Глава 97
— Эрин, погоди! Ты куда?— за спиной слышу голос Кайлы и Моны.
Я ускоряю шаг и тёплый ветер обдувает лицо, как только туристический автобус проезжает мимо. Мне не хочется останавливаться, мне просто хочется оказаться, как можно дальше от... от всего.
По телу пробегает неприятный холодок. Меня пропитывает жуткое отвращение и жалость одновременно к Веронике. На душе ощущается тяжесть, нехватка полноценно дышать, всё кипит внутри. Мне становится противно от своих же чувств.
Эти слова... в голове не укладывается, что кто-то может иметь подобное мнение обо мне.
Даже если Вероника не знает меня, как она смогла нарисовать у себя в голове такую картину? Я не понимаю.
— Да остановись же ты!— злостный крик Моны заставляет дёрнуться, но я продолжаю продолжаю идти.
— Эрин!
Кайла хватает меня за плечо, отдёргивая назад. Я ступаю в сторону, чтобы обойти её, но Мона встаёт у меня на пути. Я не смотрю на неё, скорее насквозь.
— Ты можешь объяснить, что случилось? Куда ты так рванула?— Мона требует ответов, но ком в горле не позволяем мне даже ничего сказать.
Я хватаюсь за голову и устремляю взгляд на небо. Глубоко вздыхаю и пытаюсь не закричать на весь Лондон.
Внутри меня всё бурлит, кипит и кричит.
— Снова Вероника?
Я резко перевожу взгляд на Кайлу, как только она упоминает это отвратительное имя.
— Что опять произошло?
Вероника. Каждая буква этого имени пропитана гнилью.
Воздух сдавливает грудь и мне затруднительно привычно дышать.
Сквозь слова "боже", "ненавижу", "шмара" и ещё парочки интересных выражений, я обрисовала ситуацию.
— Поверить не могу, что она так сказала!— ахает Мона.
Я мысленно чертыхаюсь, когда подруги начинают мусолить эту тему на протяжении всей дороги до университета.
— Это реально многое объясняет, она...— когда терпение уже не выдерживает, я перебиваю Кайлу.
— Так, всё! Я больше не хочу слышать ничего о ней! Прошу, давайте прекратим говорить об этом, хорошо?— раздраженно и резко говорю я, смотря на подруг.— Давайте мы сейчас просто узнаем наши оценки и место практики, и на этом всё? Прошу.
Я активно жестикулирую руками и напряжение пронзает каждую клеточку моего тела. Подруги переглядываются между собой и обрываются на следующей фразе, понимая, что сейчас и вправду я не желаю говорить. Вообще ни о чём.
Мы с девочками молча расходимся по разным аудиториям для того, чтобы обсудить практику с нашими руководителями. Мне очень хотелось, чтобы подруги были рядом со мной, но из нас троих, только мне предстоит разговор с профессором Луис.
С опаской стучусь в дверь и вхожу в зал конференций. Сажусь напротив профессора и сжимаю ноги вместе, впуская корни в стул. Мне хочется затеряться в нём.
Я слушаю профессора и стараюсь унять дрожь в руках.
— Я рада, что ты меня не подвела. Ты справилась даже лучше, чем я ожидала, а я ожидала многого!— строго говорит она.
Её самолюбие явно превышает все нормы. Столько тщеславия, строгости и непреклонности в одном лишь взгляде и голосе. Невероятно!
Её интонация звучит так, словно я должна сейчас её благодарить с рукой на сердце, но я малозаметно киваю головой и скованно улыбаюсь, сжав губы.
— Ты получила самый высокий бал за самостоятельные работы и А с плюсом за коллекцию. Такие оценки получают лишь те, кто правда достоин, ты это понимаешь?— спрашивает она, и я медленно киваю на автомате, не сводя взгляд с рук.
Внутри меня ничего даже не пошатнулось.
Я должна, вроде как, радоваться тому, что мои старания не оказались напрасными, но... такое чувство, как будто у меня нет никаких чувств. Словно все эмоции просто выключены. Я не чувствую того, что должна.
Это ведь неправильно? Или так должно быть?
Ты всем нравишься. Ты красивая и умная. Твой парень суперзвезда и ты всегда знаешь, чего хочешь, получаешь лучшие оценки, все профессора тебя боготворят, все знают, что ты получишь практику у Гальяно, и даже ты сама знаешь, что достигнешь высот в мире моды...
У тебя есть всё о чём только можно мечтать...
Я прокручиваю слова, сказанные Вероникой, снова и снова.
Неужели правда есть человек, который видит меня такой?
Ей абсолютно ничего обо мне неизвестно, так почему же меня задели слова, которые не являются правдой?
На самом ли деле я так завишу от мнения окружающих?
— Эрин?
Я резко дёргаюсь и начинаю часто моргать, при виде двигающейся руки перед глазами.
— Ты меня слышишь?
— Что?— тихим голосом выдавливаю из себя, и в глазах профессора появляется обеспокоенность,— извините... я задумалась, простите, пожалуйста.
Я с трудом выдавливаю из себя эти слова и чувствую, как предательски подступают слёзы.
Только не это, только бы не разрыдаться перед профессором... я не выдержу этого позора.
Луис выглядит обеспокоено.
— Что-то случилось?— от строгости в глазах профессора не остаётся и следа. — Если ты хочешь поговорить, то...
Сложившейся образ Луис в моих глазах стремительно смягчается и появляются даже некие краски вокруг её ауры. Она не кажется бесчувственной тварью, которая просто слишком высокого мнения о своей персоне. Она выглядит, как обычный человек.
У неё же наверняка есть свои проблемы, переживания и своя история. Мне мало, что известно о ней. Вернее, мне вообще ничего не известно о ней, как о человеке, но всё же: она начинает казаться настоящей, живой что ли.
— Это... в общем, это никак не связано с учёбой, поэтому я справлюсь... Спасибо!— я неловко улыбаюсь ей.
— Ну ладно, тогда... я пожалуй перейду к делу...
На лице профессора мгновенно появляется невозмутимая гримаса равнодушия и серьёзности.
— Я надеюсь, ты никому ещё не отправляла заявку на практику?
Я качаю головой из стороны в сторону, понимая, что в её голосе чувствуется упрёк о прошлом и она точно об этом не забыла. Луис ни в коем случае не позволит и мне об этом забыть.
— Хорошо, тогда... Джон Гальяно...— Мои глаза тут же лезут на лоб.— ...будет ожидать твоё полное портфолио на рассмотрение и если ты ему понравишься, то получишь приглашение на интервью. Ты единственная из курса, которая заинтересовала его.
Я жадно заглатываю воздух, будучи не в силах что-либо сказать.
Джон Гальяно. Король китча и авангарда, мастер эпатажа, «реаниматолог» модного дома «Кристиан Диор»... и это только малая часть эпитетов, которыми награждали модельера в равной степени поклонники и ненавистники. В две тысячи одиннадцатом году к ним добавились – «человек-трагедия» и «падший король», когда антисемитский скандал в один момент перечеркнул все главные достижения кутюрье.
Творческая биография Джона Гальяно, как и положено по традиции гению, начиналась со сложностей. В Париже дизайнер снимал комнатку и арендовал площади на фабрике, принадлежащей бывшему однокурснику. Все изменилось после знакомства с главным редактором американского «Vogue».
Журналистка разглядела в безумстве цвета, фактуры и украшений – гения. По ее рекомендации, светская львица из Португалии Сао Шлюмберже предоставила свой особняк для показа мод, на котором Гальяно презентовал роскошную коллекцию «Падшие ангелы».
Его заметили и начался его путь работы на разные дома мод, вроде "Givenchy" , "Balenciaga" и других. Это настоящий пример дизайнера, который начал с нуля, поднялся, оступился и потерял всё, что у него было, но не отчаялся и стал пахать. Пахать, пахать и ещё раз пахать, пока снова не оказался на вершине.
Если бы мне когда-нибудь сказали, что у меня появится возможность поработать с таким великим человеком — я бы ни за что не поверила своим ушам.
— Но... как, профессор?— в горле пустыня, но я всё же стараюсь сказать что-то.— Я о таком даже мечтать боялась.
— Зря! Если можешь представить, значит можешь и сделать. Эрин, ничего не гарантирую, но я знаю, что ты способна сделать что-то великое. Для начала ты должна решить для себя, готова ли ты идти по этой дороге? Чего ты хочешь достичь? Готова ли ты рвать и метать? Готова ли стать частью этого мира? Слабые сразу сгорают, не перегоришь ли ты так же быстро, как загорелась? До конца идут лишь сильнейшие, но этот путь очень извилистый и ничего не гарантированно.
Кажется, я достигла того самого этапа в жизни, когда мне правда стоит задать себе вопрос: «чего я хочу?»
Я никогда раньше не задавалась этим вопросом.
И казалось бы... ответ на него всегда был у меня на ладони.
Никогда раньше не думала, что кто-то из посторонних спросит у меня это.
Все, кто знаком со мной, те знают, что я не просто так выдивигаю цели и не просто так достигаю их. Всё это должно меня кое-куда привести, но, кажется, я больше не вижу себя в конечном пункте.
Это ли те самые сомнения, которые я думала меня никогда не посетят?
Четыре года до поступления в колледж искусств и медиа — я об этом только мечтала. Мне казалось, что я поступлю, выучусь четыре года на ассистента дизайнера, а дальше отправлюсь в Лондон. Поступлю в университет для усовершенствования и практики в этой сфере, и... на этом всё.
Сейчас мне кажется, я многое не учла. Пока что не знаю, что именно, но, наверное, внутренние ощущения у меня должны быть другими. Я ждала других чувств. Я думала, что достигая те или иные цели — я буду уже знать наперёд, что меня ждёт и куда мне идти.
Я ждала готовые ответы.
Хочу ли я создать собственный бренд? Хочу ли я стать дизайнером, а не работать в качестве ассистента на других? Безусловно, чтобы открыть свой дом моды, нужна практика в качестве интерна, но не быть же интерном всю жизнь... нужно же куда-то в конечном итоге прийти.
Куда-то придти.
А куда?
Достаточно ли я сильна духом, чтобы дойти до конца? Смогу ли я идти по головам, подхалимничать, переступать через свои принципы, подстраиваться под других?
А хочу ли я дойти до этого конца?
А конец ли там вообще?
***
— Мне будет не хватать вас, девочки... я к вам очень привязалась за эти два года.— мой голос дрожит и перед газами появляется пелена.
— Не верится даже, что мы увидимся только через пятнадцать месяцев.— Мона вытирает слёзы.
— Ага-а-а-а... — вздыхает Кайла, опуская взгляд.
— Блин, может всё же надо было отправлять портфолио в "Chloe", тогда бы мы все работали в Париже.— грустно цокает Мона и я кладу руку на её плечо.
— Не говори глупости! Ты мечтала поработать с "Gucci" ещё с первого курса. Италия и Франция не так далеко находятся друг от друга. Я думаю, мы сможем хотя бы разок повидаться.— говорю я и Мона заключает меня в обьятия.— Тем более разговоры по телефону никто не отменял, просто... это будет непривычно.
— Девочки...— Кайла закусывает губу и грустно смотрит на нас,— ... мне хотелось бы верить, что для нас это только начало. У каждой из нас своя дорога, и, да, этот год будет не таким, каким мы его все представляли, но разве не это прелесть жизни, когда мы сами решаем, что хотим делать и кем стать? Я очень рада, что вы появились в моей жизни. Я бы не осознала, чем хочу заниматься, если бы не вы. Благодаря тебе, Эрин, я поняла, что хочу быть моделью. Ты была той, кто поверил в меня прежде, чем это сделала я. Ты, Мона, помогла мне противостоять родителям и я никогда не могла бы сделать это без вас. Я отказалась от практики, потому что у меня появилась возможность узнать, что судьба припрятала для меня. Это только благодаря вам.
Слова Кайлы в конец растрогали нас с Моной: мы взахлёб бормотали друг другу слова благодарности и желали друг другу удачи.
Я не знаю, встречусь ли я с Кайлой через год. Вернётся ли она закончить университет после перерыва... но я знаю одно, какое бы решение она не приняла, я буду рада за неё. Она будет делать то, что всегда хотела.
Мне хочется, чтобы этот год практики окончательно дал мне понять, кто я и чего хочу дальше от жизни.
***
— Давай, Мартин, ты сможешь!— звонкий голос Лизетт пронзает мой слух, и я смеюсь.
Марк ловко выхватывает баскетбольный мяч прежде, чем Мартин совершает бросок, обходит его и попадает мячом в баскетбольное кольцо.
Мартин смешно злится и кривится, прыгая на месте.
— И того, счёт двадцать один - шесть в пользу Марка!— я радостно хлопаю в ладоши, а затем с разбегу запрыгиваю на Марка.
Он кружится со мной в объятиях, и мы смеёмся, когда Лизетт бьет брата по плечу.
— Теперь мы должны им желание! — обиженно ворчит она, указывая пальцем на нас.
Она бьёт ногой по земле.
— Это всё из-за тебя!— злится она.
— Он физически сильнее меня!— ноет Мартин, указывая пальцем на Марка.
Лизетт его передразнивает.
Лизни хватает мяч и целится в Мартина, когда мамина машина подъезжает к дому.
Мартин прячется за нами и громкие визги исходят из двора нашего дома. Могу поспорить, что всем соседям теперь известно, что у нас происходит.
Мама подходит к забору и заглядывает к нам.
— Помогите занести продукты.
—Вперёд!— я перевожу взгляд на Мартина и Лизетт, и взмахов головы указываю на дверь калитки.
Ребята раздраженно вздыхают, и нехотя ползут к маме. В такие моменты я чувствую себя старшей сестрой, которая распоряжается братом и сестрой, как пожелает.
По возращению в Таллин, я стала больше времени проводить с этими двумя монстрами, и, признаюсь, это не самое ужасное занятие. С одной стороны, я рада, что на протяжении двадцати лет я была единственным ребёнком в семье, и мне не нужно было ни за кем следить, помогать и воспитывать. Я была сама по себе. С другой стороны, возможно, моя жизнь была бы красочнее, если бы эти двое жили со мной с самого начала.
Смотря на маму, я не могу прекратить улыбаться.
Она как будто переродилась.
Моя мама очень любит детей и я знаю, как тяжело ей было принять такое решение. Всё же это большая ответственность, а ранее мама воспитывала только меня. Признаюсь, я была идеальным ребёнком. Я всегда хорошо училась, а после второго класса мне уже не нужна была помощь в домашних заданиях. Меня не нужно было контролировать, я была ответственная и с восьми лет гуляла без маминого взора во дворе перед домом. Хоть я и была той ещё врединой, ведь мама постоянно баловала меня, но даже несмотря на это, я была ответственной, заботливой и всегда помогала ей. В то время, когда все мои сверстники вытворяли черт знает что, я занималась танцами, теннисом, плаванием и рисованием. У меня было невероятное количество занятий вне школы, и совсем не было времени на глупости, которые обычно все делали от скуки.
— Вы уверены, что вам нужно это "путешествие по Америке"?— мама показывает ковычки пальцами и Иван улыбается ей.— Мы впервые за двадцать лет не отпразднуем день рождения Эрин вместе.
Я допиваю чай и с улыбкой смотрю то на маму, то на Марка.
— Они уже взрослые. Ты же не думала, что мы будем праздновать дни рождения за этим столом до её старости.— говорит Иван, и мама бросает на него острый взгляд.
Кажется, она так и думала.
— Ну, ма-ам.— тяну я.— В этом нет ничего такого.
— Как нет? Мы не увидимся с тобой год! Мне хотелось хотя бы напоследок посидеть с любимой доченькой, а ты прям решила взять и уехать в самый разгар лета.
— Мы сидим сейчас.— радостно говорю я, пытаясь поднять настроение всем за этим столом.
— Это не то! — ворчит мама.
— К тому же... — я уверенно начинаю, но тут же обрываюсь.
В следущий миг я выпучиваю глаза и тесно сжимаю ноги, ощутив ладонь Марка у себя на бедре, медленно приближаясь к промежности.
Я резко перевожу взгляд на Марка, и чувствую, как мои щёки краснеют. Моё тело пронзает током, и я начинаю часто дышать.
— К тому же чтоо?— спрашивает мама и я начинаю часто моргать.
— А?— я незаметно опускаю руку под стол и останавливаю ладонь Марка у себя между ног.— В общем, не стоит переживать. Мы будем созваниваться постоянно, и, может, у меня появится возможность приехать на пару деньков.
Мама сузила глаза, ибо я выговорила всё на одном дыхании, но она решает не допрашивать меня. Она подавлена и я понимаю, что она просто скучает по мне. Ей меня не хватает.
— Как продвигаются дела с вашей клиникой?— спрашивает Марк, и я вдруг застываю, не понимая о чём он вообще говорит.— Когда уже можно будет вас поздравить?
Мама кладёт на стол вилку и на её лице появляется широкая улыбка.
— Ой, Марк, всё замечательно! Мы открываемся на следующей неделе, а запись уже на две недели вперёд. Завтра на собеседование придут два врача-ассистента, но судя по их квалификации, думаю, с завтрашнего дня мы будем в полном составе.— мама воодушевлённо рассказывает, и я не могу скрыть радость на лице.
Всю свою сознательную жизнь мама мечтала открыть свою стоматологическую клинику, но это сделать могут лишь единицы, обладая немалым состоянием, поэтому мама продолжала об этом только мечтать. Четыре года назад она начала работать в частной клинике, где стала хорошо зарабатывать. В клинике было трое стоматологов, и врач, которому принадлежит клиника, начал думать о расширении и решил открыть вторую клинику. В свои партнёры он позвал мою маму и двум людям уже гораздо легче уже что-то начать и развить.
Этот врач известен во всём мире, ведь делает самые сложные операции в области стоматологии. Он на первом месте специалистов в нашей стране, поэтому запись к нему всегда полная и рекламы лучше, чем пациенты, которые ходили к нему, нет. Отличный компаньон в начале нового проекта.
Это новое начало для мамы, и я безумно рада за неё.