Глава 24.
Макс.
После успешно пропущенной пары по макроэкономике, я в компании лучшего друга направился в столовую. Нужно было набить желудок горячей едой для дальнейшего успешного функционирования мозга.
— Если встретим Кирюху, напомню ему про пятницу. – вслух произнёс Лёха, когда мы, наконец, добрались до крыла, где и находилась любимая часть всех студентов этого корпуса — столовая. Я слышал тихое нытьё голодного организма, поэтому ждал обед, как нечто грандиозное. А ещё я чувствовал, как пылает предвкушением рядом идущий друг. Судя по его поведению, он чертовски соскучился по мирным квартирникам и устал от клубных иногда безумных плясок.
Отреагировав на реплику блондина молчаливым кивком головы, тем самым поддержав его, боковым зрением я заметил дуэт смутно знакомых третьекурсниц. Они с раздражающей настойчивостью следили за моим передвижением и синхронно заправляли длинные пряди волос за уши. Клянусь, ни одна из пялившихся в мою сторону девчонок не моргнула. Это был примитивный флирт, который приподнял один уголок моих губ, инициировав появление ухмылки на лице. Нечто подобное вот уже на протяжении нескольких дней вызывало у меня единственную реакцию — желание заржать в голос.
Но, конечно, иногда я умел себя сдерживать.
Около входа в столовую Лёху остановил какой-то парень. Я оставил его с ним и в одиночестве переступил порог центра притяжения всех студентов. Пусть болтает с кем угодно, пока я хватаю тарелки с линии раздачи и набиваю желудок горячей едой. Мне достанется больше.
В столовой витал возбуждающий вкусовые рецепторы аромат выпечки. Я замер на несколько секунд, втянул носом приятный, плотный запах и снова почувствовал рычание организма — он требовал немедленного выполнения естественной просьбы. Углеводы, к которым я стремился прямо сейчас, грозили последствиями в виде утолщённой жировой прослойки. Но пугало ли меня это? Нет. Останавливало? Разумеется, нет. Как такового завтрака на моём столе, в моей квартире практически не бывало. Я вливал в организм кофе, приближал себя к язве сигаретами. Иногда торопил болезнь и забивал лёгкие двойной дозой сигаретного дыма. На этом утренний гастро-ритуал завершался. И до обеда я блуждал по коридорам альма-матер, не чувствуя во рту вкус еды. Поэтому рычание желудка было вполне оправдано.
Перестав дышать одной лишь булочной ванилью, я бегло оценил обстановку в столовой. Почти каждый столик был занят. Найти свободный в этом логове пищевого разврата стало равно невозможному. За места бились, как за пищу в условиях диких джунглей. Не хотелось рисковать и бросаться в толпу одурманенных голодом студентов. Но и перспектива есть, держа тарелку на весу, не радовала. Поэтому, когда среди разноцветных человеческих макушек глаза зацепились за знакомую каштановую шевелюру, я улыбнулся. Мне повезло — есть, где приземлиться. Уверен, Кирюха только обрадуется моему появлению.
Когда я направился к линии раздачи, чтобы успеть схватить самое калорийное блюдо, меня окликнули. Громкий голос шатена выпрыгнул из гула, свойственного столовой. Я сразу понял, что меня зовёт по имени друг, а не кто-то из парней, с которыми моё общение держалось на уровне «здоро́во, как оно?».
Битва за еду сдвинулась на пункт ниже в алгоритме запланированого. Я развернулся и потопал к Киру. Он сидел в дальней части столовой, деля обеденный столик с какой-то девчонкой. Обогнув незначительные препятствия, я приблизился к парню и его спутнице. Блондинка рядом с Киром медленно подняла голову, когда я остановился за её спиной. И той самой девчонкой оказалась Саша. Конечно, это была она.
Стоило нашим взглядам пересечься, как весь мир превратился в монохромный задник, и всё, что я видел — бездонный акварельно-голубой океан женских глаз. Тонул в них, будто мои ноги запутались в чугунных кандалах. Добровольно нырнул в этот омут, который однажды схавал меня живьём, сожрал диким холодом.
Сегодня вокруг расширенных зрачков Саши плескался не холод — в них плескалось презрение. Оно появилось не сразу, а через пару секунд после возникновения между нами зрительного контакта. Показалось, что эта эмоция скорее фейковая, чем искренняя. Возможно, показушная — чтобы скрыть подлинные чувства и всё такое. А, возможно, это мои домыслы. Я не был до конца уверен в этой девчонке. Её поведение отличалось непредсказуемостью, как и её реакция на меня. Обычно дамы бросались в мои ноги с желанием оставить на коленях синеватые гематомы(чем больше, тем лучше) — доказательство оральной связи со мной. Обычно дамы кусали губы и закидывали меня снарядами банального флирта. Но Саша точно не была обычной. Из списка своенравных, из списка слишком трудных, та самая, ради которой в лепёшку и вдребезги. Я не мечтал ни об одном, ни о другом. Не грезил огромной любовью до конца своих дней. И не верил в ораву детей, золотистого ретривера и домик с белым забором. Однако было в этой светловолосой девушке что-то такое, что не вызывало во мне приступ рвоты от банального «долго и счастливо».
Саша перестала сканировать мою персону океанским оттенком своих глаз. Первая отвернулась и потянулась к йогурту на столе. Сделала вид, что её интересует дата изготовления и адрес производства кисломолочки. Я хмыкнул.
— Привет. – моя рука через блондинку потянулась к Кирюхе. Мы обменились приветствиями, и я положил ладони на спинку стула, где сидела подруга шатена. Признаюсь, ждал, что она ответит вежливостью и бросит в меня сухое «привет». Хотя бы это.
Но я не дождался и писка. Разумеется.
— Присаживайся. – Кирилл стянул с соседнего стула рюкзак, предлагая составить компанию. — Где Лёха?
— В коридоре, болтает с каким-то пацаном. — не принять предложение парня было бы чертовски глупо, если вспомнить, что в забитой столовой найти свободное место — квест повышенной сложности. Поэтому я охотно приземлился рядом с другом, достал телефон из джинсов и вытянул руки на столе перед собой. А потом спросил: – Как дела?
— Отлично. Слушай, – Кирюха откинулся на спинку столовского стула и усмехнулся, — вы с Лёхой что-то задумали в эту пятницу, верно?
— Ага. Лёха внезапно загорелся старыми-добрыми. Знаешь, раньше в нашей компании существовало что-то вроде традиции — накануне выходных собираться на старой хате Лёхи, играть в покер и обсуждать насущное. Ничего особенного, просто душевные посиделки и приятное общение. Чисто мужская компания и всё такое.
— Ты скучный. Лёха рассказывал о ваших «квартирниках» гораздо эмоциональнее тебя. Он умеет рекламировать мероприятия.
Я хотел было согласиться с Кириллом, но отвёл взгляд и сфокусировался на той, кто смело жгла во мне дыру, скупясь на проявление каких-либо эмоций. На красивом лице сфокусировавшейся на мне Саши не было ни того самого плескавшегося вокруг зрачков презрения, ни тем более улыбки. Последнее, я так подозревал, стоило заслужить. А вытаскивать из головы волосы вместе с фолликулами ради этого мне как-то не хотелось.
Но я воспользовался моментом. Девушка сидела так близко, что можно было беспрепятственно и ответно нагло пялиться на неё. А ещё — чёрт, ещё мою носовую полость приятно щекотал ненавязчивый аромат чего-то весеннего. Он был лёгким, не затуманивал разум, не гипнотизировал и не уводил в посторонние мысли. Он всего лишь приятно щекотал. Настолько приятно, что вызывал беготню мурашек вдоль напряжённого позвоночника. В это мгновение нахождения рядом с блондинкой я в буквальном смысле дышал ею.
Странное чувство, относительно недавно поселившееся между моих рёбер, потянуло уголки губ вверх. Я слабо улыбнулся и через пару секунд поймал аналогичную улыбку Саши. Она продублировала мою эмоцию, но почти сразу же спохватилась и снова уткнулась в этикетку на йогурте.
— Макс. – из своеобразной эйфории в шумную студенческую реальность меня вытянул Кирилл. – Ну, так что, завтра собираемся?
— Да... судя по всему, да. – я провёл ладонью по затылку, приходя в себя, возвращаясь в привычное состояние. – Вечером пришлю тебе время и адрес квартиры. Ты будешь один?
— Ты сделал акцент на том, что «квартирники» подразумевают присутствие только парней. Но я думал взять с собой Сашу. Знаешь, её пятница в очередной раз пройдёт в компании книг. Это скучно, чувак.
Я снова посмотрел на девушку рядом с собой. На этот раз её вниманием завладел телефон. Большим пальцем правой руки она быстро скроллила ленту социальной сети; мелькали фотографии и много букв. Хотелось бы разглядеть в пикселях своё фото, например то, что сделал Лёха накануне — я держу своё тело над землёй, упираясь в стальные прутья уличного турника.
— Ты что-то сказал? – Саша подняла голову, проигнорировала направленный на неё мой взгляд и уставилась на Кира.
Кирюха не скупился на эмоции. Он выражал их иногда чересчур бурно, пугая сидящих за соседними столиками перваков и старшекурсников. Наши скромные посиделки в старой хате Лёхи на окраине города не казались мне такими уж захватывающими, как о них вещал шатен. Вот он действительно умел рекламировать мероприятия, на которых ещё не присутствовал, и я был практически уверен в том, что в пятничный вечер во вторичку в хрущёвке впорхнет эта светловолосая дама справа от меня, и весенний аромат её парфюма вновь будет щекотать мою носовую полость.
Я перевёл взгляд с женского профиля на женские руки. Меня никогда не интересовали кисти дам, которые были всего лишь развлечением. Этой части их прекрасных тел я не придавал значения. Не отмечал цвет лака и форму ногтей, наличие ювелирки и количество колец на фалангах. Но руки Саши повысили мой уровень внимательности и внезапной заинтересованности. У блондинки были вытянутые короткие ногти, покрытые лаком постельного оттенка — бежевый цвет. На пальцах колец не наблюдалось. А мне показалось, что девушка не нуждается ни в золоте, ни в платине с россыпью бриллиантов. Безусловно, дорогие цацки — как и бижутерия — украсили бы её. Но и без всего этого ослепляющего блестящего дерьма её руки гипнотизировали моё сознание. В самом, мать его, буквальном смысле. В какой-то момент я поймал себя на мысли о том, что хочу, чтобы эти тонкие пальцы оказались в моих волосах, на коже моего лица, вдоль линии моего позвоночника. И к чёрту ныряние в боксеры. Мне хотелось бы, чтобы подушечки женских пальцев стали дилером нежности для моего неискушённого подобным тела.
— Что ты делаешь?
Я встряхнул головой и сразу же нахмурился. Скрыл под маской привычной серьёзности подлинные ощущения, о которых никому не следовало знать. Вообще никому.
***
Саша.
Сидя за столом с лучшим другом и с парнем, которого хочет бо́льшая женская часть нашего университета, я не знала, как вести себя. Не могла принять удобную позу. Столовский стул казался дико жёстким и будто плющил мою заднциу. Руки беспокойно крутили упаковку с йогуртом. А брови давили на переносицу. Мне было не по себе. Если раньше во время редких встреч с брюнетом чувствовала себя вполне комфортно, была уверена в своих словах и поведении, то сегодня, во второй половине учебного дня, я находилась в странном волнении. И раздражении, которое прятала под маской равнодушия. Возможно, не совсем удачно.
Какого чёрта Макс подсел к нам? Я не видела его несколько недель, а сейчас он совсем рядом, как ни в чём не бывало. Уверенный, серьёзный, наверняка, думающий, что я хочу встать перед ним на колени и стереть их в кровь. Дьявол. Да никогда.
— Саня, приём.
— О чём ты говорил? — я отвлеклась на разговор с Киром.
— Ты же слышала. — парень вздохнул, но не поленился повторить: — Макс и Лёха организуют посиделки на старой квартире Лёхи. Виски, покер, общение. Я иду. Погнали со мной?
— Виски, покер... Тебе не кажется, что всё это — по большей части интересует мужчин? — я сузила глаза. — Я не умею играть в покер. И пить не хочу.
— Ты слишком стереотипно мыслишь. – буркнул друг. – Необязательно пить и швыряться фишками. Ты можешь посидеть рядом, поддержать меня — своего друга. Во всяком случае, даже это будет гораздо круче того, что ты запланировала на вечер пятницы. Опять книги и сериал? Серьёзно?
— Вечер моей пятницы уже занят. Не книгами и сериалом. — прошипела я, думая о заманчивом предложении Жени — о походе в ресторан.
Кирилл открыл рот, наверное, чтобы попытаться уговорить меня забыть о позднем приёме пищи и отдать предпочтение азартной игре, с правилами которой я не знакома от банального «вообще», но я уже отвернулась от него, потому что влетевший в нос запах заставил меня сделать это.
Табак и ментол.
Макс.
Макс сидел так близко, что эта крошечная дистанция между нами вызывала опасения. Он нарушил моё личное пространство, нагло вторгся в него и пялился куда-то вниз. Решив было, что брюнет не изменяет себе и сканирует заинтересованным взглядом мою грудь под толстой материей свитшота, я с удивлением обнаружила, что его зрачки замерли на моих руках, что он, не моргая, смотрит на мои самые обычные пальцы.
— Что ты делаешь? – меня правда волновал этот вопрос.
Брюнет резко выпрямился, и я смогла разглядеть оттенки космоса внутри ровных окружностей зрачков. Несколько секунд мы держали зрительный контакт, а после Макс начал изучать моё лицо, каждый его миллиметр. Возможно, сравнивал с той, кто была под ним вчера. Или с той, кто позавчера. Или... Нет, так можно перечислять до бесконечности. И это точно бессмысленное занятие.
Через пару секунд парень переключил внимание на на мои губы, на самые — тоже — обычные губы. Обветренные, покусанные, не покрытые ни слоем помады, ни блеском. Казалось немного странным, что он вот так откровенно и при огромном количестве людей жрёт меня глазами, в которых пиксели всех самых тёмных оттенков. Не думаю, что он хотел бы поцеловать такую девушку, как я. Зная этого брюнета, зная о его увлечениях и играх с женщинами, я с абсолютной уверенностью могла сказать, что не подхожу на роль его постоянной спутницы. Тем более — в качестве одноразового источника удовольствия. Возможно, он пялится на мои губы и считает количество затянувшихся на них ранок, а после — сравнивает их с накаченными гиалуронкой губами своих многочисленных подружек. Но точно не мечтает обрушиться на меня поцелуем, распространяя по всей столовой искры необузданной страсти.
Мы смотрели друг на друга всего лишь что-то около тридцати секунд. Наверное. Но это время принадлежало только нам. Половина минуты создала иллюзию отсутствия в столовой людей, образовала вокруг нас купол и запихнула в неё тишину. Я не слышала звуки реальности. На короткий срок она перестала иметь какое-либо значение. В этот момент будто остановилось всё – движение планеты, жизнь столицы, человечество.
— Саша!
В мои уши ворвался обыденный шум. Он безжалостно ударил звуковой кувалдой по голове и заставил нахмуриться. Зрительный контакт с Максом прервался. В грудной клетке растеклась горячая лава разочарования, и я повернулась на голос.
— Саша, привет!
Ну, конечно.
За моей спиной просто из ниоткуда появилась Настя. Сегодня она выглядела сногсшибательно (совсем неважное уточнение: как всегда): подчеркнувший все достоинства её лица макияж, чёрное, обтягивающее её идеальную фигуру, платье чуть ниже колен, дорогая брендовая сумочка (вновь чертовски крошечная для учёбы). Одна пара лаковых туфель-лодочек на её длинных ногах стоила дороже, чем обслуживание моего автомобиля. Я в своём простом свитшоте с немного растянутыми рукавами и без косметики на фоне этой красотки выглядела бледно, неинтересно. Скучно.
— Я хотела поблагодарить тебя за помощь. — Настя улыбнулась так широко, что эта её приторность вынудила меня сморщить нос.
— Это было очень давно. Я думала, ты уже забыла о моей помощи. – фыркнула я, недовольная внезапным появлением красотки.
— Какая разница? Главное, что редакция одобрила мою работу! — запищала одногруппница, а я даже не придала значение тому, что брюнетка приписала все заслуги себе, хотя статью полностью от и до переводила я. Потому что её визг заглушил моё чувство справедливости. И даже ор голодных студентов.
— Отлично. — я пожала плечами и отвернулась от громкой девчонки.
Но к ней повернулся Макс. Он поднял голову, чтобы или познакомиться с источником неприятных звуков, или оценить красоту той, кто топталась за его широкой спиной. Во второе верилось больше.
— Привет. – вежливо, но, как мне показалось (или, может быть, я просто понадеялась на это), без свойственного ему интереса поздоровался брюнет с девушкой. Клянусь: в этот момент Настя точно захлопала длиннющими ресницами и вспорхнула над полом столовой на несколько сантиметров.
— Я пойду, Кир. Спасибо, что заплатил за йогурт.
Мне не хотелось быть свидетелем диалога между Настей и Максом. Внезапно я поняла, что он запустит циркуляцию гнева в моих венах. А проявление эмоций сейчас ни к чему. Тем более тех, о которых знать никому не стоит. Вообще никому. Поэтому, быстро встала со стула, перекинула рюкзак за спину и застыла, уткнувшись взглядом в тёмную макушку сидящего за столом парня. Что ему сказать? Молча раствориться в шумной толпе студентов? Но ведь я не настолько невежлива, а простое «пока» не прибавит градусов тепла в наших... отношениях. Оно ничего не изменит, поэтому...
— Увидимся позже. – подняв голову, Макс подмигнул мне.
Я увидела его тёплую и совсем не наглую улыбку. И она проникла в меня какой-то нежностью, какой-то чертовски странной нежностью.
Но чтобы не очаровываться, не терять связь с реальностью, я всего лишь молча кивнула и, развернувшись на пятках, потопала в сторону выхода из столовой. Как можно быстрее.
***
— Ты и Макс... Вы встречаетесь, да? Типа вместе?
«Ты» вырвалось из Насти, плетущейся за мной на высоких каблуках, в сопровождении грубости. А «Макс» она произнесла, растянув единственную гласную в этом мужском имени до появления на моей кожей колючих мурашек.
— С чего ты взяла? — я замерла в коридоре, но к одногруппнице не повернулась. Сверлила хмурым взглядом спины маячивших передо мной студентов.
— Макс не сидит с кем попало.
— Что значит твоё «с кем попало»? Макс дружит с Кириллом. Кирилл — со мной. Так уж вышло, что мы сидели вместе. И вообще, — я посмотрела на высокую брюнетку через плечо, — почему я перед тобой отчитываюсь? И какого чёрта ты потопала за мной?
— За соседним столиком сидели его друзья, а он почему-то подсел именно к вам. Странно, не кажется?
— Нет, не кажется. Тебя вообще не должны волновать такие мелочи, как кто где сидит. — я возобновила движение по длинному коридору. Не хотела слышать от Насти странные вопросы и отвечать на них — тоже. Надеялась, что девушка отстанет, когда я увеличу скорость своей ходьбы. Надеялась сбежать от её внезапной навязчивости.
— Меня совсем не волнует твоё местонахождение. Просто это так странно... Ну, ты и Макс.
— Что в этом странного? — женский голос с нотами сомнения вновь вынудил меня остановиться. На этот раз я повернулась лицом к Насте и скрестила на груди руки.
— Ты и Макс — само по себе странно. — брюнетка пожала плечами.
Её красивое лицо изуродовала хитрая улыбка, которая, в отличии от профессионального макияжа, совсем ей не шла. Очевидно, она хотела задеть меня, ткнуть меня в то, что такая не достойна сидеть рядом с Максом. А разговаривать с ним — тем более. Можно было бы подбодрить девчонку в чёрном роскошном платье и сообщить ей, что я и Макс — мы что-то действительно не имеющее предпосылок к дальнейшему существованию. Можно было сказать ей, что и общения между нами практически нет. Но сделать это — добавить уверенности в итак набитую ею копилку Насти. Повышать самооценку этой даме не хотелось.
— Мы с тобой не подружки. Обсасывать с тобой свою личную жизнь я не стану. — сузив глаза, прошипела я. А потом, продублировав на своём лице улыбку одногруппницы, добавила: — Слышала о том, что противоположности притягиваются? Подумай об этом на досуге.
Не уверенная, что вообще задела сказанным Настю, я развернулась и поспешила скрыться в гудящей толпе студентов. Никакой радости от того, что наговорила девушке, не было. Ни ощущения победы, ни секундного превосходства. Ничего. Только какая-то колющая под кожей злость.