грубо и быстро. — Ты была моей, ты есть моя, и ты будешь моей. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если ты никогда меня не простишь.
Вероника вцепилась в его волосы, в его плечи, оставляя красные полосы от ногтей. Она хотела сказать что-то злое, но вместо этого из её губ вырвался стон.
Он довёл её до грани так быстро, что она не успела опомниться. Она кончила с криком, выгибаясь дугой, а он сжал её бедра и кончил следом, уткнувшись лицом в её шею и тяжело дыша.
Прошло несколько минут, прежде чем они смогли отдышаться. Пэйтон отстранился первым. Он стоял, оперившись руками о стол по обе стороны от неё, и смотрел на неё сверху вниз. В его глазах всё ещё горело безумие, но в них уже появилась боль.
Вероника молчала. Её одежда была сбита набок, она дрожала, и на глазах блестели слёзы. Не от боли. От ярости. От унижения.
— Ты... животное, — прошептала она, и голос её дрожал. — Ты не имел права...
— Имел, — сказал он, и голос его был низким, тяжелым. — Потому что ты моя. И ты никогда не перестанешь ею быть. Даже если ты не хочешь этого признавать.
Она хотела ударить его. Хотела влепить пощечину, убежать, закрыться в своей комнате и никогда не выходить.
Но вместо этого она встала, натянула джинсы трясущимися руками, и, не поднимая на него глаз, сказала:
— Это ничего не меняет.
Она вышла из кабинета, оставляя его одного в пустой комнате с тяжелым запахом секса и ненависти.
А он стоял, сжимая кулаки, и смотрел ей вслед.
----------------------
Что думаете? Жду комментарии.
Советую подписаться на мой телеграмм канал!
Там будет много всего интересного. Новые фанфики, которых нет на ваттпаде, главы, новости и другой полезный контент.
Телеграмм-канал - @ffwaryy / фф.маруу
ССЫЛКА В ШАПКЕ ПРОФИЛЯ
С любовью, ваша маруру.