~22~
Меган
Дженнис сидит за столом, зажигая сигарету и вертя в руке бокал с алкоголем.
— Присядь со мной, доченька, — мягко говорит она, но я то знаю, что мягкость эта наиграна.
Складываю руки на груди и выжидающе смотрю на мать, в то время как она лишь мило улыбается.
— Что тебе надо, Дженнис? Почему ты здесь и как вообще сюда попала?
Я слишком зла, чтобы разговаривать с ней нормально, да и не заслуживает она этого. Меня злит тот факт, что эта женщина набралась смелости прийти сюда после всего, что сделала. Как она может смотреть мне в глаза и просить помощь?
— До меня дошёл слух, что ты больше не выступаешь на боях. Недавно в дом, где я живу, заявился Алекс и потребовал деньги, сказав, что ты не отвечаешь на его звонки.
У меня вырывается нервный смех и я присаживаюсь за стол, подвигая к себе второй стакан и наполняю его коньяком. Потом смотрю на алкоголь и решаю всё-таки не пить его, оставляя холодный и чёткий рассудок.
— И ты пришла спросить, почему я не отрабатываю твой долг? Ну ты и тварь, Дженнис. Как у тебя совесть позволяет приходить к родной дочке и просить такое.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — пожимает она плечами, глядя на меня пустым взглядом.
Это ранит меня, потому что как бы я холодно не относилась к этой женщине, мне все равно хотелось получить от неё тепла. Дженнис говорит, что по-настоящему любит только Иззи, но это не так. Разве любящая мать принесёт в жизнь ребёнка столько горестей? И мне пора понять, что любовь — это про заботу, а не собственную выгоду.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — откидываюсь я на спинку стула. — Убирайся отсюда, Дженнис.
А потом встаю и поднимаюсь на второй этаж. Позади слышу торопливые шаги женщины. Дженнис впивается в мою руку своими острыми ногтями и разворачивает к себе.
— Ты должна участвовать в боях! Я не собираюсь всю свою жизнь выплачивать долги. Либо ты выйдешь на ринг, либо Иззи ляжет под мужика.
— Заткнись и разбирайся со своими проблемами сама, — рычу я, отталкивая женщину.
Мне удаётся подняться на второй этаж, но в коридоре меня опять останавливает Дженнис.
— Ты не можешь бросить мать в беде!
Ее слова злят меня, и я срываюсь, попутно вспоминая, что не принимала лекарство.
— Мать?! С матерью связаны такие слова, как: «забота», «поддержка», «любовь»! Но у меня ничего этого не было! — подхожу к ней и тычу пальцем в грудь женщины. — Ты только и делаешь, что используешь меня! Будто я , твоя боевая собака, которая будет разгребать все дерьмо, что ты наделала. Но нет! Хватит с меня! И Иззи ты больше не тронешь. Нет у меня матери! Я нуждалась в тебе все детство, но ты только и делала, что развлекалась со своими мужчинами, свалив на нас с Салли все хозяйство. Ты, Дженнис, оставляла Иззи совсем крохой дома, а сама уходила. Мне приходилось пропускать школу, чтобы ухаживать за ней, а Салли работала. Она содержала нас, не ты! Она стала для нас матерью, не ты! Отец был разбит, думаю, из-за этого у него и случился приступ. Из-за этого он умер.
Я перевожу дыхание, а потом с новой силой начинаю кричать.
— Ты только и делаешь, что портишь нам жизнь. Я хочу нормально жить, Дженнис. И если эта «нормальная жизнь» без тебя, то я вычеркну тебя из неё. Клянусь, даже, если ты будешь умирать, я пройду мимо. Мне все равно на тебя! Я хочу быть счастливой.
Лицо женщины меняется, ее милая улыбка пропадает, а передо мной появляется безжалостная Дженнис. Она кривит свой рот, и хватает меня за волосы, больно дёргая.
— Ты ненормальная и жизни у тебя хорошей не будет! Больная девочка! Лучше бы ты умерла в тот день! Зачем тебя только спасли. Нужно было оставить с перерезанными венами и все на этом! Но нет, отвезли в психбольницу и дали шанс на новую жизнь!
Я ударяю ее по животу, но не сильно, как хотелось бы. Дженнис охает и отпускает меня, а я отскакиваю на несколько шагов назад.
— Я не больная! Ты не знаешь, что со мной делали в этой больнице! Каждый день! Каждый день меня избивали, а ты не верила мне!
— Кто сказал, что не верила? — усмехается Дженнис.
Грудь взрывается от боли, которая разливается глубоко в душе. Что я сделала не так, раз получила такое отношение собственной матери? Может мне действительно следовало бы умереть в тот день?
— Что тут происходит? — слышу я недовольный голос Вел, а потом из-за поворота выезжает женщина, хмуро глядя на мою мать.
— А ты что тут забыла? Убирайся в свою комнату, — зло говорит ей Дженнис.
— Не смей так разговаривать с ней, — заставляю я замолчать мать, но это срабатывает не на долго.
— Да как ты можешь?!
— Дженнис, покинь мой дом, — Вел подъезжает к нам и хочет ещё что-то сказать, но к ней поворачивается Дженнис.
— Да пошла ты!
У меня в горле застывает крик. Я не могу ничего сделать и только смотрю на то, как Вел летит вниз с лестницы. Она пытается ухватиться за перила, но руки женщины ловят лишь воздух, а потом раздаётся оглушительный грохот и треск.
Наступает тишина.
Я все ещё смотрю вниз, чувствуя, как начинают дрожать руки.
— Ты убила ее, — шепчу я, сбегая вниз по лестнице.
Бью Вел по щекам в надежде на то, что она прийдет в себя, но нет. Женщина безжизненно лежит на полу, раскинув руки в разные стороны. Нащупываю пульс, но не нахожу его. Боже, она действительно мертва!
— Что делать, — меня накрывает паника.
Я озираюсь по сторонам, сама не зная, что именно ищу. Хоть что-нибудь! Пожалуйста, пусть она откроет свои глаза и поругает меня. Пусть назовёт самыми последними словами, но не умирает. Что я скажу остальным? Как буду смотреть им в глаза?!
— Молодец, Меган.
Непонимающе поднимаю глаза на маму.
— Что? — мой голос настолько тихий, что я сама его не слышу.
— Ты убила ее. Молодец. На твоей совести ещё одна смерть. Какого тебе сейчас? Чувствуешь себя хорошо? Ведь ты псих, тебе нравится убивать.
— Нет, я не делала этого, — чувствую, как дрожит голос, а по щекам текут слёзы.
Не делала, правда же?
— Как так, Меган? Смотри, она мертва.
Женщина толкает тело старушки ногой и усмехается. Я не могу на это смотреть и отбрасываю ногу Дженнис, наваливаясь на Вел. Обнимаю ее так сильно,будто мои объятия могут вернуть ее к жизни.
— Эх, а что скажет Чарли. Ведь тебе нравится он, да? Материнское сердце невозможно обмануть, Меган. Ох, как же он будет зол на тебя, — она присаживается рядом со мной и поднимает мою голову за подбородок так, чтобы я смотрела ей в глаза. — Вот ты и погубила свою любовь. Снова.
Я вскакиваю и пячусь к выходу. Убила. Я все испортила. Если бы только вела себя спокойно, если бы... Боже! Ну за что? Я ведь не хотела. Вел нравилась мне.
— А что скажет на это все полиция, Меган? Думаешь, что они будут на стороне психопатки? Знаешь что? Тебе место в психбольнице. Надеюсь, тебя положат туда навсегда.
— Нет, прошу. Не говори им! Я не хотела убивать! Не хотела.
Слёзы не дают нормально говорить и я задыхаюсь. Ноги так дрожат, что я кое-как стою.
— Почему? Ведь я же плохая мать. Разве ты не так говорила?
Бежать. Нужно бежать. Мне здесь никто не поверит.
Я разворачиваюсь и выбегаю на улицу, чувствуя головокружение. На моих руках кровь Вел, и я поспешно вытираю ее об платье. Но это не помогает.
Бегу в гараж и завожу мотоцикл. Нужно уезжать. Быстрее, пока меня не нашли.
Байк с ревом срывается с места, а я чуть ли не слетаю с него. Слёзы совсем мешают смотреть на дорогу, но я продолжаю ехать вперёд. Не знаю куда, но подальше отсюда.