🧘🏻♀️Глава 51🧘🏻♀️
С головой накрываюсь одеялом.
Кажется, это депрессия, я сплю сутками, не могу выбраться из постели. Просыпаюсь и закрываю глаза, жмурюсь, толкаю себя обратно в сон.
Постепенно наваливается тяжёлая дрёма, и я уже почти ныряю в нее, как с меня вдруг грубо сдирают одеяло.
Реальность разговаривает недовольно, голосом сестры:
- Долго ещё это будет продолжаться? Юля, вставай.
- Отвали, - снова тяну одеяло на себя.
- Нет уж, - она хватает меня за ногу и тащит с кровати. - Иди посмотри. К тебе там пришли. Я боюсь открывать. Он пьяный.
Только сейчас различаю мерный гул, с которым кто-то тарабанит по входной двери. То ли кулаками, то ли ботинками.
Пугаюсь и резко сажусь в кровати.
- Кто там? А родители что? - тру лицо, заставляя себя проснуться.
- Папа в рейсе, - Яна качает головой, поражённая моим пофигизмом. - А мама в командировке. Ты несколько дней дрыхнешь. У меня каникулы скоро кончатся! А ты все лежишь. Ты болеешь, может? - она неловко щупает ладонью мой лоб.
- Юля! - до нас доносится глухой голос, удары в дверь не прекращаются. - Я не уйду!
Подцепляю телефон с тумбочки.
Пальцем провожу по черному экрану.
Я его отключила. Уже несколько дней молчит.
Но я не смогла, ведь звонили все они. И Алан, и бывшие подруги, и самое ужасное - Олли и Вагиз Морозовы.
Даже если они ничего не знали раньше.
То явно в курсе теперь.
- Хорошо, конечно, - цедит Яна. - Что на нашей площадке нет соседей. Но на втором этаже его вопли тоже слышно. И на третьем. Он же на весь подъезд орет.
- Иди к себе, - сползаю с кровати, чешу голову. Толкаю спутанный хвост под воротник, выше застегиваю кофту.
Морозит, не могу согреться.
- Иди к себе, - передразнивает Яна мне в спину. Тащится следом. - В моей комнате его ещё громче слышно.
- Включи наушники.
- Вот еще. Почему я должна в собственном доме включать наушники?
- Яна, - в раздражении оборачиваюсь. - Ты видишь, мне плохо? Отстань.
- А почему тебе плохо? - она пристраивается к моему шагу.
Не отвечаю. Подхожу к двери и смотрю в глазок.
Алан сидит на ступеньке, в свете тусклой лампочки в руках блестит стекло бутылки. Он курит. Запивает большими глотками.
Потерянный, небритый, в грязной куртке, несчастливый мужчина, впервые вижу его таким слабым, и в груди колет.
Кусаю губу и быстро моргаю, удерживаю себя от слез. Чувствую свою вину во всем, это ведь я пошла с ними в бар.
А потом не могла выбрать.
Перед глазами до сих пор стоит эта картина. Машина Артура летит на Андрея.
Он в самый последний момент дрогнул и свернул. Все равно Андрея зацепил, тот так страшно катился по дороге.
И Андрея сбил, и сам врезался в забор.
И вот оба в больнице.
И у Алана крыша едет, и у меня, у всех.
Он кидает недокуренную сигарету на ступеньки. Встаёт, держась за перила. Покачиваясь, подходит к двери.
Заносит кулак.
И квартиру наполняет громкий стук.
- Я же говорю - пьяный, - шепчет рядом сестра.
Морщусь. Прижимаюсь губами к косяку и кричу:
- Я сплю! Езжай домой!
Тут же представляю, что он сядет в таком состоянии за руль и кусаю пальцы.
- Будь там! Я в такси позвоню!
- Открой, - звучит по ту сторону его глухой голос.
- Я не открою.
- А я не уйду.
Молчу. Ногтями царапаю дверь.
Прятаться в кровати было так удобно. Эта семья проклята. О чем я только думала - сбежать от одного брата к двум другим, где был мой мозг, это настолько далеко от реальности.
Никогда ничего не получится.
Ни с кем из них.
- Алан, - говорю в щёлку. - Я тебе все написала в сообщении. Не надо сюда больше приходить.
Встаю на носочки и прижимаюсь к глазку.
Он неуверенно щупает куртку. Черную, в белых полосах известки - пьяный шоркался об стены. Достает телефон, тычет пальцем в экран. Прижимает экран к глазку:
- Читай.
Буквы расплываются, с трудом различаю короткую строчку "я тебя не отпущу".
Мне это сообщение не пришло на мертвый телефон. А он пытался достучаться несколько раз, ровные одинаковые строки одна за другой сбегают по экрану вниз.
- Открывай, - его язык заплетается. Он сует сотовый в карман. - Или я окно выбью.
- Капец, - над ухом ахает Яна. - Что происходит? - она трясёт меня за руку. - Почему он к тебе ломится? У вас что?
- Я полицию вызову! - кричу ему.
- Я сам полиция! - полиция пошатывается, делает большие глотки из бутылки. - Юля сука! - ботинком он ударяет по двери. - Открой мне!
Затыкаю уши. Отхожу от двери, плечом задеваю стены, плетусь по коридору.
Я не открою, все кончено, я все ему сказала в том сообщении, вместе нас ждут одни несчастья, нас надо вычеркнуть.
Запираюсь в ванной. Сажусь на бортик и всхлипываю.
Зачем он приперся.
Не отвечаю на стук сестры, открываю воду и сую голову в раковину, напор хлещет по лицу, меня тошнит.
Сквозь шум воды слабо различаю звон, визг Яны и отшатываюсь, виском бьюсь об кран.
Черт.
Держусь за лоб и выскакиваю из ванной.
- Он стекло выбил! - сестра несётся навстречу. - Лезет в зал!
Бегу по коридору, первой влетаю в комнату и щелкаю выключателем.
На полу стекло, рама разбита. Алан лезет в квартиру, умудряется держать бутылку. Другой рукой цепляется прямо за острые торчащие осколки. Они мажутся кровью.
Он порезался, и даже не замечает.
Ноги не гнутся, хватаюсь за диван, за кресло, за стол, добираюсь к нему.
- Что ты делаешь, - за куртку тащу его в комнату, ветер швыряет в лицо мокрые волосы, дрожу и сжимаю зубы, - ты спятил. Окно разбить.
Наступаю на стекло и ойкаю. Он держится за меня и слезает с подоконника, мажет пластик красными разводами.
- Прости, - шепчет, встаёт на ноги и наваливается на меня, - я позвоню мастеру. Все починят. Сейчас могу вызвать.
Качаюсь под его весом. Обнимаю за талию и пячусь, тащу его в коридор.
- Помочь? - сестра прыгает рядом, подхватывает Алана с другой стороны. - На кухню? Там аптечка. Ой, мамочки, сколько крови. Юля, ему плохо, кажется. Может, артерию задел?
Припадаю на одну ногу. Носок липнет к коже, похоже, как в ужастиках оставляю багровые следы по паркету.
На кухне сбрасываем Алана на диван. Плюхаюсь на табурет, вытягиваю ногу.
Точно, порезалась, белый носок залит кровью.
И у него кровь. Смотрю на подрагивающую руку, на бледное, с синевой, лицо.
Он откидывает голову на спинку, устало прикрывает глаза. Словно сделал все, что мог, и силы кончились, он так отличается от того Алана, что сидел на этом самом диване несколько дней назад, со мной на коленях, пил кофе и целовал мои волосы.
Беру его за руку, осторожно раскрываю пальцы и в ужасе смотрю на ладонь.
- Надо стекло вытащить, - говорю Яне.
Она бухает оранжевую аптечку на стол. Шумно перебирает лекарства.
- Ты как? - пальцами провожу по его щеке.
Темные ресницы вздрагивают, он открывает глаза. Мутно-серые, как туман.
Какой же он пьяный.
Он моргает, и на удивление осмысленно говорит:
- Я Марину послал. Она не хотела. Я сунул ее в багажник. Вместе с вещами. И отвёз к отцу.
Яна замирает с пинцетом. Переглядывается со мной, у нее таких огромные, испуганные глаза.
Сестра в шоке.
- И...что тебе ее отец сделал? - у меня самой голос дрожит. Забираю у Яны пинцет и прицеливаюсь в открытую, в осколках, ладонь.
Рана скачет перед глазами, не могу попасть, словно я тоже пьяная, жмурюсь и пялюсь в его руку.
- Дай сюда, - Яна выхватывает пинцет.
- Ничего пока. Трубку не беру. У тебя научился, - Алан невесело усмехается. Замечает полупустую бутылку и подносит к губам.
- Не надо, - удерживаю его запястье. - Не пей. Лучше кофе. И съесть что-нибудь.
- Что съесть? - он щурится, будто вспоминает незнакомое слово.
Вздыхаю.
Не удержавшись, переползаю к нему на диван, обнимаю, не обращая внимания на сестру.
От него несёт водкой, он тычется носом мне в шею, глажу по волосам и слушаю его невнятный бубнеж.
- Братья в больнице. Про тебя спрашивали. Ты трубку не берешь, не приходишь. Паршиво. Мама тоже. Знает теперь. И отец. Киса. Что с лапкой? Порезалась? Из-за меня?
Он так пугается. Хмыкаю ему в волосы, хотя совсем не до смеха.
Он вырывает у Яны руку, тянет на колени мою ногу, пытается снять носок.
Кошусь на сестру. Она благоразумно молчит.
Но наверняка сегодня же по телефону растреплет все маме.
И их родители уже знают. И ничего не изменить. Не спрятаться больше под одеялом, все всплывает. И пора что-то делать.