Мой Мир (18+)

На праздновании моего двадцати трёхлетия мы с друзьями поехали в самый элитный ночной клуб России. Знаменитый "Soho Rooms" разделён на несколько самостоятельных пространств. Бар, ресторан, терраса с бассейном, танцпол со сценой, балкон с садом. Каждое пространство выполняет свою функцию. Ресторан на втором этаже разделён на два зала – место для гурманов и эстетов с благородным интерьером. Терраса и сад в разное время дня выполняют разные функции. Днём – отличное место для отдыха на воздухе над шумным городом, а ночью – последний этаж клуба превращается в тропическую виллу с бассейном, где каждый вечер проходит пляжная вечеринка. Танцпол ночного клуба Сохо – само воплощение эстетичности, стиля и роскоши. Огромный зал, удобные диванчики, лучшее оборудование – атмосфера для настоящих тусовщиков.

Мы расположились в зоне VIP за столиком и заказали по парочке напитков.

Алекс драматично встал на ноги и поднял стакан коньяка над головой.

— Ну, что, поднимем бокалы за нашего именинника!

Я хватаю стакан и встаю. Карлос и Вилл делают то же самое.

Каждый из них высказывает свои поздравления. При упоминании пройденных этапов вместе, я с благодарностью смотрел на друзей. При упоминании смешных и даже постыдных случаев, нам всем было сложно сдержать смех и улыбку.

Без их поддержки, пинков под зад, посылов на три буквы и грубых комментариев, я бы многое в жизни сделал иначе.

На танцполе, по непонятным для меня причинам, парни стали отбирать у меня напиток, не предоставляя возможность напиться или заказать что-либо.

— В чём дело? — обращаюсь к Алексу, когда тот в очередной раз отнимает у меня стакан с коричневой жидкостью,— что случилось с "бухать до отключки" ?

Мои крики сливаются с громкой музыкой, но главное, что Алекс услышал, что я процитировал его слова, которые он грациозно произнёс вчера, при рассказе о том, как пройдёт празднование моего дня рождения.

— Ещё не время!— кричит он в ответ и загадочная ухмылка проскакивает перед моими глазами.

Я решаю поддаться под ритм музыки, но это не кажется таким уж и интересным занятием, будучи почти трезвым. Мне нравится алкоголь. Нравится то, как он расслабляет и посиделки с друзьями становятся красочнее, но, быть трезвым в свой день рождения – весьма грустное зрелище.

Два часа в клубе пролетают с молниеносной скоростью. Алекс отходит в сторону, чтобы поговорить по телефону, и я ловко опустошаю его стакан с креплёной жидкостью.

Каждая клеточка тела так и требует расслабления.

— Пора!

Вилл хлопает меня по плечу и кивает в сторону Алекса, стоящего возле барной стойки и смотрящего на нас.

Я встречаюсь взглядом с Карлосом и на его лице красуется широченная улыбка. Вилл и Алекс выглядят загадочно, как будто они держат в себе что-то такое, что вот-вот заставит их взорваться.

Не успев перевести дыхание, парни уже направляют меня в неизвестное направление, оставляя танцпол позади. Рука Алекса лежит у меня на плече, а на его лице играет таинственность.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, туда, где находится ресторан.

Подойдя к стеклянной двойной двери, я хмурюсь.

Возле двери стоит мой телохранитель Арсений.

Странно. Я отчётливо помню, что дал всем телохранителям выходной, поэтому встретить Сеню в его выходной, да ещё и в клубе, неожиданно и странно.

За дверью темно и складывается такое впечатление, что ресторан закрыт.

Здесь хорошая звукоизоляция, ибо музыка, исходящая из клуба, слышится очень отдалённо.

— Знаешь, дружище...— начинает Алекс, смотря мне прямо в глаза,— твой день рождения мы всегда праздновали вместе, во всяком случае, последние несколько лет так точно. В прошлом году Вилл прилетел в Калифорнию, приостановив съёмку фильма в Японии, чтобы полным составом отпраздновать твой день рождения. Мы с Карлосом гостили у его семьи в Италии, но пропустить твой день мы не могли, поэтому мы были рядом. Твоё двадцатиоднолетие мы отпраздновали в Шанхае, куда тебе просто приспичило двумя днями ранее...

Я усмехаюсь, вспоминая свои прошлые два дня рождения.

— А двадцатилетие, ты помнишь, как мы провели?

Карлос с Виллом начинают смеяться.

— Мы попали в обезьянник!— выпаливает Карлос.

Моя жизнь последние несколько лет не была спокойной и скучной. Я старался получить от жизни как можно больше, чтобы не иметь сожалений в конце... в том самом конце.

— Ты для нас сделал очень многое и меньшее, что мы могли бы сделать сделать для тебя, так это просто продолжить быть рядом, несмотря ни на что. Даже, когда ты ведёшь себя как полный мудак!— говорит Вилл, и я ухмыляюсь.

— Чувак, ты тоже нас всегда поддерживал...— начинает Карлос, но я перебиваю.

— Ребят, вы чего? Вечер благодарностей и откровений?— смеюсь я.

— Ты прав! — смеётся Карлос,— это твой вечер, поэтому... получай!

Телохранитель распахивает дверь и тьма моментально испаряется: зал заполняется светом и людьми. На фоне заиграла одна из моих песен и я уверенно шагаю вперёд.

— Вы, должно быть, шутите!— опешив шепчу я.

— С Днём Рождения!— почти одновременно произносят присутствующие и всех накрывает волной смеха.

Мой взгляд скользит по лицам родителей, окутывая брата, менеджера и Эрин.

Меньше всего на свете я ожидал отпраздновать свой двадцать третий день рождения в кругу... семьи и друзей.

Я с трудом помню праздники в детстве. Вернее, совсем не помню. Помню лишь своё двенадцатилетние, когда получил в подарок свой первый велосипед. Я так же помню, что свой день рождения праздновал в кругу мамы и нескольких друзей со двора, и ребятами из футбольной команды. Отец почти никогда не присутствовал на праздниках, лишь с утра оставлял подарок на пороге моей комнаты и уходил на работу.

Он заполнил лишь маленькую часть моей жизни, которую я с трудом помню. Возможно, это даже к лучшему. Возможно, мне стоит поверить в судьбу и рассмотреть возможность, что, если бы у меня в семье было всё иначе, то я бы не стал тем, кем являюсь сегодня.

Может даже... я должен быть благодарен ему за всё, что он... не сделал.

Мама обнимает меня очень крепко и шепчет в ухо все пожелания, завершая всё словами «Я тебя очень сильно люблю», и я впервые чуть ли не пускаю слезу от услышанного. Я годами не слышал этих слов, а, услышав, не могу поверить своим ушам и связать и двух слов. Я, к сожалению, не могу ответить ей то же самое... просто не могу.

Оторвавшись от мамы, ко мне подходит отец. Он смотрит на свои ботинки, хотя нет... из-за своего большого живота, он, должно быть, даже не видит их.

— Марк, я... очень рад видеть тебя в этот день и...— начинает он, но я перебиваю.

— Каковы ощущения?

Отец непонимающе смотрит на меня.

— Каково это видеть своего сына в день его рождения спустя все эти годы?

Я спрашиваю это не с целью задеть его и снова выплеснуть злость на нём, вовсе нет... мне правда интересно, что он чувствует.

— Невероятно! Чувствую, что пропустил многое... очень многое в твоей жизни, но я уже сказал тебе, что никуда больше не денусь, и буду строить новые отношения с тобой и я очень давно хотел тебе сказать.... Марк, я... очень рад за тебя. Больше всего на свете я горжусь тобой, сынок!

Дрожь в голосе отца заставляет вздрогнуть и меня. Я сжимаю губы в тонкую линию и прерывисто дышу.

Мне никогда даже и не снился момент, когда отец скажет, что гордится мной и порадуется моим успехам. Я лишь в глубине души мечтал об этом, но сейчас... мои мечты вдруг решили сбыться?

Мои губы застывают в полуулыбке и отец вытягивает руки по обе стороны, неловко смотря на меня.

Я закусываю губу и незаметно киваю, размышляя.

Никто не говорил, что прощать легко. Это невероятно сложно, но, когда это меня отпугивали сложности? Никогда!

Возможно, я уже частично прихожу к принятию и осознанию, ведь уже не испытываю чистую ненависть к нему. Частички ненависти смешиваются с другими чувствами, которые всё это время обитали на дне моего сердца, и во мне появились силы взглянуть на него, и при этом не желать плюнуть ему в рожу.

Я неуверенно протягиваю руки перед собой, и он облегченно вздыхает, окутывая меня отцовскими руками. Веки моментально закрываются и я утыкаюсь лицом в его плечо. Он легонько хлопает меня по спине и совершает круговое поглаживание.

Точно так же делала и Эрин, когда я рассказывал ей о своих отношениях с семьёй. Она неоднократно успокаивала меня именно так, как делает отец, но от прикосновений его рук, меня затягивает в воспоминания, когда я, каждый раз, после победы в футбольном матче, бежал в объятия к нему.

Мне как будто снова восемь лет, и я могу взобраться к отцу на шею или быть подброшенным в воздух, разрываясь со смеху. Эти руки... кажутся мне надёжными, и, возможно, я должен снова доверится ему, чтобы узнать, правда ли всё это или нет.

Готов ли я снова рискнуть? Могу ли я снова довериться ему?

— С днём рождения, мишка.— говорит он и по телу пробегает дрожь.

Мишка.

— Или уже медведь? Гризли?— тихо добавляет отец, и я сжимаю его сильнее.

— Ты помнишь...

— Я всегда помнил.

Я пожимаю отцу руку и на моём лице появляется искреняя улыбка.

Отец помнит, как называл меня в детстве, когда... всё ещё было хорошо. Я был его мишкой, а он был моим медведем. Мы часто практиковали медвежье рычание перед футбольными матчами и во время тренировок. Это был наш язык, который понимали только мы.

— Я знаю, что у тебя всё есть... — начинает отец, — ...поэтому глупо что-то тебе дарить, но есть одна вещь, которую я хотел бы, чтобы ты имел.

Он вытягивает из кармана брюк маленькую коробочку и протягивает её мне.

Аккуратным движением пальцев снимаю квадратную крышку.

— Этот кулон принадлежал твоему дедушке. Он многое значил для него и это было единственное, что он не проиграл. Он охранял его, поэтому я передаю его тебе. Хочу, чтобы ты знал, что я и дедушка всегда рядом. Я всегда буду поддерживать тебя. Просто знай это.

Я прикасаюсь к холодной серебренной цепочке и вытягиваю её над коробочкой. Я видел это кулон на старых фотографиях дедушки. На каждом снимке, что я видел, на его шее висела цепочка.

У меня теперь есть часть дедушки.

— Спасибо... пап.

Его челюсть вздрагивает, а уголки губ потянулись в разные стороны, создавая искреннюю и кривую улыбку. На глазах стали выступать слёзы.

Папа услышал слова, которые давно хотел услышать, а я ощутил тепло, по которому так давно скучал.

Мама уводит папу за руку и я делаю шаг навстречу Эрин, но передо мной вырастает  Рафа в голубой рубашке и серых брюках. Все присутствующие одеты официально, даже отец в костюме и галстуке. Вдруг ощущаю себя странно, ведь впервые за долгие годы надел рубашку в свой день рождения.

Не чувствую себя удобно в таком наряде: я привык к джинсам, байкам и футболкам, но никак не к брюкам и рубашкам.

— Ну, что, Марк, с днём рождения тебя!— я пожимаю руку менеджера и затягиваю его в дружеское объятие.

— Спасибо.— отвечаю я.— Я действительно очень рад, что наткнулся на тебя.

— Ты не пожалеешь, что выбрал меня! Это я тебе обещаю,— улыбается Рафа,— Кстати, что ты надумал по поводу...

— Я говорил с Эрин. Мы согласны на интервью, но... сам понимаешь, что для неё это всё в новинку...

— Конечно! Начинайте с малого: с размещения совместных фотографий, видео, может даже трансляций. Фанаты скучают по тебе и твоей музыке, если ты понимаешь, о чём я.

— Да, спасибо тебе. Я возвращаюсь!

На лице Рафы появляется широкая улыбка.

— А ты уже сказал ей, что... уезжаешь в Нью-Йорк?

Я смотрю через плечо менеджера и уголки губ образуют улыбку, при виде улыбки Эрин. Она разговаривает с моей мамой.

— Она знает про Нью-Йорк, но она не поедет со мной.— говорю я, и Рафа вдумчиво мычит.

Мы решили, что это будет первая проверка отношений на расстоянии. Не на долгом, конечно, но это уже огромный шаг.

По правде говоря, я ожидал лишь отпраздновать день рождения в кругу Алекса, Карлоса и Вилла, а следующий день провёл бы вместе с Эрин, но, в итоге, всё объединилось. Несмотря на то, что этот день я представлял иначе, он получается невероятным. Все близкие были рядом, и мне этого достаточно.

— А давайте сфотографируемся?— вдруг спрашивает Вилл, опустившая пятый бокал шампанского.

Все смеются и начинают вставать из-за стола. Я поднимаю взгляд на Эрин, которая уже отодвигает стул, чтобы присоединится к остальным.

— И ты туда же?— ворчу я.

— Пойдём! – Эрин усмехается и я неохотно встаю.

Я с трудом сдерживаю себя при виде Эрин. На ней чёрное платье: ткань повторяет все изгибы её потрясающего тела. Она не любит облегающие платья, но я знаю, что она любит то, как я смотрю на неё в облегающей одежде. В её гардеробе появилось больше платьев, юбок и блузок. Она стала одеваться женственнее и меня не может это не радовать.

— Жду не дождусь, когда сниму с тебя это платье,— шепчу в ухо Эрин и на её лице появляется самодовольная улыбка.

— Марк, камера здесь,— Рафа щёлкает пальцами, и я перевожу взгляд с Эрин на менеджера.

Я опускаю ладонь на бедро Эрин и жадно впиваюсь в её губы. Мне плевать, что она смущается.

Друзья начинают выкрикивать моё имя и Эрин не сдерживает смех.

Она кусает меня за губу и оттягивает её.

Черт, я готов взять её прямо здесь и сейчас, и мне плевать, что вокруг нас люди.

Доносятся крики и аплодисменты. Эрин разрывает поцелуй.

Она игриво бьет меня в грудь.

— Сынок!

Я оборачиваюсь на голос мамы, стоящей в объятиях отца в пару метрах от меня.

— Как насчёт семейного снимка?

Я оглядываюсь на Эрин и она радостно кивает.

Удивительно, как Эрин стала для меня кем-то, кто вселяет в меня уверенность.