Глава 96
Шёл десятый час за написанием теоретической части последнего модуля. Мои пальцы настолько измотаны, что, кажется, у меня уже появляются мазоли на мозолях. Защита нашего проекта с Селеной состоится через два дня и мы закончили работу ещё на прошлой неделе, но с остальными заданиями я знатно так затянула.
Перед глазами появляется тарелка с едой, и я шустро отбрасываю пальцы с клавиатуры.
— Ну, Марк!— недовольно пищу я, убирая тарелку с клавиатуры ноутбука.— Я же работаю!
Нахмурившись, раздражённо вздыхаю и Марк хлопает крышкой ноутбука.
— Ты кушать вообще собираешься?— его серьёзный тон заставляет меня злится.
— Да, закончу и поем! — рычу я, и собравшись уже открыть компьютер, Марк выхватывает его и прячет за спиной.— Хэй! Ты серьёзно?
— Ты весь день сидишь в мастерской. Ты хоть в туалет выходила?
— У меня нет на это времени! – я вскакиваю со стула и отбираю ноутбук.
— Не веди себя, как ребёнок! Сядь и поешь спокойно. У тебя куча времени, просмотр только через неделю!
— Это ты ведёшь себя, как ребёнок!— кричу я, и с силой выхватываю компьютер из его хватки.— Когда закончу, тогда и поем! Мне нужно отправить всё до полуночи.
— Ты говорила это два часа назад. Поешь наконец и работай себе дальше.
— Тебе заняться нечем, поэтому ты докапываешься до меня? Поиграй во что-нибудь, порисуй, а меня не трогай! Я работаю!
Я сажусь обратно за стол и открываю ноутбук. Буквально через несколько секунд Марк молча выходит из мастерской, хлопая за собой дверью.
В последнее время я вся на нервах из-за большого количества работ. Во время разработки проекта с Селеной, у нас возникли огромные проблемы и пришлось внести изменения, что потянуло за собой и изменения в теоретической части. Я едва успеваю с другими заданиями, поэтому в последний день завершаю пятое задание последнего модуля. Никогда не затягивала так, что приходится в последний день ещё что-то делать, ведь всегда отправляла работы раньше положенного.
Я сильно разнервничалась и неоднократно просила Марка не отвлекать меня. Мне нужно время наедине с собой во время работы, а Марк чуть ли не каждые полчаса заходит с расспросами о том, как у меня дела, не нужно ли мне что-то и уговаривает поесть.
***
В день просмотра я просыпаюсь раньше будильника, будучи уже на пределе нервного срыва. Мне приснилось целых два сна, и оба они были про то, как я стою перед комиссией и рыдаю, получив вопрос на который я не знаю ответа.
— Ты так успокаиваешься?
За спиной раздаётся заспанный голос Марка, и я разворачиваюсь к нему лицом и сжимаю рабочую папкую в руках.
— Что?— растеряно спрашиваю я: Марк застаёт меня врасплох.
— От того, что ты бубнишь текст себе под нос и наматываешь круги по спальне, тебе становится легче?
— Нет. — я грустно качаю головой и пялюсь в пол.— Извини, что разбудила.
— Который час?— Марк смотрит по сторонам в попытках найти телефон.
— Пол шестого.
— Пол шестого?— удивлённо восклицает он.— Ложись обратно! Ещё два часа можешь поспать.
— Я не могу.
Моё тело начинает дрожать и я хожу туда-сюда по комнате.
Я закрываю глаза и тут же вижу физиономии профессоров, как они осуждают и критикуют мои работы.
– Что, если я не сдам? Вот что я буду делать?— схожу с ума я.
— Ничего.— легкомысленно бросает он, и я прибываю в шоке несколько секунд.—... потому что этого не случится.
Марк хлопает по кровати и отодвигает одеяло, чтобы я могла сесть рядом с ним.
Я тяжело вздыхаю, убираю папку на стол и располагаюсь рядом с ним.
— Ты не знаешь наверняка. Ты себе даже не представляешь, как мне страшно. Сегодня всё решиться по поводу моей практики. На защите будут присутствовать дизайнеры, затем будут проводить собеседования. Этот день очень... важен для меня, а я не уверенна в себе.
Я шмыгаю носом и вытираю слезу, вырвавшуюся наружу.
— Эрин, посмотри на меня.— ласково просит Марк.
Я качаю головой, отказываясь поднять взгляд на него.
— Э-Эрин!— он просит уже настойчивее, и я сжимаю губы, притягивая ноги к груди.
Марк резко хватает меня за ноги и перекидывает их через свои, заставляя меня удивится и с большими глазами уставится на него.
— А теперь послушай меня...
Я закатываю глаза и убираю ноги. Марк сильнее сжимает их, не позволяя мне совершить и единое движение. Его взгляд сердито устремляется на меня.
— Прекрати закатывать глаза! — требует он.
Я назло ему ещё раз закатываю, и он хватает моё лицо ладонями.
— Нарываешься...
Марк склоняет голову, и мы смотрим друг на друга.
— Ты всегда переживаешь по пустякам. Ты готова и у тебя всё получится. У тебя всегда всё получается!
Его большой палец отбрасывает слезу, выползающую из моего глаза и я закусываю губу, унимая дрожь и пытаясь предотвратить водопад слёз.
— Что если я разочарую профессора Луис? — я шмыгаю носом.
— Да забудь ты про неё! — фыркает он.— У тебя хорошие работы! Ты сделала всё на что способна. Если эта шмара не оценит этого, ну, и хрен с ней! Прекрати уже переживать и сомневаться в своих силах.
Марк прижимает меня к груди и я закрываю глаза, вслушываясь в ритм его сердца.
Мне важно, что подумает Луис о моих работах. Она возлагает большие надежды на меня и сегодня мне станет известно, оправдала ли я их... а так же я узнаю, кому она зарекомендовала меня на практику.
Марк гладит меня по голове и я слегка улыбаюсь.
— Расслабься и подумай о том, как мы проведём лето в Америке...
— И в Таллине...— добавляю я.
Мой второй учебный год в университете искусств подходит к концу, и от годовой практики меня разделяют лишь два месяца лета, которые мы с Марком проведём вместе. Марк предложил попутешествовать по местам, где никто из нас не бывал раньше, но я очень хочу хотя бы месяц провести дома с подругами и семьёй, поэтому мы сошлись на том, что второй месяц проведём в Америке, хоть я и уговаривала его съездить хотя бы на недельку в Москву к его семье, но ему хватило и того, что его родители гостили у две недели у нас в Лондоне.
***
— Мэд, чуть-чуть медленнее! Вслушайся в музыку! — говорю я, при этом хлопая в ладоши под ритм песни.
Я стою во главе подиума и провожу репетицию походки своих моделей.
Селена поправляет костюм одной из девочек и та медленно близится ко мне. Мы обе смотрим вслед рыжеволосой модели. Остановившись во главе подиума, в паре шагов от меня, она совершает точку и с каменным лицом идёт обратно.
Несмотря на то, что репетиция походки прошла идеально, я не осмеливаюсь облегченно выдохнуть. Во мне всё дрожит и такое чувство, что все мои органы перемешались между собой.
По завершению репетиции показа, модели отправились на макияж. Знакомая Селены учится на визажиста и для получения опыта, она согласилась помочь нам накрасить моделей, и сделать им причёски.
Мы были признательны ей, ведь в такой напряженный день, это было бы последнее, чем мы хотели бы заниматься накануне защиты коллекции одежды.
Разработав инновационную коллекцию одежды, мы с Селеной чувствовали гордость за проделанную работу, ведь мы единственные додумались до такого решения. Проект, заданный нам профессором Луис заключался в том, чтобы два студента из разных специальностей объединили свои знания и навыки, создав что-то уникальное и новое. Селена учится на специальности 3D и дизайне продуктов, а в сочетании с дизайном одежды, мы пришли к коллекции одежды, которая состоит из элементов, которые и характеризуют необходимый эффект объемности.
— Озвучьте среднее количество часов, которые вы потратили на разработку одного платья.— Независимый эксперт из комиссии поднимает голову и останавливает свои серые глаза на мне.
Я тяжело сглатываю ком и бросаю мимолетный взгляд на Селену, стоящую рядом. Мы обе нервничаем, и и сейчас, находясь под прицелом комиссии в крупном составе, мы испытываем панику.
Во время показа коллекции, мне казалось, что меня вывернет, но я ошибалась. Кажется, меня вывернет сейчас. Десять пар глаз в гробовой тишине наблюдают за мной, Селеной и пятью моделями, стоящими рядом с нами.
Что может быть лучше?
— Если считать с того момента, как подготовлены все материалы к разработке и сделаны принты на тканях, тогда две недели.— отвечаю я.
— Часы, а не дни!— строго говорит мужчина, и во мне всё застывает.
Так. Похоже что мой звёздный час, когда я могу разрыдаться настал?
Я не математик, черт возьми!
Он правда думает, что я сейчас начну считать в уме часы?
Ещё чего... Пф!
Так...Четыре дня это девяносто шесть часов. Если девяносто шесть умножить на два, получается сто девяносто два. Если к ста девяносто двум добавить четыре дня, получится двести восемьдесят восемь, и если добавить ещё два дня – получается триста тридцать шесть.
— Триста тридцать шесть!— выпаливаю я, сведя брови к переносице, как бы опасаясь, что ответ неправильный.
Когда я начала считать в уме, мужчина бросил на меня раздражённый взгляд и покачал головой. Как только я сказала ответ, он оторвался от своего бланка, где что-то писал и внимательно взглянул мне в глаза.
Он ожидает от меня чего-то ещё.
Я кряхчу. В горле пересохло.
— Среднее количество часов, потраченных на разработку одного комплекта одежды, в общей сложности, составляет триста тридцать шесть часов, плюс - минус семьдесят два часа на распечатку 3D принтов на ткань, в совокупности с сушкой ткани. Следовательно, четыреста восемь часов.— тараторю я, не сводя глаз с мужчины.
Представители комиссии переводят взгляд на него, в ожидании какой-либо реакции. Уголок его рта криво приподнимается, и он опускает глаза, оставляя заметки в бланке оценивания работы.
Профессор Лайма нежно улыбается, и я облегчённо и шумно выдыхаю.
Комиссия задаёт несколько вопросов Селене, и я уже успела радоваться тому, что всё проходит не так уж и плохо. Я ожидала, что будет хуже.
— Вы совершенно непрактичны.— вдруг утверждает женщина с короткой стрижкой, и моё сердце уходит в пятки.— Вот, кто это будет носить?
Я сдерживаю смешок и застываю с ухмылкой на лице, ловя взгляд брюнетки.
Она явно захотела выделиться, задав вопрос на который мы, предположительно, не будем в силах ответить.
— Странно, что вы так говорите. Если бы мода была практичной и функциональной, то она бы не была даже живой.— говорю я.
Меня вдруг больше не смущают хлопающие в удивлении глаза и суровые лица комиссии.
— Продолжай...— вдумчиво подбадривает меня женщина, откидываясь на спинку стула.
Я хмурюсь.
— Что в твоём понимании мода?
Она складывает руки на груди, и незаинтересованно смотрит на меня.
— Мода это не только изнашиваемость, мода... она о надеждах, мечтах, об истории, о будущем, о том, кто мы и куда мы хотим отправиться. Она о возможностях. — говорю я, воодушевлённо жестикулируя и наблюдая за выражениями лиц окружающих.
Такое чувство, как будто воздух застыл. Как будто все прекратили дышать и сердце прекратило биться, и не только у меня.
Каменные лица взрослых людей вводят меня в тупик, и я, как заглавный в угол кролик, осматриваю каждого человека. Я не понимаю и не могу сказать, о чём они думают.
— Вы свободны!— спустя несколько секунд тишины, говорит профессор Луис.
Моя челюсть отвисает. Мы с Селеной смотрим друг на друга, и не понимаем, что происходит. Представители комиссии не шепчутся между собой и не обмениваются взглядами. Такое чувство, как будто они общаются между собой телепатически. Я не способна прочитать даже эмоции на их лицах, и меня это пугает.
Как только мы выходим из кабинета, я ловлю взволнованный взгляд Моны и Кайлы. На ватных ногах иду навстречу подругам и обнимаю их дрожащими руками.
Я встречаюсь с обеспокоенным взглядом Вероники и утыкаюсь носом в плечо Кайлы.
Услышав, как кто-то вошёл в кабинет, откуда я только что вышла, моё тело вновь напряглось.
— Что случилось? Как всё прошло?— простояв в тишине пару минут, Кайла отстраняется и я перевожу взгляд на Мону.
— Я не знаю. Они задавали такие странные вопр-вопросы... вроде технологий, которые мы использовали. А так же названия техник, среднее количество часов разработки одного платья, потом... как мы сделали раму, которая поддерживала объём и про базовый каркас. Ответы на их вопросы были озвучены в папке. Зачем мы с Селеной всё писали, если они не удосужились даже одним глазом взглянуть туда? Ещё возмутились насчёт зонтиков. Мы разместили объявление в интернете, что ищем сломанные зонтики, ведь не практично!— злостно выделяю последнее слово.— Если покупать новые зонтики и ломать их, используя латунные ребра, чтобы создать оправы, имитирующие крылья, и черный шелковый шнур, чтобы подчеркнуть блеск перьев и гладких форм, то это было бы не практично, но мы то использовали и подручные материалы. Мы не так много покупных материалов использовали. Самое затратное было перемещение принтов на ткань, но это мы делали в университете, поэтому платить за это не надо было. А знаете, что самое интересное, никто, мать вашу, никто из профессоров из нашего университета ни слова ни сказал! Лайма улыбалась, а профессор Луис напоследок сказала "вы свободны".
— Пипец, конечно!— вздыхает Кайла.— Что вдруг с ними произошло? Лилиан и Луис говорили со мной и Моне тоже что-то сказали. Единственное, что показалось странным, так это то, как седой мужик странно смотрел на нас. Я его игнорировала, а потом он начал играть бровями и меня чуть не вырвало.
— Я в шоке просто... этот мужик как раз и спросил у меня про количество часов, потраченных на одно платье. Я главное такая думаю, серьёзно? Я должна сейчас считать? — возмущаюсь я.
— И ты считала?— ехидно улыбаясь, спрашивает Мона.
— Ну, конечно! Я, как дура стою перед десяти людьми и пялюсь в потолок, вспоминая, как я сутками не спала и сколько я работала.— Из груди вырывается хохот, и я ощущаю, как напряжение потихоньку отпускает меня.
После защиты работ, мы с Моной, Кайлой и Вероникой отправились в местную кофейню. Так как оценки выставят только через пару часов, нам нужно скоротать время, занимаясь чем-то кроме накручивания самих себя.
Расположившись на диванчике возле окна, мы стали ожидать наш заказ, обсуждая планы на лето. Ощущение дежавю накрывает меня с головой. Вспоминаю, как мы с Моной и Кайлой сидели в кафе, когда окончили первый курс и обсуждали планы на лето. Тогда я ещё даже не подозревала, что моя жизнь всего за год перевернётся с ног на голову.
В нашем разговоре Ника не участвовала. Она лишь исподтишка смотрела на меня, как будто ей есть что сказать, но она не решается это сделать. До того, как мы пришли в кафе, я чувствовала себя странно и мне было неловко, что она идёт с нами, но сейчас я ощущаю себя иначе. Мне уже не хочется закатывать глаза и кривится при виде неё, скорее, мне просто она стала безразлична. Лишь сейчас мне не нравится, что она на меня смотрит и ничего не говорит.
Я решаю взглянуть ей в глаза, и как только она ловит мой взгляд, тут же испуганно отворачивается.
— Вы чего?— Кайла замечает, что мы с Никой не слушаем её.
— Мне кажется или ты хочешь мне что-то сказать?— бесстрашно обращаюсь к Нике и её голубые глаза округляются.
Я застала её врасплох.
Она заглядывает в глаза каждой из нас, затем делает несколько глотков кофе.
Вдруг в её глазах появляются слёзы и лицо мгновенно заливается розовым оттенком.
Она начинает жадно заглатывать воздух и высовывать язык.
Смутившись, Ника обожгла рот горячим кофе.
Я протягиваю ей свой холодный кофейный напиток, и она, несколько секунд поразмышляв, принимает его.
Даже в такой момент она размышляла: принять помощь от меня или нет.
— Спасибо.— она выдыхает весь воздух из своих лёгких и прикрывает глаза.
— Ты как? Принести воды?— обеспокоено спрашиваю я, и Вероника качает головой.
— Спасибо, мне уже лучше.— сквозь вдохи, отвечает она, пытаясь выдавить улыбку.
Следующие два часа девочки старались как можно сильнее загладить яму неловкости, которая образовалась между мной и Никой, но у них это выходило на троечку.
Это было слишком очевидно.
Мне вдруг на ум приходит идея, как сделать так, чтобы не ставить в неловкое положение Мону и Кайлу, ведь я не хочу усугубить ситуацию.
Нам с Никой необходимо поговорить. Вижу по её взгляду, что ей есть что сказать, но просить подруг оставить нас наедине будет не красиво.
— Я отойду в туалет.— Я ставлю подруг в известность и направляюсь в уборную.
Самые противные разговоры с Вероникой, происходили в дамской комнате, как бы странно это не звучало, что-то мне подсказывает, что она появится здесь.
Встав напротив раковины, начинаю намывать руки и покусывать верхнюю губу.
Кажется, я волнуюсь, что она правда сюда прийдёт.
Перекрыв воду в кране, собираюсь уже идти к сушилке, как вдруг дверь с щелчком открывается и на пороге появляется Ника.
Капитан очевидность.
— П-привет...— она выдавливает из себя.
— Вроде здоровались уже.— бросаю я, начиная сушить руки.
Несмотря на мой суровый и непреклонный голос, внутри меня не всё так спокойно и мирно. Шум, который издаёт сушилка, предоставляет мне несколько секунд для размышлений и успокоения. Я не тороплюсь и тщательно сушу руки. Так долго я здесь никогда ещё не стояла.
— Эрин... мы можем поговорить?— с опаской спрашивает она и я уверенно киваю.
Я подхожу ближе к ней.
— Что ж... для начала я хотела бы извинится перед тобой.
— За что? Неужели ты сделала что-то не так?— язвлю я, наигранной хлопая глазами.
— Э-Эрин...— протягивает она, отводя взгляд.
— Что? Я просто не могу поверить в то, что сама Ника...— я жестикулирую ладонью, поднимая руку в небо,— ... наконец-то решила сказать что-то хорошее. Прям нарадоваться не могу!
Меня несколько смущает местоположение нашей беседы, но, это даже символично.
— Я всё понимаю... я к тебе относилась ужасно, но... я хочу поставить точку на этом.
— Прежде, чем ставить свою точку, помести обьяснение в запятые.
Я делаю кавычки в воздухе двумя пальцами, и чувствую стыд за то, как глупо прозвучали мои слова.
— Что я тебе сделала? В начале первого курса мы с тобой нормально общались, и в начале практики тоже, что потом произошло?
— Ничего...— она рассматривает свои кроссовки и переминается с одной ноги на другую.—... не знаю... может я тебе завидовала.
— Завидовала? Мне?— фыркаю я.
Её слова не укладываются у меня в голове.
— Не делай вид, что удивлена. Ты... идеальна.— говорит она, как будто я должна была сразу уловить суть её слов.
Я сдерживаю смешок и кривлюсь.
— Это так, Эрин! Не делай такое лицо. Ты всем нравишься. Ты красивая и умная. Твой парень суперзвезда, и ты всегда знаешь, чего хочешь. Ты получаешь лучшие оценки. Все профессора тебя боготворят. Все знают, что ты получишь практику у Гальяно, и даже ты сама знаешь, что достигнешь высот в мире моды. Люди к тебе тянуться. Ты дружелюбная, помогаешь всем, буквально всем. Могу поспорить, что ты даже бабушек через дорогу переводишь, котов с деревьев снимаешь, даже деньги на благотворительность отправляешь... Своих котов ты вообще с улицы подобрала... святая душа прям! У тебя есть всё, о чём только можно мечтать. Да, меня раздражало то, что ты такая вся правильная, потому что я не такая!— Ника переходит на крик.
Это, как гром среди ясного неба.
Кто-нибудь подберите мою челюсть с пола, я не в силах до неё дотянуться.
— Насколько же у тебя в жизни всё паршиво, что ты мне такое говоришь...— собираюсь с мыслями я.— Знаешь, однажды я тебе это уже говорила, но, думаю, что должна повторить. Мне тебя искренне жаль. Вместо того, чтобы ненавидеть людей, которые не похожи на тебя, приглуши свой негатив и взгляни на себя. Тебе ничего обо мне и моей жизни не известно, так что, что ты там себе напридумывала - лично меня не касается. И, если бы ты волновалась о своей внутренней красоте, так же сильно как обо мне, тебе не было бы цены.
— Волнуюсь и ничего не знаю о тебе?— фыркает она.— Очередная безупречная девочка с лёгкой жизнью. Да, у меня всё паршиво, но я хотя бы это признаю, так и ты, будь добра, признай, что сама ничего не добилась, и если бы не Марк, то и у тебя всё сейчас было бы хуже, чем у меня!
— Что... что ты сейчас сказала?
У меня нет слов. У меня впервые появляется желание причинить кому-то физическую боль: это так не похоже на меня.
— Ты мне настолько омерзительна, что я даже больше не могу находиться с тобой в одном помещении. Вероника, у тебя проблемы и очень серьёзные! Наведи порядок в своей голове и жизни, а потом суй свой нос в чужую!
Моё лицо кривится от одного лишь взгляда на неё.
— Да пошла ты, Эрин!— бросает она, и я ухмыляюсь.
— Я то пойду, не переживай, а ты так и останешься в этой яме.— я бросаю на неё взгляд, полный сожаления, и оставляю её в уборной наедине со своими мыслями.
Поверить не могу, что в своей жизни повстречала настолько гнилого человека.