Глава 88
Первые три дня, проведённые дома, ощущались непривычно. Чувство, что не нужно больше скрывать наши отношения от дорогих людей — слегка сбивало меня с толку. Мама, к моему удивлению, прикладывала много усилий, чтобы снять напряжение и сделать всё, чтобы в доме витала дружелюбная атмосфера. Безусловно, не обошлось без разговора один на один и просьбы дать шанс узнать Марка, а не относится предвзято к нему только потому что он знаменитость и снаружи выглядит сурово. Мама меня выслушала и пообещала постараться, а я слегка надавила и припомнила ей время, когда она заявила мне, что встречается с Иваном.
В случае со мной и Марком, я даю шанс маме понять, что он не плохой человек, и она может не переживать за меня. Марк заботится обо мне и с ним я счастлива.
Когда мама познакомила меня с Иваном, я чувствовала себя некомфортно и было такое ощущение, что на меня давят. От меня ждали одобрения и это было видно невооружённым глазом.
В связи с тем, что мне на то время уже было шестнадцать лет, Ивану не чем было меня заинтересовать. Я была уже не ребёнком, поэтому поход в парк аттракционов, аквапарк или покупка новой игрушки на меня уже не действовала, тем более я девочка, а у него три сына и только одна дочь с которой он не проводит много времени. С одной стороны, я понимаю, что он полюбил мою маму и меня он, в принципе, никак не должен интересовать, но общий язык, как мне кажется, он был обязан найти. Хорошо, во всяком случае, попытаться, но он этого не делал.
Время шло и мама с Иваном решили, что со мной, в принципе, налаживать контакт нет необходимости. Мама просто стала проводить с ним больше времени. Никаких совместных ужинов, поездок за город или уроков по вождению, ничего из вышеперечисленно не было. Разумеется, найти контакт с подростком сложно, но это не невозможно. Если есть желание, то это уже будет оценено.
Возможно, из-за того, что мама неправильно представила мне своего молодого человека, мне не захотелось допустить её ошибку, поэтому я предупредила о приезде, познакомила и искала общие темы для разговора.
Мне хотелось сделать всё правильно.
— Доброе утро!— заметив меня, пробегающую мимо кухни, приветствует мама.
— Доброе! Ты не знаешь, где Марк?— не обнаружив его в постели и обыскав дом, озадаченно спрашиваю я.
Мама кладёт на стол тарелку с блинами и блюдце с вареньем.
— Он с Ваней в лес за ёлкой поехал.— отвечает она, и указывает на стол.— Садись, позавтракаем!
— И давно?— я лениво сажусь за стол.
Даже уровень удивления в крови зашкаливает. Да, да, именно в крови. Настолько глубоко я потрясена внезапному сближению Марка с Иваном.
— Часа два назад.— говорит она, устраиваясь на стуле напротив меня.
Я понимающе киваю и размазываю варенье по блинам, затем закручиваю в трубочку и отправляю в рот.
— Неплохо, неплохо.— говорю я.— И давно блины появились в меню нашей семьи?
Мама никогда не обида готовить, а блины в детстве готовила только бабушка, поэтому так странно и непривычно, что блины приготовила именно мама. У нас часто появлялись вафли, но блины были исключительным гостем на столе нашей семьи.
— Нет, просто Мартин и Лизетт любят их.— Мама улыбается мне в ответ.
— Понятно... что ж очень вкусно!
Закатываю в трубочку ещё один блин, и мама с улыбкой наблюдает за мной.
— Я рада. Всё никак не могу нарадоваться тому, что ты наконец дома.
— Я тоже! Мне не хватало родных стен и ... тебя, конечно, тоже не хватало.— признаюсь я.
— И мне безумно не хватало тебя, дорогая! Скажи, когда тебе обратно на учёбу?
Я тяжело вздыхаю и отодвигаю тарелку.
— Спасибо!— мам убирает мою тарелку.— На учёбу одиннадцатого января.
— Как же хорошо! У нас есть много времени!— отвечает она, и я становлюсь серьёзнее.
— На самом деле, мы с Марком в Таллине только до второго января.
Мамин лоб вдруг напрягается, а глаза озадаченно сужаются.
— Мы поедем к его семье. Они тоже нас на Новый год позвали, но мы решили, что будет лучше, если мы не будем совсем отказываться от поездки, а просто приедем чуть позже.— объясняю я.
— И где его семья живёт?
— В Москве. Я впервые побываю в России.— улыбаюсь я.
— Вот как... ну, вы молодцы, Эрин. Я рада за тебя, правда.— она улыбается своей самой искренней улыбкой и тепло пронзает всё моё тело: с ног до головы.
— Спасибо, мам! Мне очень хотелось услышать эти слова... особенно от тебя.
Трогательность момента зашкаливает, и я чувствую, как подступают слёзы.
— Ты стала такой взрослой, Эрин и мне не вериться, что мой зайчик уже совсем не зайчик...
— Ма-а-ам... я всегда буду зайчиком для тебя.— хихикаю я, и робко приближаюсь к ней, чтобы заключить в объятия.
— Моя большая девочка!— мамин голос ломается, и мои слёзы вырываются наружу. Мама поглаживает меня по голове.— Даже не вериться, что недавно ты только сказала своё первое слово, совершила первые шаги, а теперь ты уже моего роста, живёшь с парнем и следуешь мечте.
— Женщины, встречайте! Мужчины дома!
Мы с мамой начинает хихикать, и не спеша отстраняться друг от друга.
Иван, с улыбкой до ушей и с чувством гордости на плечах, переступает порог кухни.
Мы вытираем слёзы и он испуганно смотрит на нас.
— Это ещё что такое? Кто заставил плакать моих любимых женщин?— Иван быстро проходит на кухню, и обхватывает нас крепкими руками.
— Всё хорошо! Мы просто общались.— мама целует Ивана, и я высвобождаюсь из объятия, проскальзывая в коридор.
Марк вещает куртку на крючок, и я тут же запрыгиваю на него с порога.
— Всё хорошо?— сквозь глубокий поцелуй бормочет он, и делаю наш поцелуй глубже, чтобы у него не было возможности что-либо сказать.
— Лучше и быть не может.— медленно шепчу, а затем легонько кусаю его мочку уха и по телу пробегает жар.
— Ты запретила секс в этом доме, но всеми силами провоцируешь меня.— эротично шепчет он я, и смеюсь.— Так не честно.
— Так, ребятки... оу!— вскрикивает Иван, и Марк быстро опускает меня на пол.— Уже соскучились?
Я смущаюсь, а Марк демонстративно прижимает меня к себе.
— Ну, что, пойдёмте украшать ёлку?
***
На протяжении десяти дней, которые мы гостили в Таллине, Марк нашёл общий язык со всеми членами моей семьи и я надеялась, что мамины и бабушкины улыбки были искренними.
После обмена новогодними подарками, Лизетт и Мартин восторженно завопили и убежали в свою комнату. Я удивилась их реакции, так как последние дни они не были многословны, лишь целыми днями были погружены во всевозможные гаджеты, что меня сильно раздражало. Очередной раз благодарна маме, что родила меня, когда детство было иным, ведь мне будет что вспомнить, а этому поколению – я могу лишь посочувствовать.
— Мартин, Лизетт, а доедать кто будет?— кричит мама, в надежде, что они вернуться за праздничный стол.
— Им сейчас не до этого, мам. Ты их слишком разбаловала.— фыркаю я, накладывая салат в тарелку.
— Они давно хотели планшет, для игр и учёбы.— говорит она, и я закатываю глаза.
— А в телефоне и в компьютере им уже не интересно? Вы хотя бы отслеживаете, чем они занимаются в интернете?
Иван поднимает виноватый взгляд на меня, и я чувствую напряжение за всем столом.
Бабушка одним лишь своим взглядом, поддерживает меня, и я чувствую, как все, сидящие за столом, таращатся на меня.
— Эрин, ну, я уже разговаривал с Мартином про его инстаграм и про то, что он смотрит в интернете. Он сказал, что этого больше не повторится.— отвечает Иван, и я сдерживаю усмешку.
— Наивно полагаться на его обещание, но, что я тут вообще лезу, это же вы воспитываете их, а не я.— вскидываю брови и перевожу взгляд на Марка.
— Эрин права!— выдаёт бабушка и все взгляды уже по праву передаются ей.— Это, конечно, ваше дело, но уделить внимание и ввести ограничения вы должны. Эрин такой в четырнадцать не была.
— Мама, Эрин вообще была идеальным ребёнком! Мартин и Лизетт просто долгое время были одни, ими же Юна в последние годы совсем не занималась.— защищается мама.
И прежде, чем разгорается скандал, тётя переводит тему и напоминает нам, что мы пропускаем поздравления президента и остались считанные секунды до Нового года, а поссорится накануне него – у неё нет желания.
Под бой курантов, я сжигаю своё желание и выпиваю содержимое бокала.
— С Новым годом, любимая!— я ощущаю жар на щеках, каждый раз, когда Марк называет меня так.
— С Новым годом, любимый!— широко улыбаясь, говорю я и Марк притягивает меня за талию, награждая расслабляющим поцелуем.