Туман

Гул сменился механическим, беспрерывным стоном. По земле шла лёгкая дрожь.
Я поставила дрон возле леса, а сама отошла на несколько шагов назад.
Я сделала все правильно.
Крошечное тельце, жужжа, словно большая муха, покорно взмыло ввысь и полетело над верхушками деревьев.
Я настрожилась. Лес аномальная зона, способная влиять на электронику. Поэтому, с помощью пульта управления, подняла квадракоптер настолько высоко, насколько смогла. Главное не терять сигнал!
По моему велению он облетел весь лес. Я со средоточением наблюдала за крошечной точкой суетившийся в небе, слушала стон земли и размышляла о том, что увижу потом на записи с камеры.
Может и ничего. Но меня утешала мысль, что я хотя бы попыталась.
Вернув дрон на землю, я ещё долго стояла неподвижно, прислушиваясь к загадочному реву леса.
Я вернулась домой только тогда, когда все стихло.
Не теряя больше ни минуты, подключаю камеру к компьютеру и включаю получившуюся запись.
Изображение с переодичностью или теряло чёткость, или исчезло на доли секунды, или искажалось волнами помех. Звук и вовсе не записался. Но все это не повлияло на общую картину.
Я наконец глядела на лес с высоты птичьего полета, не упуская ни единой детали.
Деревья стояли неподвижно. Лишь изредка лёгкие порывы ветра заставляли лениво колыхаться их безжизненные ветви.
Прошло пару минут. Дрон летел неспешно и плавно.
Статично двигалась однообразная полоса деревьев.

Но вдруг долгожданное изменение! Дрон летел все дальше, как вдруг я заметила группу дрожащих сосен.
На них не влиял ветер. Деревья явно сотрясало, нечто, находящееся под землёй. И чем глубже в лес двигался дрон, тем сильнее подпрыгивали сосны.
Это особое место. То самое, что я ищу.
Наконец, череда леса оборвалась водным простором.
Н

о вода не представляла собой привычную зеркальную гладь, изредка искажаемую лёгкой рябью.
Вода была неспокойна.
Она противоестественно вспенивалась, бурлила, покрывалась крупными волнами, с острыми краями, врезающимися в берега с сухой травой.
Состояние воды изменялось за считанные секунды. Само собой.
Я несколько раз пересмотрела этот фрагмент записи, не веря своим глазам. Как такое возможно?
Я приготовилась смотреть дальше, но изображение померкло. Передо мной чернел пустой экран.
Очевидно, оказавшись в эпицентре аномальной зоны камера перестала работать.
Мозг лихорадочно соображал, связывая все нити мыслей воедино.
Я рассуждал ясно и здраво, как никогда.
Логово пришельцев находится в лесу и оно надёжно скрыто от людских глаз.
Я искала его на поверхности, среди густых деревьев, поэтому и не нашла. Нет ничего эффективнее места, спрятанного перед самым носом, там куда мы никогда не смотрим.
А не смотрим мы под ноги.
Пришельцы не были оригинальны.
Разве люди заподозрят, что в глухом лесу может быть скрыто что - то под землёй?
Нечто большое, испускающее ужасающие, машинные звуки.
Что изобретают пришельцы? Что они прячут под землёй?
И для чего им жертвы - подростки Милтона?
Для чего им я и ещё один злодей по неволе, попавший под их влияние и кто он?
Это были мои последние вопросы. И ответ на них спрятан под толщей тёмной воды.
В лесу, который больше не сможет и терзать меня своей гнетущей жутью.
Я беру с собой заранее заряженный пистолет и ещё один магазин с патронами. Но призадумавшись решаю, что мне необходимы дополнительные средства защиты. Поэтому я выудила из кухонного ящика нож для раздели мяса. А затем чуть не выронила его из рук, от отвращения, пробудившегося от жутких воспоминаний.
Я охотилась за людьми держа в руках этот нож.
Тёмная Адель слегка провела пальцем по сверкающему в дневном свете лезвию. Красивому, аккуратному, искусно отточенному. Убийственная красота, от которой невозможно оторвать глаз.
Этот нож был обычной кухонной принадлежностью, ничем не примечательной, лишь изредка необходимой. И кто бы мог подумать, что нож, который всегда был безобидным в надёжных руках, вдруг станет настоящим оружием!
В этих же руках...
Но даже взмах крыла бабочки способен породить хаос.
Но другого выбора не было. Я спрятала нож за поясом.
Более мне ничего не было нужно.
Всё остальное будет лишь мешать.
Я направилась к выходу. Но вдруг нечто страшное заставило меня остановится.
И это было явственное ощущение ненависти. Оно мощной волной проползало по всему телу, оставляя за собой холодный след. Меня затрясло, почти лихорадочно.
Хочу согреться.
Так холодно...
Так одиноко...
За что мне это?
Это люди виноваты! Они всегда причиняли мне страдания!
Я должна отплатить им всем той же монетой!
Зачем мне исправлять ситуацию, если я могу усугубить её?
Почему бы не остаться на стороне пришельцев!? Они же правы.
Люди заслуживают господства над ними.
Люди должны боятся.
Люди должны страдать!
Ледяная ненависть усиливаласт, обращаясь в нечто другое. Нечто огненное, нестерпимо опаляющее каждый капиляр.
Кровь обратилась в раскалянное железо.
Ярость! Я не спутаю её ни чем другим.
Она Беспричиннач и подлая, причиняющая физическую боль, затрудняющая дыхание.
Вспышка осознания охватила голову.
Я ждала этого момента, но наступил он слишком невовремя.
Тёмная Адель вернулась, что бы занять моё место.
Не могу ей этого позволить!
Я подбежала к зеркалу и увидела все признаки приближающейся схватки с собой.
Глаза окрасилист в чёрный. Они напомнили мне живую нефть, движущуюся и пугающую.

-Привет Адель, - отражение коварно улыбнулось.

-Уходи, - произнесла я твёрдо, убежденная в том, что лишь уверенность спасёт меня от внутреннего узурпатора.

-Ты же знаешь, что я никуда не уйду, Рой. Меня слишком много. Ты всегда была так одинока, так несчастна от недостатка любви. И чем чаще ты оставалась наедине с собой, тем сильнее становились злость и обида. Они говорили в тебе. Они становились мной.

-Хочешь сказать, что...

-Хочу сказать, что ты сама породила меня, Адель. Ты кормила меня, поила, ростила и воспитывала. Твое тело - моё обиталище и щит. Я благодарна тебе за это все. Наступит момент, я отыщу всех, кто пользовался тобой, кто унижал тебя и мучал. Обещаю, они расплатяться сполна.

-Так нельзя, - прошептала я, чем только раззадорила монстра внутри.

-Разве? - девушка в отражении расхохоталась, - А не ты ли радовалась пропаже Айрин? Не ты ли набросились с кулаками на Челтера? Не ты ли усыпила родную мать, что бы беспрепятственно пойти в лес? Не ты ли лгала? Не ты ли украла фотографию у редактора газеты? Все твои действия были осознанными и последовательными. Паинькой тебя точно не назовёшь.

-Я совершала чудовищные ошибки. Но о каждом своём ужасном поступке, о каждой гнусной мысли я сожалею.

-Так или иначе, - тёмная Адель презрительно посмотрела на меня из зазеркалья, - сделанного не исправить и это навсегда останется с тобой, как груз и обуза. Ты выбрала этот путь. Пройди его до конца. Со мной. Я смогу тебе посодействовать.

-Но мне не хочется вершить зло.

Тёмная Адель сердито вздохнула, и посмотрела на меня, как на неразумного ребёнка. Я испытываю её терпение.

-Ты не веришь в мою правоту, верно? Тогда обратись к нашим общим воспоминаниям, которые ты прячешь глубоко в своей голове. Я знаю, что ты так отчаянно пытаешься забыть, - тёмная Адель посерьезнела, - страшные унижения, которым ты была подвергнута в средней школе. Тебе не убежать от этого.

Конечно я помнила. Отчётливо и детально.
Порой, мне казалось, что прошлое утратил свою болезненность, но эти мысли были лишь попытками обмануть саму себя.
Меня разбивали, уничтожали и сломляли годами. И это не обошлось без последствий.
Все мои отчаянные попытки стереть из памяти образы и имена своих обидчиков, не увенчались успехом.
Подростки, не наделенные жизненным опытом, не умеющие сдерживаться и ставить себя на место других, зачастую бывают так жестоки.
Эти подростки били меня за школой, прилюдно задирали блузку и спускали юбку, посылали записки с угрозами во время уроков, запирали в чулане, портили личные вещи.
Двое парней и две девчонки. Они не знали пощады. А заслужила я их жёсткость своими беспомощностью, слабостью и безответностью.
Школьные годы обратились для меня настоящей преисподней.
Школа была котлом, а мои мучители адским огнём.

Тёмная Адель тем временем размеренно продолжала говорить:

-Ты была паинькой, образцовой ученицей, энтузиасткой и любимицей учителей. Да, преподаватели тебя любили и ставили в пример одноклассникам. Все, кроме одной. Припоминаешь, миссис Глэдис? Что она сделала? Вспоминай, живо!

Я покорно повиновалась волевому голосу своей тёмной стороны и пробуждала свою память.
Миссис Глэдис ненавидела меня. За годы обучения с ней, мне так и не довелось узнать причину её глубокой неприязни.
Быть может я была слишком прилежной и старательной, что приводило учительницу в бешенство. А может отсутствие способностей к физике всподвигло Глэдис ставить мне палки в колеса.
У меня мог бы быть лучший аттестат на потоке. Я боролась за него, не спала ночами, рвала и метала, но... Но миссис Глэдис не оценила моих стараний.
Наша с ней борьба была слишком неравной. У неё была неоспоримая власть.
Она вызывала меня к доске и заставляла решать самые сложные задачи.
Я писала условия и замирала, стараясь выудить из чертогов разума нужное решение. Ничего не получалась. Моего уровня знаний было недостаточно!
Я паниковала с бесстрастным лицом, в глубине души, надеясь на выручку одноклассников.
Но ребята лишь улыбались. И миссис Глэдис тоже.
Нечто бесовское, почти дьявольское было в этих улыбках и насмешках.
Но я писала решения. Мел шелестел по доске в мёртвой тишине, оставляя след из красивых и плавных линий.
Я старалась, словно проклятая, обезумевшая, однако все теряло смысл после каждой презрительно усмешки Глэдис.
Я терялась в собственной беспомощи, сжимала мел, жмурилась, напрягалась, боролась, но положение так и оставалось безвыходным.
Моя доля изгоя была мучительной и несправедливой. Вель я никому не причинялв зла, не выражала свои обиды.
Просто Адель-Джен Рой была слабой. А единственной её верной спутницей была полная отрешенность... Потерянность. Отчужденность.

-А что насчёт твоих фиктивных друзей? Ах, как ты преданно по ним скучаешь! Тебе было весело и легко с ними! Или нет? Так ли радужно все было? Люди зачастую запоминают лишь хорошее, что бы уберечь себя от горести, пережитой в прошлом. Нельзя жить одной только болью. Но сейчас ты должна снять с себя розовые очки и посмотреть правде в глаза. Ты была одинока и вцепилась в этих людей, как в свое спасение! Но они не были так добры и преданны тебе!

Тёмная Адель опять припирала меня к стенке своей правотой.
Она права! Права! Права!
Я любила своих друзей из прошлого, но они играли мной, будто куклой. Дёргали за ниточки, наблюдая за моими стараниями стать их другом. Дёргали и посмеивались.
Мы танцевали все вместе в этом лживом, неискренном танце.
В лёгкие времена я становилась им не нужна. Значимые моменты в нашей компании всегда проходили без меня.

-А Марк не заслужил кары? Когда ты предпринимала попытки отдалится от него, он становился добр и обходителен. Ты каждый раз попадалась на эту удочку, не имея в себе гордости противостоять соблазнам и надеждам. Ты вновь становилась покорной и бессмысленно верной, а Марк в ответ насылал на тебя шквал жестокости и безразличия. Ему льстит твоё обожание и так просто он не откажется от чужой покорности. Ведь что ещё способно так сильно тешить самолюбие, как не преданная любовь человека к тебе? Неужели ты, Адель способна и дальше смиряться с этими событиями, прятать воспоминания о них куда плдальше и ждать, когда этот кошмар забудется? Неужели ты спокойно принимаешь мысль о том, что справедливое наказание обошло стороной твоих обидчиков? Что они счастливы и непоколебимы? Не отказывайся от возмездия! Расквитайся со своими палачами! Я помогу... Клянусь! - тон злодейки был снисходителен, - ты всегда была диким зверем с осиротевшей душой, ищущим поддержки у своей стаи. Ты бежала за ними, кричала, но никто не слышал. Они все отдалялись, пока вовсе не исчезли из поля зрения. И они забыли тебя, так словно ты не существовала никогда. Заставь их вспомнить!

Тёмная Адель шептала, словно змей искуситель. Никто кроме неё не знал о моих потаенных желаниях воздать со всех, кто отравлял мне жизнь.
Но после того, как я отправила на верную погибель Айрин Вуд и Билла Челтера мне не стало легче. Напротив, только тяжелее от справедливо взволившегося груза совести.
Мне часто приходилось чувствовать себя ничтожно. За каждое восторженное чувство я цеплялась, словно за чудо, подарок небес.
Старалась восхищаться мелочами, но тщетно.
Конечно, счастье не было мне чуждо. Оно вспыхивало во мне, словно огонёк в холодной тьме. Это было спасительное, окутывающее тепло. Приятное, одухотворяющее.
Как полет.
Как тёплый ветер.
Как глоток воды в жаркий день.
Это чувство было заметным, но мимолётным, забывающимся почти мгновенно.
Мне так хотелось вновь это испытать.
Но Тьма всегда возвращалось. И кажется я хорошо видела её в отражении, в глубине собственных глаз. Она таилась, но не пряталась.
А люди тем временем знали, что со мной, что - то не так и отдалялись. В них пробуждались древние инстинкты, шепчущие, предупреждающие о том, кто перед ними.
А перед ними всегда был хищник.
План пришельцев не был идеален. Однако стоило признать: рассчитан был он не так уж и плохо.
Люди меня ненавидели.
А во мне росла ответная ненависть. Распалялась, разжигалась, как адский огонь. Но мучение это беспрерывное горение приносило только лишь мне.
Я то сгорала от гнева, то замерзала от одиночества.
Мне нужна была помощь и я не стеснялась обратиться за ней.
Временами старалась убедить себя в собственной уникальности и неповторимости, как учили многочисленные мозгоправы.
Говорят, если выговорится станет намного легче.
Чушь.
Я сбилась со счёту сколько же раз обратилась за помощью к различным психологам.
В поисках искренней моральной поддержки, я вывалила кучу денег. И все впустую!
Ведь настоящее сочувствие не купишь, верно?
Казалось бы мой рассказ способен растрогать даже полено, но на сеансах мозгоправы поражали меня своей невозмутимостью. Я пристально смотрела в наигранно внимательные лица психологов и каждый раз видела одно и тоже.
Их глаза первое время, кажутся понимающими, но очень скоро я начинала замечать, что это иллюзия. За фальшивой стеной отзывчивости пряталось обычное скупое безразличие.
Стоило мне завершить рассказ, психологи, брали меня за руку и говорили всегда почти одно и тоже.

"Ты прекрасная! Ты сильная! Ты сможешь справится со своими проблемами! Время лечит! Вот увидишь!"

Как смешон был этот жест милосердия!
Ведь время не лечило.
Но оказалось рецепт счастья был прост.
Мне необходимы были совсем не медленно влекущиеся годы, не спокойствие, не размеренность.
А любовь.
Просто любовь. И ничего более.
Я всегда искала её там, где быть её не могло. Не рядом с родными, а рядом с Марком и его компанией. Это было фатальной ошибкой.
Но... Я все таки человек, потративший непростительно много времени, что бы заполучить расположение недостойных людей.
И хорошо понимала, что злость - это не только отсутсвие любви, но и слабость, доказывающая лишь мою неспособность выстоять под натиском бед.
Тёмная Адель говорила сладко, но в одном она была не права.
Месть - это не спасение. Это всего лишь секундное торжество, тающие в своей бессмысленности.

-Ты и я, - качаю головой, - неделимы. Мы не можем существовать отдельно друг от друга. Ты должна оставаться там, где была раньше. Так будет лучше для всех.

-Всех, кроме тебя, - произнесла тёмная Адель.

И это последнее, что она сказала. Я была полна решимости обуздать её. Закрываю глаза и представляю как поглощать свою тёмную сторону обратно. В себя, в самые дальние закоулки сознания. Туда, где ей место.
Короткая вспышка мгновенного гнева, завладела моей рукой. Я изо всех сил ударила кулоком по гладкой поверхности зеркала.
Почти не заметным показался залп острой боли, охвативший руку от впившихся в кожу кусочков стекла.
Я завороженно смотрела на паутину глубоких трещин, обезобразившую серебристую гладь.
В тысячах угловатых, многогранных осколков замерла тысяча моих отражений.
Отражений прежней Адель - Джен Рой.
И пока я вынимала осколки из руки, пока вода уносила в сток потоки алой крови, мне было спокойно.
Больше я никому не наврежу.

***
Тишина. Она сводила с ума, заставляя меня чувствовать себя одной в пустом мире. Это ощущение возврастало и громыхало во мне с разрушительной мощью, подобно ловине несущейся вниз по склону.
Каждый шорох казался раскатом грома.
Запах воды, тины и ила был близок. Он был приятным, напоминающем о скором лете и одновременно дурным, плотным, заставляющим поморщится против воли.
Запах охвытывпл каждую молекулу воздуха, витал кругом и некуда было скрыться от него.
Я подошла к кромке тёмной воды, прячущей нечто таинственное. И гладь была непоколебима, будто несколько минут назад её не сотрясала неведомая сила.
Я прислушалась к тишине и услышала звук течения воды. Это как минимум странно, ведь в стоячем водоёме не может быть течения.
Начался дождь внезапно, застав меня врасплох. Острые капли ранили хрупкую поверхность воды, оставляя на ней крошечные звезды, испускающие из себя расплывающиеся круги. Вода затягивалась, но вновь атаковывалась серебристыми иглами дождя.
Шум несущейся с неба воды заглушал все остальные звуки.
В гвалте я едва слышала то, что насторожило меня.
Брожу, навострив уши. Обстоятельства сопротивляется мне.
Как быть?
Медленно, но верно я обошла водоём. Звук неведомого журчания наконец - то вновь донёсся до меня.
Я понимала: куда-то стекает вода.
И мне непременно нужно найти это место.
Журчание стало совсем отчетливым, когда я приблизилась к земляному холмику, окутанному прелой травой. Он находился у берега, слегка возвышаясь над водой.
Я взобралась на холм и наклонившись заглянула в зеркало водоема.
Отражение исказила рябь подгоняемая ветром. Но не это было действительно примечательным. Под холмиком вода покрылась сгустками, быстрыми змейками уползающими в неизвестность, прячась от моего взора.
Тут то звук журчания и отличался своей полнотой.
Я нашла вход в логово пришельцев! У меня не было никаких сомнений.
Шагаю в воду и тотчас по пояс проваливаюсь тихую, ледяную неизвестность. Ноги утопают в вязком иле.
Чёрная вода подхватывает меня и обжигает холодом. Мышцы нестерпимо ломит, кожа бледнеет и синеет.
Но я не позволила себе прочувствовать это.
Ничто не должно отвлекать моё внимание.
Задерживаю дыхание, опускаюсь под воду с головой, высвобождаю ноги из ила.
Парю в воде, доверяя лишь интуиции, разгребаю руками толщу воды перед собой.
Я слепо плыву в кромешной тьме. Вперёд, под холм.
Спустя время кислород в моих лёгких начал заканчиватся. Ситуация становилась критичной.
Пытаюсь выпрямится во весь рост, вынырнув. Тщетно.
Лишь упирабсь головой во что - то твёрдое сверху...
Потолок?
Опускаю ноги на землю и не чувствую вязкости.
Словно я нахожусь в бетонной трубе, полностью наполненной водой.
Я могла бы развернутся, выползти на поверхность и жадно вдохнуть полной грудью.
Вместо этого повинуюсь непреодолимому влечению, манящему, чудному, прячущемуся где - то впереди.
Просто плыви, Адель.
Просто позволь неведомой магнитической силе притянуть тебя.
Увеличиваю темп, лихорадочно гребу руками. Вода встаёт преградой.
Невыносимо! Силы бороться с сопротивлением воды и удушьем иссякают.
Делаю новую попытку вынырнуть и...
Холодный воздух проскользил по моему лицу. Делаю вдох и моментально ощущаю приливы облегчения и силы.
Темнота. Тяжёлая, почти осязаемая. Она пробуждает во мне подавленный инстинкт.
Страх!
Он то накатывает волнами, то медленно отступает. И чем ближе я была к неизвестной цели, тем тяжелее было прогнать это затуманивовашее разум чувство.
А я хорошо чувствовала близость того, что давно ищу. Словно меня вела невидимая нить.
Уровень воды в тунеле начинал постепенно снижаться. Идти становилось проще.
Очень скоро я ступила на сушу. Жуткое эхо вторило моим шагам, повторяло каждый тяжёлый вдох, передразнивало звуки журчания.
Прошла целая вечность.
Я изнемогала, но не останавливалась. И не остановилась, даже если бы этот тунель был бесконечным.
Но вот звуки становились глуше, ударяясь о преграду где - то впереди.
Глаза, привыкшие ко тьме замечают впереди крошечную точку мерцающего синего свечения.
Я осторожно побежала навстречу источнику и наткнулась на толстую металлическую дверь, с крошечным прямоугольным окошком, из которого и сочилось загадочное сияние.
Я нащупала массивную ручку и нажала на неё.
Дверь с лязганием отворились.
Прежде чем оказаться по ту сторону двери, я достала пистолет и крепко сжала его в руках. Целюсь в неизвестность, в мрак, разбавленный мерцающей синевой. И ожидаю худшего.
Как всегда.
Перед моими взором предстала страшная картина.
Просторное помещение заполонили прозрачные резервуары на толстых металлических ножках, напоминающие гробы.
В них бурлила, светящаяся жидкость, поддерживая навесу обнажённые человеческие тела, застывшие в неестественных позах.
На бетоном полу, словно гигантские удавы, развалились эластичные кабели. Они тянулись от ножек жутких гробов к габаритной машине, представляющей собой металлический цилиндр, усеянный мигающими красными огоньками. Над верхним основанием цилиндра высились бесчисленное множество переплетенных тонких проводов и металлических труб.
Эта машина издавала из своих недр странное электрическое потрескивание. Я сразу предположила, что она же с некоторой переодичностью гремит на весь город. Каждый, вселяющий ужас загадочный звук оказался плодом функционирования этой громады!
Какие процессы происходят в этом цилиндре? Для чего он?
Я решила оставить эти вопросы, надеясь, что ответы придут позже.
И я двинулась изучать логово пришельцев дальше.
Спешка была абсолютно лишней. Мне было необходимо изучить каждую деталь, но странная тяжесть в голове, пыталась ускорить меня. Но я продолжала упрямо сбавлять шаг.
Справа от резервуаров находились стеллажи. На их полках аккуратно были разложены всевозможные хирургические инструменты. Они зловеще блестели в синем свете.
Но кто же был в резервуарах?
Трагедия Милтона. Пропавшие подростки, которых все отчаянно искали.
Вот и все! Наступил этот момент, к которому я так долго шла.
Но что делать дальше? Это тупик? Нет!
До этих минут я не знала свою цель. Лишь искала правду. Но правду нельзя узнать не заплатив цену.
Спустя мгновения тяжёлого осознания действительности, мне все стало кристально ясно:
Я пришла, что бы спасти своих жертв!
Все видения и предчувствия были лишь картой моего дальнейшего пути.
Отступать уже нельзя. Не смотря на то, что после того как пропавшие обретут свободу, я попаду под стражу.
А потом меня казнят. Родители похищенных будут ликовать, но и пускай!
Я пожертвую своим собственным благополучием ради того, что бы справедливость восторжествовала.
Блуждая по лесу, плывя по трубе, пробираясь сквозь кромешную тьму к заветной двери, я уже знала, что иду не только к правде, но и к позорной смерти.
Смерти которой будут рады люди. Это горько осознавать, но так должно быть . Я не единственный злодей в этой истории, но это не смягчает моей вины.
Воспользовались чувствами, принадлежащими мне. А я, как их хозяйка должна была пресечь надвигающиеся трагедии. Не смогла.

Я неуверенно подкралась к ближайшему резервуару.
Мне потребовалось время, что бы осмелиться заглянуть в него.
В синей жидкости застыла Мия Грэм. Лицо подруги казалось безмятежным, нереально спокойным, словно девушка сладко спала.
Так могло показаться на первый взгляд. Но... Такое же лицо было у Дэна, когда его нашли мёртвым на центральной площади.
Это не просто сон. Это мертвый сон.
Все тело девушки было обколото толстыми иглами. От металлических прутиков тянулись прозрачные трубочки. По их пути медленно ползла густая жидкость цвета индиго.
Волосы на затылке Мии были аккуратно сбриты. К голому участку кожи подсоединен толстый кабель, с серебристым инструментом на кончике. Он представлял собой ножички, соединенные возле основания кабеля, но постепенно раскрывающиеся по направлению к голове Мии. Пасть ножечков глубоко вошла в затылок девушки. Кожа вокруг ранки болезненно покраснела и вздулась.
Я проводила взглядом кабель. Он тянулся от гроба Мии к цилиндру. Я вздохнула и заставила себя посмотреть на живот Мии, что бы убедится в истинности воспоминаний темной Адель.
Я заманила Мию в лес, под предлогом показать кое-что интересное. Доверчивая Грэм, ведомая любопытством пошла за мной.
Наступил момент, когда мы скрылись от людских глаз в чаще леса.
Я напала со спины. Подло и коварно.
Воткнула нож в живот, где-то под рёбрами с правой стороны. Моей задачей не было задеть жизненно важный орган. Но сейчас, я понимаю, что темная Адель опять не отказала себе в удовольствии. Она метила в печень. И она попала.
Нож вошёл в плоть Мии легко. Словно острие прошло не сквозь преграду из кожи и твёрдых мышц, а сквозь подтаявшее, сливочное масло.
Я помню последний взгляд Мии. В нем не было ни страха, ни мучительной боли. В её глазах застыло удивление.
Даже в роковую минуту Она не верила в то, что я способна причинить боль.
А сейчас подруга лежит в светящейся жидкости, а под её рёбрами алел толстый рубец, зашитый несколькими слоями серебристых ниток.
Я блуждала между гробами, с ужасом рассматривая до боли знакомых жертв.
К головам каждого из несчастных были присоединены кабели, в точности, как и у Мии. Головы некоторых детей были полностью выбриты и изуродованы ранами, подобно таким, какие бывают только после хирургического вмешательства.
Загробное безмолвие.
Я почти не заметила, как слезы оставили жаркий след на щеках.
Все потому что привыкла страдать.
Страдать, как бессильная жертва.
И страдать, как мучитель, познавший весь ужас своих деяний.
Теперь, мне хорошо известно, что чувствует раскаившийся преступник, приговоренный к казни.
За цилиндром находился ещё один зал, в котором зияла чернота.
Я вновь наставив пистолет во тьму и прижав палец к курку, двинулись в её пугающую пасть.
Не скрываю своего присутствия. Уверенно иду. Заворачиваю за цилиндр и...
Вздрагиваю. Потому что Вижу человека. Настоящего. Живого.
Это мужчина средних лет, с яблонного цвета седеной на висках, которой быть не должно.
Несколько секунд его изможденное лицо кажется мне смутно знакомым, но это ощущение быстро испарятся, оставляя во мне лишь недоумение и любопытство.
Кто он?
Мужчина сидит на стуле, к его затылку подсоединен кабель.
Он не зомбирован, но его воля явно сломлена.
Во взгляде незнакомца читается ум, осознанность и сила не давшая мне опустить курок.
Сила под названием радость.
Мужчина не зол, не свиреп. Он счастлив видеть меня - мучителя невинных и слабовольное, обезумившее чудовеще.
Но я не могла ошибаться. Потому что чувствовала исходящую из него теплоту, ту самую, что мне так давно не хватало.
Улыбка озарившая лицо незнакомца выдавала его дружелюбные намерения.
Я ошеломленно опустила пистолет,  ожидая того что произойдёт дальше.
Секунды казались часами. И наконец сиплый голос мужчины, разлетелся по страшной лаборатории, разрущая давящую тишину.

-Привет, Ребекка, - произнёс он.