Глава 4
어두운 건 맨날 무섭고 두렵고 그런 건 줄 알았는데, 그 때 처음 느꼈어. 어떤친절은, 어떤 다정은 깜깜하기도 하구나.
Темнота всегда пугает, я знал что-то вроде этого, но тогда впервые почувствовал. Какую-то доброту, привязанность к темноте.
***
Джунхо
В квартире тихо. Слишком.
Где-то в углу тикают часы, и их звук будто становится громче с каждой секундой. Я сидел в полутемной кухне, опершись локтями о мраморную столешницу. Передо мной — чашка чёрного кофе. Горячий, крепкий, как я люблю. Хотя, скорее, как привык.
Я в домашней одежде — чёрная футболка и свободные серые штаны. Волосы чуть растрепаны, а на шее еще отпечатался след от подушки. Я не собирался засыпать, но заснул на диване, не дождавшись полуночи. Проснулся с каким-то странным беспокойством внутри, словно пропустил что-то важное.
Я потянулся за телефоном, хотел просто пролистать новости, отвлечься. Но открыл мессенджер, увидел сообщение от друга, скинувшего фотографию с выставки. Той самой выставки.
Картина. Простая. В ней не было пафоса, но была тишина и тепло. Та самая работа с псевдонимом в углу.
«Namu».
Я уже пару дней не мог выкинуть это имя из головы. Нечто в её картинах будто говорит на языке, который я понимал когда-то очень хорошо. Раньше.
Я поставил чашку на подоконник, открыл ноутбук и ввёл имя: «Namu artist».
Сначала выпали десятки ссылок на маленькие выставки, блоги об искусстве, галереи. Я сканировал всё глазами. Узнал знакомые работы. Те, что видел вживую, и те, что не заметил. Всё это её. Я нажал на профиль в соцсетях.
На аватарке — картина.
В ленте — только живопись.
Пейзажи, лица, чашки, дороги. Но все — через призму одиночества, будто каждая работа говорит: «Я здесь. Я чувствую. Даже если меня не видно».
Я не понимаю, почему меня это трогает. Может, потому что сам живу среди людей, но давно один. Может, потому что в этих мазках есть что-то до боли знакомое.
Я пролистывал всё ниже, ниже. Годы работ. И вдруг взгляд цепляется за одну.
На картине — окно, тёплый свет, чья-то спина. Девушка сидит перед мольбертом. Вроде ничего особенного, но я чувствует: я там был.
Пальцы замирают на клавиатуре.
Где я это видел?
Имя автора — псевдоним. Ни биографии, ни фото. Только соцсети, в которых всё — только картины и короткие подписи:
«Тень на полу тоже часть света».
«Мы всегда рисуем то, что не можем сказать словами».
«Счастье — это когда утро не давит».
Я провёл пальцем по экрану.
Почему это так цепляет?
Кажется, я впервые за долгое время просто... чувствую. Не анализирую, не оцениваю, не сравниваю. Просто смотрю. И будто возвращаюсь в ту часть себя, которую давно спрятал.
Я пролистал вниз. Больше ста работ. Акварель, масло, карандаш, тушь. Разные стили, но всё — живое. Всё — про человека, про одиночество, про свет в нём.
Случайно нажал на видео. Девушка рисует в ускоренной съёмке — только руки в кадре. Уверенные, сильные, немного нервные. Пальцы испачканы краской. В конце она опускает кисть и просто сидит перед холстом, смотрит.
Я смотрю с ней.
Не знаю, кто она. Но хочется узнать.
Не в смысле — имя и адрес. Хочется понять, что она чувствует, когда рисует. О чём молчит, пока пишет свои подписи. Хочется узнать не лицо. А душу. Художницу, которая рисует одиночество так, будто это что-то родное.
Я закрыл ноутбук, взял чашку и прошёл в гостиную.
Большие окна, городские огни. Я сел на пол, опираясь спиной о диван.
Иногда всё, что тебе нужно — это тишина, рисунки в телефоне и чашка слишком горячего кофе.
И кто-то, кто чувствует так же, как ты.
Снова взял телефон, снова зашел на профиль художницы и уже нажал на кнопку «Подписаться». Снова начал пролистывать ленту.
Остановился на одной из последних работ. Акварель. Простая композиция — лестничная площадка, брошенная кружка у двери и обувь, расставленная небрежно. Почему-то — щемящее чувство в груди.
Я смотрел на эту картину, как будто она разговаривала со мной. Будто что-то давно забытое коснулось меня.
И, — словно выдернули ниточку, — в голове всплыл кадр.
***
2014 год, Сеул.
— Слушай, у тебя кружка опять вся в краске, — смеясь, Соль ткнула меня локтем.
— Это стиль. Художественный хаос, — невозмутимо ответил я, отодвигая свой скетчбук.
Мы сидели на лестнице за аудиториями, куда редко кто заходил. Там пахло краской, тишиной и пылью.
Соль держала в руках бутерброд, который забыла доесть. Я снова рисовал — прямо на коленке, прямо на обрывке бумаги.
— Почему ты рисуешь обувь?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Может, потому что ноги всегда идут туда, куда голова не готова.
— Это странно. Но красиво, — она улыбнулась, опершись о перила.
Я смотрел на неё — волосы собраны кое-как, в пальто с чужого плеча, с легкой краской на щеке. Соль была резкая, прямая, немного вспыльчивая. Но в такие моменты — в ней была удивительная мягкость.
Я тогда подумал, что она — как карандашная линия, которую не видно сразу. Но если смотреть внимательно — она задаёт всё.
***
2024 год, Сеул.
Я вдруг вздрогнул, оторвав взгляд от экрана.
— Соль?.. — я шепнул это имя почти неслышно.
И тут же отмахнулся от себя.
Это просто воспоминание.
Просто случайная ассоциация.
Просто кто-то рисует похоже на неё — ту, которую я когда-то знал.
Я почему-то сделал скрин той самой картины. Сохранил. Без особой причины. Просто чтобы... запомнить.
***
Рабочий день ещё не начался, а усталость уже будто вползла под кожу. На кухне, пока варился кофе, я машинально пролистал новости, деловые отчёты, пару писем от отца — ничего нового. Стабильность, эффективность, точность. Это всё, что от меня ждали. И я это давал.
На встрече с партнёрами говорил уверенно, ровно. На планёрке — чётко расставлял приоритеты. За обедом ответил на десяток звонков, пролистал новые отчёты.
Обычный день. Но между строк, между звонками, почему-то мелькало она. Соль. Почему я вдруг вспомнил о ней вчера? Интересно, как она поживает...
А еще мелькали те картины, на которых почему-то остановился взгляд. Я не придавал значения, но вечером, уже в машине, снова заглянут в интернет — снова на страницу галереи, снова на фотографии с мероприятия.
Псевдоним автора я запомнил.
Может, потому что у неё был свой почерк.
Может, потому что в ней чувствовалась смелость.
А может, просто потому что — неожиданно для себя — мне захотелось ещё раз это увидеть.
Я не планировал идти снова в галерею. Но путь домой как-то сам прошёл мимо. Занесло — буквально.
Внутри было тихо.
Пустой холл, пара посетителей, рассеянный свет. И вдруг — она. Картина.
Та же.
Я подошёл ближе. Но уже без той странной чувствительности. Сейчас я просто смотрел. Не анализировал. Не пытался понять. Просто позволял себе быть в этом моменте.
— Кто же ты такая, — подумал я. — Почему скрываешься?
Мне казалось, что такие вещи перестали на меня влиять. Что всё, кроме цифр и контрактов, давно обнулилось. Но нет — где-то в глубине, под слоями обязательств, что-то ещё жило.
Я развернулся и ушёл. Не стал задерживаться.