Глава 23.
Макс.
— Скучно. – лениво протянул Лёха, сидя на подоконнике, болтая ногами и крутя головой. Перед нами мелькали красотки: первокурсницы и те, кто постарше — ожидающие дипломов девчонки. Кто-то специально замедлял шаг и особо активно вилял бёдрами в надежде, что мой друг клюнет на этот приём, который в обычные времена действительно оказывал на парня влияние — он широко улыбался, провожал девушек неравнодушным взглядом. Но сегодня — и вчера, и несколько дней назад — объёмные женские ягодицы Лёху не интересовали. Я периодически поглядывал на него, прислонившись спиной к широкому оконному откосу. И, клянусь, его взгляд был направлен куда угодно, но только не на вышагивающих по коридору, как по подиуму, привлекательных дам.
— Есть предложения? — слегка прищурившись, я наблюдал за дождливой погодой, взявшей под контроль всю территорию столицы.
— Есть одно. Возобновим наши квартирники? Раньше было круто.
Я медленно повернул голову. Принял более удобно положение и недоверчиво нахмурился.
— Ты серьёзно?
— Конечно. Моя хата свободна, можно позвать ребят. Никаких проблем. — Лёха пожал плечами, перестав фокусировать взгляд на рандомной точке на противоположной стене.
Он посмотрел на меня. Я поймал хитрую улыбку блондина, блеск предвкушения «старых-добрых» в серых глазах и не мог оставить его эмоцию без своей аналогичной.
Квартирники. Примитивно и, возможно, не совсем точно мы обозвали обыкновенные посиделки в старой квартире Лёхи в отдалённом от центра спальном районе города. Организовали их спонтанно несколько лет назад. Вместо того, чтобы подражать некультурным подросткам и тусоваться в грязных подъездах, предпочли сорок с лишним квадратных метров старого фонда на окраине столицы, доставшиеся моему другу в наследство от бабушки. В крошечной квартирке был скромный ремонт, и соседи-пенсионеры. Поэтому основное правило этой локации — не издавать громких звуком после десяти вечера. В идеале — после девяти. В совершенстве — вести себя весь день крайне спокойно. Чем мы, собственно, и занимались. Собирались исключительно мужской компанией, смаковали алкоголь, хрустели снеками и играли в покер. Последнее запускало механизм азарта, увлекало, выводило из реальности на пару часов. Мог ли я отказаться от подобного времяпрепровождения? Ни за, мать его, что.
— Эй, Хьюстон, приём. – Лёха щёлкнул пальцами, этим звуком вытащив меня из блуждания по лабиринту приятных воспоминаниях. – Что-то ты глубоко погрузился, выныривай на поверхность.
— Значит, ты предлагаешь вернуться в старые добрые?
— Именно. Покер, парочка бутылок шотландского, болтовня ни о чём. Обсудим с парнями всё, что только можно, жонглируя фишками, м? – таинственно протянул блондин тихим голосом. – Я и Кирюхе предложил присоединиться к нашей компании. Окунём его в мир азартных игр.
— Не увлекайся. — я прислонился спиной к окну, скрестил на груди руки и усмехнулся, — Что на это скажет твоя девушка?
— Мэри тоже приглашена. – ответил мой друг.
— Оу, Мэри? – я сузил глаза, впечатлённый тем, с какой нежностью лучший друг произнёс женское имя. Но почти сразу же встряхнул головой, избавляясь от ненужных мыслей, и хмуро произнёс: — Лёх, это уже не старые-добрые. Good old days — это когда без девчонок. Совсем, Лёх. Когда только мужики, качественный виски, шорох карт и звук бьющихся об стол покерных фишек.
— Мару нам не помешает. Мы крайне редко видимся из-за её работы и моей учёбы. Квартирник — прекрасная возможность провести с ней вечер.
— Нееет, — протянул я, — квартирник — прекрасная возможность не морозить задницу на улице, позволять вкусу «шотландца» ласкать язык, ну и болтать, конечно.
— Ты против того, чтобы с нами была моя девушка?
— Нет. Маша неплохая девчонка. Громкая, своеобразная, но хорошая.
— Хорошая? — Лёха недоверчиво сузил глаза. — Хорошая — редкое слово в твоём лексиконе. Будь честным: ты надеешься, что Мэри появится в сопровождении своей подруги? Ну, той самой, что целует твоё сердце.
— Целует? — я хмыкнул и уставился на компанию хихикающих девчонок в дальней части коридора. Готов был пялиться на что и кого угодно, только не смотреть в серые глаза лучшего друга, который оказался, чёрт возьми, прав — я действительно стал надеяться, что в скором времени встречусь с Сашей.
— Сияешь, как золотой слиток. А я ещё даже её имя не произнёс.
— На себя посмотри. — буркнул я, вновь переключив внимание на блондина. — Ты же влюбился. Тебя невозможно заткнуть, болтаешь только о своей девушке. Я скучаю по прежнему Лёхе.
— Влюблённость — теперь что-то плохое? Позволь этому чувству овладеть собой, тогда поймёшь мои эмоции.
— Фу, блять, перестань быть таким отвратительно романтичным. — я спрыгнул с подоконника и на всякий случай отошёл от друга на пару шагов назад, будто бы влюблённость была чем-то вроде инфекции, передающейся воздушно-капельным путём.
На самом деле, уже недели четыре казалось, что я заразился этим приторным вирусом, от которого вроде как не существовало вакцины, не вырабатывался иммунитет. Игнорировал тот хаос, что устроило сердце в грудной клетке и истеричный дэнсинг пульса, стоило подумать о светловолосой деве с ледяным океаном в глазах. Короче, я не признавал собственные чувства.
И можно было бы вколоть под кожу прививку — подцепить горячую цыпочку и провести с ней роскошную ночь под аккомпанемент громких стонов. Но я заранее знал, с чего начнётся процесс: с разочарования. Ни одна из потенциальных разовых партнёрш не вызовет тех эмоций, что вызывала единственная. Я уже говорил, что у неё целый океан под густыми ресницами, и в последнюю нашу встречу он был убийственно холодным?
В общем, я отказался от подобного рода терапии. И уже месяц не трахался. Грёбаный месяц. Тридцать дней, чтобы вы понимали. Это, блять, самая настоящая пытка.
— Четыре недели без девушки. Четыре недели одиночества. Ты говоришь, что скучаешь по мне прежнему, но где прежний ты? Может, прямо сейчас, я болтаю с дешёвой репликой тебя?
— Я только что произнёс все свои мысли вслух? — я хмуро уставился на Лёху.
— У тебя глаза голодные. И физиономия грустная. — хмыкнул друг, успешно просканировав мои эмоции. — Но это рекорд. С тобой всё нормально? Капельницу в вену? Девчонку в постель?
— Пропало желание проводить время с легкодоступными пустоголовыми барышнями, которых я предпочитал раньше. Они же все глупые, неинтересные, скучные. Да и на лицо все одинаковые. – я спрятал руки в карманах чёрных джинсов и слабо улыбнулся.
— Признался всё-таки. Тебе понадобилось так много времени, чтобы понять, что то, чем ты занимаешься – не есть идеальная жизнь. – блондин тоже спрыгнул с подоконника.
–- Ты же знаешь, почему я живу такой жизнью. Неидеальной, как ты выразился.
— Что теперь изменилось? Что — нет, кто — стал причиной твоего целибата? Ты не фанат самоудовлетворения.
— Заткнёшься сегодня, нет? — за коротким неестественным смешком я прятал подлинные эмоции. Отвечать на вопрос собеседника не планировал. Как и бросать все карты с правдой на стол.
— Окей. — Лёха поднял руки на уровень груди, соглашаясь с собственным поражением, с тем, что проиграл моему упрямству и вновь остался без чёткого ответа на все свои вопросы, касающиеся моей личной жизни. Он подошёл ко мне, похлопал по плечу и переключил внимание на тему, которую я готов был поддержать: — Ну так что, добавим красок в эту пятницу? По партии в покер и по бокалу виски?
***
Саша.
— Привет. Узнала?
Мягкий и очень приятный голос застал меня врасплох. На пару секунд я замерла, вспоминая, кто в моём окружении так тянул гласные. А потом, словно по щелчку пальцев, в голове стремительно пронеслись эпизоды из прошлого: глухой удар, серебристый седан, широкоплечий красавчик с густыми вьющимися волосами. Широко распахнув глаза, я уставилась на Кира, невозмутимо уничтожавшего свой обед.
— Саша. – спустя мгновение в динамике вновь раздался мужской голос, вытянув меня из состояния растерянности.
— Эээ... Привет. – совсем несмело ответила я.
— Кажется, ты не узнала меня. – я услышала короткий смешок парня. — Ну что ж, напомню: недоразумение на дороге и недоразумение в джинсовой куртке, то есть — я. Женя. Помнишь?
— Не сразу, но я тебя узнала. Привет.
— Хотел позвонить в тот же день, но закрутился на работе. Извини. Я постоянно мотаюсь по командировкам, редко бываю дома и редко по-человечески отдыхаю. – виновато произнёс Женя, но почти сразу же довольно уверенно задал вопрос: — Но знаешь что? Завтра я абсолютно свободен и был бы рад провести с тобой вечер в одном из ресторанов нашего города. Как смотришь на это? Чувствую, что нуждаюсь в хорошей компании и вкусной еде. Я угощаю.
— Хорошо. – ляпнула я, не успев дать мозгу возможность переварить полученную информацию. Около пяти секунд корила себя за столь быстрый ответ, но половина моего подсознания быстро избавилась от незначительных упрёков и поспешила убедить в том, что в согласии на встречу нет ничего страшного. Всё равно не было никаких планов на пятничный вечер.
— Рад слышать твоё согласие. Тогда позвоню завтра, договоримся о времени. — весело сообщил брюнет, не напрягаясь получив шанс провести со мной свой вечер. – До встречи.
— Кто это был? – не прекращая орудовать вилкой в тарелке, поинтересовался Кир, когда я застегнула внутренний карман рюкзака, куда положила телефон.
— Какая разница? – не хотелось делиться с парнем такими подробностями. Знала, что он завалит меня вопросами, как мамочка-наседка. А я всего лишь хотела расслабиться в компании нового знакомого. И что уж там — вкусно поесть.
— Новый поклонник?
— Нет. Просто... Ну, знакомый. Предложил завтра встретиться. Я согласилась, как ты мог слышать. – я пожала плечами и потянулась к банке с йогуртом.
— Завтра? – шатен резко выпрямился.
— Ну да, а что?
— Вообще-то завтра я хотел кое-куда тебя пригласить. – Кирилл нахмурился, отложил вилку и, откинувшись на спинку стула, скрестил на груди руки. — Именно о них я тебе пытаюсь поведать вот уже несколько часов.
— Ведай. — хихикнув, я подалась корпусом вперёд.
— Короче, у парней есть такая тема, они устраивают... — начал говорить друг, но его зрачки внезапно с моего лица перепрыгнули на кого-то другого, сделав его объектом своего пристального внимания. – Макс!
Услышав знакомое имя, я вздрогнула и ощутила, как по всему телу расползаются мурашки – мягкие и будто бы из велюра. Я застыла на несколько секунд. Но когда заставила себя пошевелиться и обернулась — через моё тело пронёсся высоковольтный разряд тока.
По просторному светлому помещению столовой, делая огромные шаги своими длинными ногами к нам приближался Макс. Одетый в чёрные джинсы, такого же цвета свободную футболку и джинсовую рубашку, он напоминал мне парня, сошедшего с обложки модного журнала про богатых и успешных людей. Помните? «SPORT ILLUSTRATED». Да, да, что-то похожее уже случалось со мной несколько недель назад.
Боже правый.
Казалось, что набрось на этого красавчика холщовый мешок, он всё равно будет выглядеть идеально, всё равно будет демонстрировать все свои внешние совершенства.
Я сфокусировалась на мужских предплечьях, обнажённых до локтя. Под закатанные рукава джинсовой рубашки уходили татуировки в стиле реализм. Одно предплечье было полностью забито, ни сантиметра чистой кожи. И мне до одурения и головокружения хотелось узнать не только значение всех вбитых под верхние слои кожи изображений, но и увидеть то, что прячется выше. Возможно, руки — не единственная захваченная чернилами часть его тела.
Многие девушки, заметив Макса, направили всё своё внимание только на него. Кто-то перестал интересоваться едой и кокетливо накручивал на палец прядь волос. Кто-то смущался, но отрывал взгляд от высокого парня всего лишь на несколько секунд. Кто-то наоборот, откровенно пялился на брюнета, почти не моргая. Все девчонки вели себя по-разному. Но я была убеждена в том, что бо́льшая часть присутствующих в столовой дам прижала друг к другу ноги. Точно так же, как это сделала я.
Я прошипела в адрес собственного поведения парочку нецензурных выражений. Резко отвернулась и сделала вид, что упаковка с йогуртом для меня гораздо привлекательнее темноволосого самоуверенного типа в джинсовой рубашке и татухах. Какой срок годности у кисломолочки? А адрес производителя?
— Привет.
Пять букв. Пять долбанных букв расплавили меня до консистенции лужицы. Полминуты я пялилась на еду на подносе, проклиная за то, что веду себя аналогично пищащим от Макса девчонкам. Подобное мне не нравилось. Поэтому я, втянув ноздрями воздух, поджала губы и подняла голову. Наши взгляды пересеклись: почти чёрные глаза держат фокус на голубых. Я рассчитывала на то, что выгляжу сносно, вполне уверенно, прижимая ноги под столом друг к другу и стуча подушечками вспотевших пальцев по упаковке йогурта. Но темноволосый дьявол безжалостно уничтожал во мне всё моё спокойствие и буквально хреначил весь мой привычный мир.