Глава 95
Эрин
На следующий день после дня рождения Марка, мы с его семьей побывали на благотворительном вечере.
Марку особенно был важен этот день, ведь он впервые появился на публике со мной и своей семьёй.
Я чувствовала себя словно под микроскопом. На нас с Марком смотрело огромное количество людей и повсюду были камеры, к нам подходили журналисты с вопросами про фонд, про наши отношения и отношения с семьей. Всем было известно, что Марк не имел хорошие отношения с мамой и папой, поэтому после того, как в сети появились фотографии с его дня рождения в кругу семьи – появились новые вопросы и его жизнь вновь стали полоскать все.
Неожиданно проявляются миллионы глаз, наблюдающие за твоей жизнью.
Марк любил публичностью в начале карьеры, но со временем люди стали переступать через черту дозволенного. Меня вся эта, резко обрушившейся, публичность смущает и ставит в неловкое положение, но я с этим ничего не могу поделать. Придётся лишь свыкнуться с этим.
***
— Я же сказал, что возьму вещи,— говорит Марк, когда я уже выхожу из комнаты, ведя за собой чемодан.
— Я оставлю чемоданы возле лестницы, а ты их можешь спустить.
Марк одевается и уходит в ванную. Я собралась раньше него, что удивительно.
Мы замечательно провели зимние каникулы. Я познакомила Марка со своей семьёй, и мы отпраздновали Новый год и Рождество вместе. Марк стал чувствовать себя увереннее, проведя время с семьей, в особенности, с отцом. Их отношения постепенно стали теплеть и неловкость становилась менее заметной. Марк публично заявил о наших отношениях и спустя несколько дней я набралась смелости проверить социальные сети. Я была приятно удивлена, что большая часть поклонников его творчества обрадовались, что Марк теперь состоит в отношениях. Внезапно у меня возросло количество подписчиков в инстаграме, незнакомые люди стали писать мне личные сообщения и комментировать фотографии.
По правде говоря, меня пугает то, что теперь огромное количество незнакомых людей наблюдают за мной и моей жизнью. Мне всегда казалось, что я стану известной в сфере моды, но не как девушка музыканта.
Я благодарю маму Марка за замечательно проведённое время, и к нам подходит отец Марка.
— Спасибо, что приехали!— говорит Максим, тепло улыбаясь нам с Марком.
Марк тесно сжимает ручку чемодана и я улыбаюсь ему. Он всё ещё нервничает в присутствии отца, но я вижу явные изменения, ведь Марк правда старается быть спокойнее и снисходительнее. Я рада, что он предоставил отцу возможность наладить отношения с ним.
Максим протягивает едва дрожащую руку, и Марк уже протягивает свою, быстро пожимает её, и торопливо отдёргивает. Как только Максим поднимает другую руку, чтобы обнять Марка, он осторожно уклоняется, прижимаясь плотнее ко мне.
Даже несмотря на это, глаза отца отражают радость только потому что он Марк рядом.
— Эрин, я был рад познакомится с тобой! — он обнимает меня,— Я надеюсь, тебе понравилось у нас?
Я активно киваю.
— Да, безумно! Я провела замечательное время с вами!— признаюсь я, и слышу, как Марк шумно выдыхает: он хочет поскорее уйти, я знаю.
Отец Марка проводит рукой по лысине и я застываю в полуулыбке. Марк делает так же, когда нервничает, только у его отца нет волос на голове.
Марк начинает жаловаться на то, что ему жарко, поэтому он выходит на улицу. Я ещё раз благодарю его родителей за радушный приём, и медленно подхожу к двери.
— Эрин...
Я оборачиваюсь на голос позади себя, и тут же ловлю взгляд Максима.
Развернувшись, я медленно подхожу к ним с Натальей и наблюдаю за тем, как её пальцы сцепляются в замок. Они нерешительно подходят ближе и я непонимающе смотрю на них.
Оба нервничают.
— Ты себе даже не представляешь, как много сделала для нашей семьи,— тихо говорит отец Марка.
— Это правда! Мы очень благодарны тебе. Я знаю, что Марк бы не приехал, если бы не ты,— искренне говорит Наталья, и на её глазах блестят слёзы.
Я тяжело сглатываю ком в горле и сдерживаюсь не выпустить слезу. Мне захотелось возразить и сказать, что Марк сам захотел приехать, но понимаю, что врать, хоть и во благо, будет лишним.
— Эрин?
Я оборачиваюсь на голос Марка и не успеваю втянуть воздух в лёгкие, чтобы ответить его родителям, как вдруг он становится рядом со мной.
— Если вы вдруг соберётесь приехать в Лондон, то мы будем рады, если вы заглянете к нам.— говорит Марк и я удивлённо выпучиваю глаза.
— Вы вместе живёте?— зыбко спрашивает Максим.
Я удивлена и потрясена одновременно.
Марк только что пригласил родителей приехать к нам в гости? Сам? Без моих нутаций?
Его голос звучит уверенно и чётко, будто он правда уверен в своих словах или же просто давно прокручивал их, и вдруг набрался смелости произнести их вслух. Марк очень смелый и уверенный в себе, но когда дело касается членов его семьи, он другой: становится замкнутым, обиженным и даже злым.
— Да, мы купили двухэтажный дом в Кенсингтоне.— поясняет Марк.
— В той части, где...
— Да, где твой друг Джеймс Дайсон живёт. — Марк дополняет слова отца.— Его вилла в пяти минутах ходьбы от нашего дома.
— Ничего себе! Вы такие молодцы!— восклицает Максим, и Марк неловко кивает головой.— Мы рады, Марк, что ты счастлив, и у тебя всё хорошо.
Марк улыбается и притягивает меня за талию к себе.
— Да, у меня всё хорошо... у нас всё хорошо.— Марк это говорит так легко, так искренне.
Он опускал взгляд на меня, расслабляет меня своей улыбкой.
— Я счастлив!
Он счастлив. И я счастлива. Мы, в конце концов, счастливы.
Его родители очаровательно улыбаются, стоя в обнимку и я мысленно прыгаю от трогательности момента.
— Спасибо за приглашение, сынок! Мы обязательно приедем к вам.— улыбается Наталья.
Родители Марка счастливы. Марк себе даже не представляет, как обрадовал их. Всю дорогу до аэропорта, он сжимал мою ладонь в своей, и я не прекращала нахваливать его.
***
По возвращению в Лондон, я начала усердно учится, и мы с Селеной приступили к осуществлению совместного проекта.
Марк уехал почти на месяц в Нью-Йорк для того, чтобы записать песню, и я всячески пыталась не сойти с ума в его отсутствие. У меня появилось больше времени на учёбу, и поэтому это было всё, чем я занималась на протяжении месяца. Я стала скучать по нему уже на второй день, поэтому мы часто созванивались. Видеть лицо Марка на маленьком экране телефона давало возможность мне не задохнуться, ведь в связи с усердной учёбой, я забывала даже выходить на улицу. Он буквально уговаривал меня отвлечься от работы, и немного отдохнуть. Так как Марк оставил мне машину, я могла свободно передвигаться по городу, поэтому изредка ездила на встречи с профессором в университет.
Через неделю после возвращения Марка в Лондон, нам назначили интервью и мы отправились на студию.
— Не волнуйся ты так!— он кладёт руку на моё колено.
Я судорожно трясу ногу ещё сильнее. Всегда так делаю, когда волнуюсь.
— Вопросы нам известны, так что не переживай. В основном, допрашивать будут меня.
— Как тут не волноваться?— возмущаюсь я.— Я никогда прежде не давала интервью.
— Ну, ладно, ладно!— смеётся он.
Я тяжело вздыхаю и сжимаю в руках ремень безопасности, пытаясь усмириться чувство паники. Я бросаю взволнованный взгляд на Марка. Он выглядит расслабленно. В лице нет ни капельки напряжения, а у меня всё тело напряжено, словно я каменная скульптура.
— Ну, что, готова?
Я смотрю на Марка с расширенными глазами.
— Нет!— испуганно восклицаю я.
Он усмехается, и мы выходим из машины.
Мы зашли на студию, и я почувствовала себя гораздо спокойнее, когда познакомилась со всей съёмочной группой. Команда состоит из трёх людей: журналистка по имени Ксения, оператор и стилист. Как мне сказали, обычно их съёмочная группа больше, но так как это эксклюзивное интервью в другой стране — они в таком узком составе.
Атмосфера студии мне импонирует: белые стены и большие окна, поэтому всё помещение заполнено светом, а голубые кресла придают нежности и уюта окружающей среды. По обе стороны от нас расположены камеры и дополнительное освящение. Так как вокруг нас не так много людей и присутствует очень расслабленная и весёлая атмосфера, моё тело расслабляется, и у меня появлялись силы улыбаться. Интервью будет разделено на две части: первая часть отдельно с Марком о его творчестве, а вторая с моим участием.
Интервью началось с приветствия и вопросов к Марку по поводу его музыки, вдохновения, первого мирового турне и восприятию музыкальной сферы в наше время. Марк отвечал уверенно, но не всегда развёрнуто, и когда его просили объяснить его ответ или пополнить примерами, он слегка раздражался, но это раздражение видела только я.
— Какие у тебя сейчас отношения с Вадимом Ершовым? — спрашивает журналистка.
— Никакие. После разрыва контракта мы больше не общались.
— Что ты можешь сказать о том, как он оклеветал тебя после разрыва сотрудничества? Ты ожидал что-то такое с его стороны? Почему ты так долго не давал опровержение?
Я наблюдаю за лицом Марка, и моё сердце колотится с бешеной скоростью.
Хоть бы он не дал волю эмоциям и не разнёс студию к чертям.
— Что могу сказать? — невозмутимость в его голосе удивляет меня,— Было неожиданно, ведь мне казалось, что мы разошлись спокойно. Я так долго не давал опровержение только потому, что у меня были дела поважнее. Это было дело приоритетов.
— У тебя сейчас новый менеджер. Расскажи о вашем сотрудничестве.
— Сейчас я работаю с давним знакомым Рафаэлем Гри. Он работал с моим другом, поэтому мне уже что-то было известно о неё и его деятельности. Мне нужен был менеджер, который будет понимать меня, а не принижать. С Рафой мне комфортно.
— Вадим подал на тебя в суд. Это был пиар ход? Если нет, то, кто в итоге выиграл?
— Ему захотелось пиара напоследок, и он мог получить его только за мой счёт. Победителем вышел я, ведь избавился от того, кто не заслуживал того, что имел.
Стержень в голосе Марка вызывает восхищение.
— Какие планы на будущее?— спрашивает Ксения, проедая Марка взглядом.
— Работа, работа и ещё раз работа. Прежде всего работа над собой, над отношениями и над вторым альбомом.
— Второй альбом уже в производстве?
— Да, у меня есть уже несколько треков. Два из них уже записаны.
— Марк, ты, в целом, предпочитаешь не рассказывать о своей личной жизни? — спрашивает журналистка.
— Да, я сторонник того, чтобы не выносить на общее обозрение личную жизнь.
Ответив ещё на несколько опросов, мы с Марком вышли из студии, чтобы поговорить наедине. Я протягиваю ему пластиковую бутылку воды и оглядываюсь на съёмочную группу.
Журналистка словив мой взгляд, испуганно отворачивается и начинает обсуждать что-то с оператором.
— Ты в порядке?— обеспокоено спрашиваю я.
Марк опустошает половину бутылку и тяжело вздыхает.
— Да, очень отвык от всего этого. А ты как, готова?
— Марк...— начинаю я, изучая бутылку в его руках,— Мы ведь не будем обязаны давать и другие интервью после этого?
— Нет, я согласился на это только потому что доверяю Рафе. Если ты не захочешь участвовать в этом, я полностью тебя поддержу.— Марк поднимает ладонь и смотрит на меня.
Я хлопаю по его ладони, и наши пальцы сплетаются. Мы отсоединяем, а затем снова сплетаем пальцы вместе. Я тепло улыбаюсь ему, и Марк уверяет меня, что всё пройдёт хорошо.
Расположившись на кресле рядом с Марком, к моей одежде прицепляют крошечный микрофон, и я устремляю взгляд на журналистку. Такое чувство, что её улыбка совсем скоро разорвётся в уголках рта.
Люди так не улыбаются. Во всяком случае, не по собственному желанию.
— Марк, ранее ты сказал, что не сторонник публичных отношений, но на днях официально заявил о том, что твоё сердце занято, и вот она, твоя прекрасная спутница!
Женщина поправляет свои каштановые локоны и ладонью указывает на меня.
— Публичное заявление об отношениях это одно, а публичные отношения это уже другое дело.— отвечает он и журналистка сжимает губы, выдавливая наигранную улыбку.
— Сейчас вы главная новость этого года. О вас говорят буквально все, и то, что вы даёте эксклюзивное интервью именно нам, меня приятно удивляет. Какова оказалась реакция фанатов?
— По правде говоря, мы не ожидали, что вызовем такой резонанс. Скажу так, я в очередной раз убедился в том, что у меня лучшая публика. Конечно, не обошлось без завистников, но поддержка и хорошие слова от искренних людей, полностью затмевают весь негатив.— отвечает Марк, и я улыбаюсь.
— Эрин, расскажи, пожалуйста, как вы познакомились?
Я ощущаю на себе тяжёлый и сверкающий взгляд глаз цвета морской волны, пронзающий меня насквозь.
— Мы познакомились на выставке фотографий в Нью-Йорке. Я загораживала вид на картину, и как-то слово за слово... мы начали общаться.
— Я позвал её на выставку на следующий день, а, в итоге, мы весь день просидели в кафе, обсуждая книги.— добавляет Марк.
— А до знакомства лично, как ты относилась к его творчеству?
— Мне не было известно, кто он такой и узнала я о том, что он музыкант спустя почти три месяца после знакомства.— отвечаю я, и глаза журналистки лезут на лоб.
— Ничего себе! А как так получилось, что ты узнала через месяцы после знакомства? Марк, ты так хорошо скрывался?— спрашивает журналистка.
— Марк был невероятно скрытный, но благодаря этому, я узнала его настоящего.
— А мне нравилось общаться с человеком, кому ничего не было неизвестно обо мне,— добавляет Марк, улыбаясь мне.
— Какова была твоя реакция, когда узнала, кем является Марк на самом деле?
— Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Я узнала совершенно случайно. Мои подруги очень любят его музыку. Я, как сейчас помню, мы были в университете, я работала, а подруги активно что-то обсуждали, как оказалось, они говорили о Марке, и так получилось, что они включили мне его песни, а я сразу же попросила выключить,— смеюсь я,— я узнала его по голосу, и потом увидела его фотографию. Я была потрясена и мне было сложно поверить в то, что, как оказалось, я ничего не знала о человеке, который меня заинтересовал. И буквально через пару дней мы с друзьями побывали на его концерте в Лондоне, во время его гастролей.
— Вот как, а как ты сейчас относишься к его творчеству? Есть любимые песни?— улыбается журналистка.
— Она не любит мою музыку!— выпаливает он, смеясь.
Глаза журналистки расширяются от удивления.
— Вовсе нет!— протестую я,— мне нравится «Король», «Не забывай» и наша песня. В целом, мне нравится то, чем занимается Марк, и я знаю наизусть почти все его песни. Мне так же нравятся три другие его песни, которые будут во втором альбоме.
— Ты сказала «Наша песня»? Я не припомню такую песню у Мастера Смерти.— говорит журналистка.
Мы с Марком переглядываемся и хитро улыбаемся.
— Это песня, которую я исполнил в Лондоне после официального выступления. Песня называется «Я пропал», и она про Эрин и меня, про нас.— обьясняет Марк.
— Все думали, что та песня о Саманте Рейгон, а она оказывается о вас!— журналистка ошарашено смотрит на нас и хихикает.
— Мало кому, в принципе, известно о чём и о ком мои песни.
Во время интервью, я почувствовала себя раскрепощеннее, когда речь зашла о музыке Марка. Мы ответили на несколько вопросов про то, как отпраздновали Новый год. Так же рассказали, как отпраздновали двадцать третий день рождения Марка и про первый публичный выход на благотворительный вечер с семьёй. Мы о многом умолчали, ведь миру необязательно знать всё.