Лабиринт любви

"Ни в чём не властен человек. Ни в силе,

Ни в слабости своей, ни в сердце. И когда
Открыл объятья он, — за ним стоит беда,
Прижал к своей груди — и губит навсегда.
Мучительный разлад над ним раскинул крылья.
Счастливой нет любви.

Что жизнь его? Солдат, оружия лишённый,
Которого к судьбе готовили иной;
К чему же по утрам вставать, когда пустой
Ждёт вечер впереди, пронизанный тоской?
И это жизнь моя. Не надо слёз и стонов.
Счастливой нет любви.

Любовь моя и боль, о боль моей печали!
Как птица раненая, в сердце ты моём.
Под взглядами людей с тобою мы идём.
Слова, что я сплетал, что повторял потом
Во имя глаз твоих, покорно умирали.
Счастливой нет любви.

Нет, поздно, поздно нам учиться жить сначала.
Пусть в унисон сердца скорбят в вечерний час.
Нужны страдания, чтоб песня родилась,
И сожаления, когда пожар угас,
Нужны рыдания напевам под гитару.
Счастливой нет любви.

Нет на земле любви, не знающей страданий,
Нет на земле любви, чтоб мук не принесла,
Нет на земле любви, чтоб скорбью не жила,
И к Родине любовь не меньше мне дала,
Чем ты. И нет любви без плача и рыданий.
Счастливой нет любви, но в нас она живёт,
И мы с тобой любить не перестанем." 

(С) Луи Арагон

Тик-так, тик-так, тик-так. Стрелки часов эхом отдают в комнате, погруженной во полумрак. Просторная, великолепная комната, настраивающая на положительный лад своим удивительным уютом и теплом, казалась мне сейчас совершенно холодной, бесчувственной, неживой. Лишь только прерывистое дыхание Атланта давало мне знать, что я все еще живу и нахожусь в мире - в нашем мире. Его грудь тяжело опадала после каждого выдоха, мышцы были напряжены, несмотря на то, что он спал, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Я провела пальцем по его щеке, покрытой щетиной, что удивительно шло ему до безумия, и его веки тут же вздрогнули. Я задержала дыхание, боясь разбудить его, но он лишь только придвинулся ко мне ближе и потерся щекой о мою ладонь, заставив меня затрепетать от нежности. Это сильный и крепкий человек по имени Атлант сейчас был похож на обеспокоенного чем-то ребенка, нуждающегося в поддержке и заботе. Его не нужно защищать. Его нужно понять и ободрить.

Я вглядывалась в знакомые черты, проводила по ним пальцами. Остановившись около губ, я почувствовала тяжесть внутри груди и нервно сглотнула, понимая, что сердце ухнуло куда-то вниз, когда Атлант провел языком по губам. Все внутри меня запротестовало. Все внутри вдруг резко возбудилось, а мозг с сердцем устроили дебаты. Поцеловать или не поцеловать его? Мозг твердил: «Однозначно нет!», а сердце говорило: «Давай, милая, я знаю, что ты хочешь этого.»

Дилемма. Перед мной встала сложный выбор, но, повинуясь мозгу, я тяжело вздохнула, встала и поспешила вниз, чтобы выпить стакан холодной отрезвляющей воды. Нет, если мы и поцелуемся, то Атлант обязательно будет в сознании и сам захочет этого. Я не украду этот поцелуй, а приму его как подарок.

Зайдя на кухню, я включила свет и прикрыла за собой дверь, чтобы не разбудить спящих в этом доме. Чарли успел пролезть и потереться об мою ногу, прося у меня чего-нибудь вкусненького, и я, достав из шкафа, вкусняшки, подкинула их в миску. Чарли жадно припал к ней, а я осмотрелась вокруг.

Ничего не изменилось, несмотря на то, что я не была здесь уже несколько месяцев. Все здесь кричало о классике и невероятных размерах, поскольку хозяйка дома видела в этой свое счастье. . Вокруг меня сплошняком стояла изысканная мебель белого цвета: тумбы, серванты, шкафы, огромный стол, некоторые части которого были золочеными, мягкие большие стулья. В сервантах и шкафах томилась дорогая посуда, невероятное количество еды, а также десятки статуэток и ваз, кричащих о достатке владельцев. Обычно кухня была центром любого дома, о котором судили именно по ней, и я, увидев ее еще в первый раз, отметила, что в доме нет души, и лишь только комната Атланта кричала о том, что кто-то здесь существует. Не потому что он в ней жил, потому он ее обустраивал вместе со своей бабушкой, которая тогда еще была жива.

Грациозная, статная, сильная, великолепная, внушающая трепет - именно такими словами я всегда охарактеризовывала миссис Анжелику Экман, которая, несмотря на то, что всегда казалась холодной, обожала своего внука и дарила ему всю свою любовь. По первой встрече мне казалось, что она не примет меня и скажет Атланту, чтобы он не общался со мной, но я ошибалась, ведь при первом же взгляде она, на удивление, улыбнулась мне и предложила чашечку чая. Настоящая англичанка. Она пленяла своим умом, ясность которого сохранила даже в старческом возрасте, когда, казалось бы, наши старики не в силах оставаться теми молодыми крепкими людьми.

Я знаю, что ему не хватает ее очень сильно. Атланту. Он любил ее больше своей жизни, поскольку был привязан к ней намного сильнее, чем к матери, кутившей вовсю, когда он был маленьким, и психологически издевавшейся над ним. Да и собственно сейчас ничего не изменилось. Она вовсю кутит и продолжает безмерно любить Атланта своей странной любовью, объяснение которой очень трудно найти.

Анна всегда была весьма специфической женщиной, логику котором мне сложно понять и по сей день, ведь эта женщина, любя человека, обязательно причиняет ему непоправимый вред. Такая она женщина, что поделать. Ее не исправишь. Однако то, что Анна совершила на сей раз, выходит за все рамки приличного и разумного. Она разрушила целый период жизни Атланта, а возможно и всю жизнь, как карточный домик, а всего лишь стоило со злости сильно дунуть на него. Спорт - это конструкция, которая в жизни человека держится буквально на соплях, и стоит чему-нибудь пойти не так, как она тут же ломается, словно какой-то жалкий тонкий сучок дерева, давно утратившего способность к жизни. По тому же принципу строиться и доверие, и репутация. 

Решив, что воды мне будет мало, я вскипятила чайник и заварила себе чай в огромной кружке Атланта, на которой был изображен Оби-Ван Кеноби - герой «Звездных войн». Он до безумия обожал Оби-Ван Кеноби и говорил, что круче этого персонажа нет ни в какой придуманной вселенной.

Как только я залила воду в чашку, на кухню зашла мать Атланта - Анна, закрыв за собой дверь и прижавшись к ней спиной. От волнения я задержала дыхание и остановилась как вкопанная, наблюдая за ней. Эта женщина никогда не вызывала у меня особого доверия, ибо мы с ней мало контактировали, однако я уже после первой встречи поняла, что перед мной стоит сильно раненый человек, душа которого неимоверно страдает.

Она нервно провела рукой по медовым волосам, что в ужасном беспорядке, лежали на плечах взъерошив их, а затем открыла свои пронзительные кристальные голубые глаза, унаследованные ее сыном. 

- Я знаю, что ты осуждаешь меня за то, что я сделала, и ты будешь права в этом, Эос, - сказала она своим немного грубоватым голосом, утратившим мягкость.

Неудивительно, если ты куришь лет тридцать по пачке в день.

- Да, я осуждаю вас, - ответила я, со стуком поставив чайник на стол и пронзив ее взглядом, - Я осуждаю вас за то, что вы сломали жизнь своему сыну.

- Я знаю...

- Нет, вы ничего не знаете, - громко и грубо прервала ее я, - Вы беситесь оттого, что у вас все есть и вы ни в чем не нуждаетесь. У вас есть этот огромный дом, позавидовать из-за которого вам может каждый, любимая, не приносящая никаких забот работа, друзья, немаленькое материальное состояние, сын, нуждающийся в вас и любящий вас, несмотря на все то дерьмо, которые вы совершаете ежечасно. Вы беситесь оттого, что зажрались настолько, что в жизни вас больше ничего не привлекает. Именно поэтому вы решили разрушить то немногое, то было дорого Атланту, то, на что он положил свою жизнь.

Мне стало немного неловко оттого, что я очень грубо это сказала, но все же... Ох, что прикажете делать, если эта женщина до сих пор не выросла, и ее нужно наставлять на путь истинный?

- Я знаю, что безмерно виновата перед ним, - с печалью в глазах произнесла она едва шепотом.

Мне стало жаль ее, и я, взяв новую чашку, налила в нее чай, кивком головы приглашая Анну сесть со мной выпить чайку за ее же собственный стол. Она на мгновенье улыбнулась и села напротив меня, сжав руки вокруг чашки, отчего костяшки пальцев ее побелели.

- Там, - показала она пальцем на шкаф. - есть вкусные итальянские печенья ручной работы. Не могла бы ты достать их, пожалуйста.

Голос ее дрожал от обуреваемых эмоций, и я поспешила выполнить просьбу, чувствуя, что и мои ноги немного стали ватными от переживаний.

- Что ты делаешь, когда тебе больно? - вдруг спросила она осипшим голосом, - Когда нет сил уже испытывать страдания, и ты уже согласна на то, что внутри тебя была пустота.

- У меня еще никогда не было желания, чтобы внутри меня была пустота, потому что это сродни самоубийству, - ответила я, нахмурившись.

-Тогда, как ты думаешь: стоит мне совершить самоубийство, чтобы избавиться от эвсех проблем?

Она смотрела на меня отстраненно.

- Нет. Таким способом вы не сможете решить свои проблемы.

-Но, если я сделаю это, проблем не будет. Они исчезнут, как и я.

-Если вы сделаете это, то лишь покажите себе и своему сыну, что по натуре вы - слабый человек, не способный решить свои собственные проблемы и ищущий легкие способы для решения их. Вы не поможете ни себе, ни ему, а сделаете лишь только хуже, оставив в его сознании неизгладимый отпечаток, след, который, превратившись в насущное воспоминание, сломит его и будет преследовать всю оставшуюся жизнь. Этого вы хотите?! -вскипятилась я, понимая, что идиотизм Анны выводит меня из себя, - В первый раз в своей гребаной жизни подумайте не о себе любимой, а о своем сыне, который не заслуживает всех этих мук, что вы причиняете ему каждый божий день, совершая одни и те же неправильные поступки, приводящие к катастрофическими последствия, вроде той, из-за которой вы, собственно, сейчас и страдаете.

Анна после моих слов откинулась на спинку стула и глубоко вдохнула в себя воздух, пытаясь не расплакаться, что тоже было удивительно. Она, как и ее собственная мать, всегда держала себя в узде, не показывая эмоций ни единой живой душе. Даже Атланту. Именно поэтому мне было очень странно видеть ее, плачущую в гостиной на коленях и умоляющую Атланта простить ее.

- Господи, какая же я дура, - болезненно простонала она, уронив голову на стол и разрыдавшись,  -Я люблю его! Как его можно не любить? Он - единственное, что заставляет меня жить дальше! 

Я подсела к ней, и она тут же уткнулась в мою грудь своей головой, сотрясаясь от рыданий. Оцепенев, я положила руку на ее спину и стала поглаживать, чтобы хоть как-то успокоить.

- Вы должны понять, что вам нужно поменять свое отношение к миру, а тем более к Атланту. Вам нужно думать о нем, а не о себе. Прошел тот возраст, когда вы могли вовсю кутить и бездельничать! Вы мать, в конце концов! И ваша обязанность воспитывать, оберегать и любить своего ребенка, а не вести праздный образ жизни и думать только о себе.

Вдруг заскулил Чарли, подняв голову над холодной плиткой, и Анна, оторвавшись от рыданий и собственных размышлений, кинула в него салфетку, громко сказав:

-Закрой рот, Чарли! Хватит стонать, словно раненый.

Но Чарли не замолчал, а лишь только сильнее завыл, опустив мордочку к полу.

- Это моя собака, и она слушается только меня, - донесся до нас холодный голос со спины.

Я закрыла глаза, понимая, к чему все это сейчас приведет.

- Прости, я не имела ввиду ничего плохого...- начала оправдываться Анна, но Атлант тут же прервал ее.

- Хватит! Хватит с меня твоих жалких оправданий. Я знаю, что ты ненавидишь мою собаку за то, что мне ее подарил человек, которого ты ненавидишь! -проскрежетал он, поцеловав Чарлика в нос,-  даже мой отец не выдрежал жизни рядом с тобой и свалил на другой континент. Подальше от тебя. Пойдем, мой мальчик.

- Я не ненавижу его! - проплакала Анна, - Я просто устала.

- А развлекаться с уродами-мажорами, изменяющими своим собственным женам с тобой, ты не устала? –злобно усмехнулся Атлант.

- Атлант, хватит, -мягко сказала я, умоляя его взглядом прекратить это все, - Вам нужно поговорить в более спокойной обстановке.

- Что ты защищаешь ее, Эос? Твое чистое и наивное сердечко и ее пытается оправдать? Не надо, малышка. Она не тот человек, который заслуживает оправданий, а уж тем более прощения, - говорил Атлант неестественным голосом, от которого моя кожа покрылась мурашками. От него так и веяло арктическим холодом, - Она ведь и моего папашу увела из другой семьи. Моя мать не постыдилась того, что он оставил двух маленьких девочек и женщину, любившую моего папку, потому что мама, видите ли, была в то время красива, молода и особенно хороша в постели.

- Атлант, прекрати! - взорвалась я, ударив по столу, - Хватит!

- А чего ты хочешь от меня?! – воскликнула Анна. – Я всю жизнь росла без любви, и эти мужчины - единственные люди, которые дарят мне ее!

-Любовь?! –взревел Атлант, ударив по шкафу с такой силой, что тот хрустнул, -Ты считаешь, что, оплачивая твои счета, они любят тебя? Кому ты врешь, мама? Себе или мне?!

Анна разревелась рядом со мной, разразившись стонами от боли, возникшей из-за ужасно грубых слов Атланта, и съежилась на стуле, а я вскочила на ноги и стремительно подошла к Атланту, схватив его за ворот футболки.

- Ты совсем охренел?! - прошипела я тихо, - Ты не видишь, что делаешь ей больно?

- Кто, как не она, заслуживает боли? -тихо ответил он, смотря на меня своими безумными глазами.

Совершенно дикий огонь горел в них, отчего мне стало не по себе.

- Прекрати...- мягко выдохнула я, прикоснувшись к его щеке. - Мой Атлант никогда бы не сказал этих слов, понимая, что этим доставляет страдания другому человеку, -Он изумленно посмотрел на меня, а я лишь слабо улыбнулась, уткнувшись в его грудь, – Мне нужен мой Атлант.

Я ощутила, как его рука мягко легла на мою голову, поглаживая ее, другая обвила меня за талию, прижав к нему, а затем услышала:

- Прости, я не хотел.

Он сказал это так невинно и чисто, что даже Анна прекратила рыдать, смотря на него своими глазами. Улыбнувшись, она протянула к нему руки, но Атлант покачал головой, горько сказав:

- Мои слова не меняют того, что ты редкостная стерва, рушащая жизнь других людей.

Анна снова разразилась рыданиями, а я поджала губы, не зная, кому именно нужна моя помощь. А может она и вовсе не нужна? Атлант взял меня за руку и вывел из кухни. Я молча шла за ним, понимая, что мои упреки сейчас будут не к месту, ибо он зол и раздражителен, а люди, находящиеся в таком состоянии, не способны воспринимать что-либо..

- Как ты себя чувствуешь? - спросила я, устало сев на кровать.

- Нервы шалят, но я сейчас успокоюсь, -ответил он, и я увидела, как его бьет дрожь, - Вот зачем она устраивает эти сцены, будто ей, действительно, есть до меня дело?! Она девятнадцать лет прекрасно жила без меня, а тут ей резко приспичило с сыном пообщаться?

Он уставился на меня, а я на него, беспомощно хлопая ресницами, и тогда он стремительно подошел ко мне, сев на колени на пол и взяв меня за руки.

- Разве может близкий человек, уверяющий, что любит тебя, приносить такую боль намеренно?

Я открыла в рот, но снова закрыла его, потому что мне нечего было ответить. Правда. Слова Атланта обескуражили меня, ведь он приносил мне боль ежедневно, ежечасно, ежеминутно, хоть и не намеренно...

- Я не знаю.

Он громко выдохнул, прислонившись головой к моей груди, а затем потерся щекой о голый участок моей кожи, отчего я вся съежилась.

- Может быть, тебе стоит побыть в обществе Лоры? - предложила я, надеясь, что хотя бы она успокоит его.

- Нет. Я надоел тебе?

-Что ты, нет конечно.

-Тогда не уходи, пожалуйста, никуда. 

Я зажмурилась, понимая, что эти слова отдают эхом в моей груди. Я. Ему нужна я. Мать... а не она... Ох-х-х...

- Ты уверен?

- Более чем.

Мы замолчали.

- Сегодня особенно красиво светит луна. Тебе не кажется? - вдруг нарушила я тишину.

- Я хочу мечтать. Я хочу жить. Но у меня это плохо получается, учитывая факторы, влияющие на мое существование. Я устал быть вечно сильным, хотя знаю, что должен. Просто иногда мне кажется, что я не выдержу. Не могу я вечно по жизни ходить с улыбкой на лице. В последнее время это стало как-то по-особенному трудно. Единственными лучами солнца для меня являются мои друзья и девушка, чувства к которой сейчас стали еще крепче.

Мое сердце сжали в тиски, как только Атлант произнес последние слова. Боль, приносящая особенные страдания, тут же разлилась по телу, эхом отдаваясь во мне. Я судорожно вздохнула, пытаясь сохранить спокойствия, что было очень трудно.

- Мы всегда будем рядом, - еле смогла выговорить я, смотря на стену.

- А я рядом с вами, - выдохнул он, еще крепче уцепившись за меня, - Особенно с тобой. Я никогда не брошу тебя. Никогда не откажусь.

- Мне хочется верить в это, Атлант, правда, но мне кажется, что наши пути в скором времени разойдутся, - призналась я, понимая, что говорю истинную правду.

Мы по-любому расстанемся с ним, потому что рано или поздно он узнает о моих чувствах к нему. И это приведет к краху нашу «дружбу», построенную на лжи.

Атлант стремительно поднял голову, нахмурился и буквально впился в меня взглядом:

- Ты что такое говоришь, Эос?! - испуганно и очень громко спросил он, - Я надоел тебе? Ты хочешь уйти от меня?! Я сделал что-то не так?! Эос, скажи мне. Я сделал что-то не так?! Я как-то неправильно себя повел?! Или...

- Нет, все хорошо, Атлант, - попыталась успокоить его я, но по его виду было понятно, что попытка с треском провалилась, - Дело не в тебе.

- А в ком или чем тогда?! - нервно спросил он, схватив мои ладони и крепко сжав их, - Что не так? Я все исправлю! Обещаю!

- Дело во мне, Атлант.

- Ты хочешь уйти от меня?! - ошарашенно вскричал Атлант,- Почему?!

Он смотрел на меня  глазами брошенного на улицу под дождь щенка, отчего я вся съежилась. Какое-то непонятное неприятное ощущение появилось во мне. Оно медленно просачивалось, наполняя меня грустью и печалью.

- Иди ко мне.

Я протянула к нему ладони, смотря ему в глаза, и он, дернувшись, подполз ко мне и положил голову на мою грудь. Мы лежали. Я запустила руку в его волосы, медленно разглаживая их. Мягкие, нежные немного волнистые пряди скользили по моим пальцам. Он глубоко дышал, крепко обхватив меня за талию, а я целовала его в макушку. Впервые он лежал на мне, а не я на нем, как это бывает обычно.

- Эос, прошу тебя, не уходи, - болезненно простонал Атлант, - Умоляю тебя. Я не смогу жить, зная, что мы больше не вместе.

- Что же ты делал бы, если бы я покинула тебя навсегда и безвозвратно? - прохрипела я. Он поднял голову и внимательно посмотрел на меня, - Да, я имею ввиду смерть.

- Замолчи, -нахмурился Атлант, - Ты не умрешь.

- Я задала тебе вопрос, Атлант,  - решительно произнесла я.

- Я не хочу отвечать на него.

- Придется.

Атлант вздохнул и через несколько долгих до ужаса секунд ответил:

- Жизнь потеряла бы для меня всякий вкус, блеск, краски, Солнце покинуло бы небо, и все обратилось бы в лед, душа перестала бы жить, лишь продолжала бы вести существование.

- Я настолько дорога тебе? - с комом в горле спросила я.

- Ты безгранично дорога мне.

Я заплакала. Черт побери, откуда столько воды в моем организме? Вскочив с кровати, я ринулась бежать без оглядки, лишь бы только не видеть Атланта, потому что мне хотелось, чтобы он понял, что я плачу из-за него. Не успела я сделать и шага, как он схватил меня и кинул на кровать, нависнув над мной и обеспокоенно посмотрев на меня.

- Малышка, Боже, не плачь! Я умоляю тебя!

Он начал покрывать поцелуями мое лицо, а я закрыла глаза.

- Атлант, не делай этого, пожалуйста! - взмолила я, что есть мочи, - Иначе я не вынесу этого...

Он обхватил мое лицо и стал сосредоточено вглядываться в него, пытаясь что-то найти. Но что?

- Почему ты так смотришь на меня? - едва слышно спросила я.

- Почему я никогда не замечал, что космически красива? - неожиданно произнес он, проводя подушечкой большого пальца по моим губам, отчего я задохнулась, - Столько лет я общаюсь с тобой, смотрю на тебя, но ни разу не заметил, что по красоте что внешней, что внутренней никто тебе и в подметки не годиться?

- Вся проблема людей в том, они никогда не замечают то, что лежит у них под носом.

Атлант перевел свой взгляд с моих губ на глаза вглядываясь в них, и я сделала то же самое. Неповторимые глаза, которые то голубые, как райская лагуна, то синие, как водная гладь бездонного океана, то серые, как лондонское осеннее небо - они очаровывали, завораживали, лишали рассудка. Он как Аполлон. Единственным его недостатком было лишь то, что Атлант –смертный человек, душа которого падка на земные удовольствия.

- Ты совершенна, – подытожил он, - Но как это возможно? Как возможно то, что совершенная девушка страдает от безответной любви, когда каждый смертный мужчина готов пасть перед ней, лишь бы только удостоиться ее взгляда? Разве ты не встречаешься с парнем?

-Ты утрируешь, -горько усмехнулась я, - Я самая обыкновенная девушка, обладающая заурядной внешностью, а не модель Виктория Сикрет с потрясающей фигурой и длиннющими ногами, от которых у любого мужчины падает челюсть. Я стараюсь полюбить его, но пока мне не удается выкинуть из своего сердца того человека.

- Эос, ты не понимаешь, - отрицательно замотал головой Атлант, положив руку на мою грудь в область сердца. - Совершенство, которое обитает здесь, отражается и на твоем лице, забыть которое невозможно. И кто же он?  Так давно гадаю, но никак не могу понять, что это за человек.

- А я не знала, что ты умеешь так профессионально льстить, -отмахнулась я, проигнорировав его вопрос и пытаясь привстать, но Атлант ту же дернул меня обратно, надавив всем телом.

- Как бы ты не пыталась отрицать, изменить правды, что существует в этом мире, невозможно

- Ты - друг, который пытается меня утешить, сказав, что я совершенна. Не самый лучший ход. Проигрываешь партию.

- Я бы не стал на твоем месте так торопиться, ведь в конце ты все равно придешь к мысли о том, что я прав. Ты не знаешь, что тебя ждет, но я уже вижу, что покоришь этот мир как горную вершину, что не раз удавалось тебе. И в этот момент рядом с тобой будет тот человек, который будет благодарить Бога за тебя. Я не знаю, кто он, но я знаю, что этот человек есть, и он ждет тебя, возможно, сам того, не понимая и не зная, - нахмурившись, он добавил, - Возможно, это тот самый, с которым ты встречаешься. Я его знаю?

Я потерлась своим носом об его.

- Я хочу лишь, чтобы ты был рядом.

- Я буду всегда рядом с тобой.

Этот огромный  человек смотрел на меня с такой нежностью и любовью, что мне стало неловко. Я не думала, что Атлант способен испытывать такие чувства по отношению ко мне.

- Расскажи мне, кто он?  спросил неожиданно Атлант, положив мою голову себе на грудь.

- Он человек души. Отдается без остатка и ничего не требует взамен. Таких людей очень мало. Любящий, добрый, отзывчивый.

- Я хочу познакомиться с ним.

- Я уже забронировала столик на субботу, чтобы познакомить его с вами.

- Я буду ждать, - поцеловав меня в шею, ответил он.

Мы с ним лежали на кровати: гладила его спину и наслаждалась нашей близостью, а Атлант водил пальцем по моей ключице. Эти минуты, сложенные в часы, были блаженны для меня. И вдруг Атлант приподнялся на одном плече, нежно провел рукой по моей щеке и зачитал наизусть сонет Шекспира:

- "В твоей груди я слышу все сердца,

Что я считал сокрытыми в могилах.
В чертах прекрасных твоего лица
Есть отблеск лиц, когда-то сердцу милых.

Немало я над ними пролил слез,
Склоняясь ниц у камня гробового.
Но, видно, рок на время их унес —
И вот теперь встречаемся мы снова.

В тебе нашли последний свой приют
Мне близкие и памятные лица,
И все тебе с поклоном отдают
Моей любви растраченной частицы.

Всех дорогих в тебе я нахожу
И весь тебе — им всем — принадлежу."

Я затаила дыхание, внимательно смотря на Атланта и не понимая, почему он решил сделать это сейчас. Я приподнялась, из-за чего наши губы оказались в считанных дюймах, и ощутила, как его дыхание щекочет мне щеку. Он обхватил мое лицо рукой и, смотря мне в глаза, прошептал:

- Любовь не возникает с первого взгляда. Это все один большой миф. Любовь строится: кирпичик за кирпичиком, бревнышко за бревнышком. Не может быть такого, что она вдруг вспыхнула как пламя и горит ясным огнем на протяжении всей жизни. Чтобы горел костер в отношениях, в него нужно подкидывать дрова. Чем больше, тем лучше.

- И что тогда ты предлагаешь мне сделать? - спросила я, когда он убрал прядь волос с моего лица.

- Довериться своему сердце и сделать то, что оно требует от тебя, - печально улыбнулся Атлант и спустя пару минут предложил: - Давай уедем отсюда. Только ты и я.

- А как же Лора?

-Она все поймет. Она должна все понять, ибо ты не просто эпизод моей жизни, а одна из неотъемлемых частей, составляющих ее.

- А Джастина и Джон? - поинтересовалась я, грустно улыбаясь, - Можно было бы позвать их.

-  Я хочу, чтобы рядом была только ты, но это неплохая идея, учитывая то, что их срочно нужно сводить.

- В смысле?

-Да они же втюрились друг в друга по уши, - усмехнулся Атлант, -Это ежу понятно. Они так смотрят друг на друга, словно готовы пожениться.

Вот как?! Объясните мне, как? Как он заметил это и не заметил то, что я влюблена в него фигову кучу времени?! Ка-а-а-а-ак?! А-а-а-а-а! Мне хочется рвать и метать, кричать и рыдать...

- И как ты будешь сводить их? 

- О, я в этом процессе участвовать не буду. Точнее всего лишь раз, и то косвенно, позвав их с нами. Хорошая идея, кстати. Ты у меня умница.

- Что ты будешь делать с тем, что натворила твоя мама ?

Атлант мрачно улыбнулся, отвернувшись от меня.

- Я не хочу думать об этом ни сегодня, ни завтра - никогда, - он чмокнул меня в висок и прижал к себе, отчего я уткнулась ему в шею, - А теперь засыпай, милая. Давай отпустим все наши проблемы на несколько часов, чтобы взлететь в небо.