Глава 63
Эрин
— Он подарил мне дедушкин альбом с фотографиями. Оказалось, что у него есть ещё один альбом с моими фотографиями в подростковом возрасте...с разных концертов, публикаций в журнале и те, что я публиковал в сети. Всё это он хранил у себя.— рассказывает Марк.
Марк с таким увлечением рассказывает о своей поездке, что я не могу прекратить улыбаться. Я очень рада, что Марк побывал на дне рождения бабушки, поговорил с семьей, и не уехал оттуда с разбитым сердцем. Он заслужил иметь поддержку в лице семьи. Марк всю жизнь работал над этим и, я уверена, что если бы эта поездка домой обернулась ссорой, то он бы окончательно сломался.
— Даже малой очень сильно изменился. С трудом верится, что этот пацанёнок мой брат. Я в тринадцать не пользовался желе для волос, чтобы сделать укладку. Да что уж там, я был похож на снежного человека с длинными волосами и челкой на пол лица. А у него прям всё слишком ухожено, что прям противно! Бр-р-р!
Я смеюсь с рассказов Марка о его членах семьи и о том, как после трёх рюмок водки подруги его бабушки отправились на танцпол, прихватив его за компанию. Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на то, как женщины за семьдесят двигают своими конечностями с молодым парнем под современные хиты.
Я перевожу взгляд на окно и понимаю, что уже наступила ночь. Густая тьма окутала всё окружение. Мы разговариваем уже пять часов, в то время, как я должна уже видеть третий сон.
— Я рада, что ты съездил домой. Я верила в то, что у тебя всё будет хорошо.— искренне говорю я.
— Завтра я дам опровержение и займусь поиском нового менеджера. Дерек будет самым последним вариантом.—
Я улыбаюсь его словам и киваю головой так, словно он сидит передом мной и говорит со мной живьём.
— Хорошо, ты молодец!
— В чём это я молодец?
— Во всём.
Я переворачиваюсь со спины на живот и кладу голову на подушку.
— Ты приехал домой и поговорил с отцом обо всём, что тебя тревожило. Ты сделал это, и я за тебя рада.
— Так странно слышать похвалу за что-то... Я бы не смог даже приблизится к дому родителей, если бы...если бы не ты.
От услышанного, я почувствовала, как моё сердце болезненно сжалось. Я запрокидываю голову и сильно закусываю дрожащие губы. Мне хочется завыть. Завыть так громко и жалостно, как это делают волки, смотря на Луну.
Почему так больно? Как остановить это чувство?
Меня разрывает на части.
Я очень скучаю по нему и меня разрывают изнутри мои же чувства. Мне хотелось бы оказаться рядом с ним и иметь нормальные отношения, но я не знаю, что будет, если я дам слабину и отвлекусь на что-то, кроме учёбы.
— Марк, я очень устала за день, поэтому пойду уже спать. Напоследок хочу пожелать тебе удачи. Я знаю, что у тебя всё получится! Ты сильный и не забывай, что ты не один.
Надеюсь Марк не заметил, что мой голос охрип и задрожал в середине предложения.
Я пытаюсь замаскироваться, чтобы у него не возникло никаких подозрений, поэтому начинаю шмыгать носом и вытирать слёзы, которые предательски выкатываются из глаз.
— Не бойся обратиться за помощью и советом к семье, у тебя теперь есть огромная поддержка!— эти слова мне даются с трудом.
Я хочу сказать, что так же являюсь частью его жизни, и он может всегда обратиться ко мне, но я не скажу этого.
Я сделаю больно себе, если скажу это.
— Как банально!— фыркает Марк, и я тяжело вздыхаю.— Зачем ты вообще позвонила? Для того, чтобы убедиться, что я жив?
— Я позвонила, потому что... потому что...
— Почему?— напористо спрашивает он.
— Я просто не могла дозвониться до тебя, когда была в Африке. Я волновалась и... и скучала.— я пыталась как можно тише сказать последнее слово, но уже жалею о том, что вообще сказала что-либо.
— Значит, ты уже дома?— проигнорировав мои слова, интересуется он.
— Сегодня прилетела.
— Вот как.— вздыхает Марк.
Я встаю с кровати и направляюсь в ванную.
Мне следует уже готовится ко сну, но я не могу отключится. Не хочу, вернее.
Я умываюсь холодной водой и наношу увлажняющий крем для лица, внимательно изучая своё отражение в зеркале. Мне нужно помыть голову, но я сделаю это утром. Сейчас у меня нет на это сил.
— Ты ещё здесь?— с долькой грусти спрашивает Марк, и я бросаю взгляд на телефон, лежащий на крышке унитаза.
Перекрываю воду в кране и вытираю ладони полотенцем.
— Да, я просто умывалась.— я выключаю динамик и прикладываю телефон к уху.
— Понятно... можно кео-что спросить?
— Ты никогда не спрашиваешь разрешения задать вопрос... но, да, конечно, спрашивай.
— Ты... эм... ну-у... готова?
— К чему?
— К учёбе, наверное...— голос марка растворялся с бормотании и в этот момент я представила, как он чешет затылок, проводы рукой по волосам.
Он так делает, когда волнуется или чувствует себя неловко. Это выглядит чертовски мило.
— Думаю, да. Второй год будет невероятно сложным. Мне нужно будет подготовить портфолио для практики, так как после второго курса наступает год практики, и я очень хочу попасть к хорошему дизайнеру. Второй курс будет уже серьёзнее, но мне уже известна система обучения, так что мне будет гораздо легче, во всяком случае в моральном плане так точно.— я тараторю, пытаясь отвлечь свои мысли от него.
— Ты справишься. Ты всегда справляешься.
Я чувствую, что Марк говорит это с улыбкой на лице.
— Я благодарна тебе, Марк...— я встаю с кровати, и закрываю занавески.
Появляются длинные паузы. Неловкие линии тишины. Таким образом наш разговор потихоньку идёт к своему логическую завершению, но я не хочу, чтобы так происходило.
Я не хочу, но не всегда происходит так, как мы хотим. Я расставила свои приоритеты, а Марк должен расставить свои. Так должно быть. Всё будет нормально, всё наладится.
Я должна отпустить. Отпустить окончательно.
— Я благодарна тебе за всё. Правда.
— Пока, Эрин Мелисса Ильнюс.
— Пока, Марк.
Всю ночь я размышляла о наших отношениях с Марком. Я прокручивала в голове каждую нашу встречу, все слова, сказанные им, заставляющие моё сердце совершать сальто в груди, и каждое его прикосновение, которое обжигало кожу и заставляло желать получить новый ожог снова и снова.
Следующие четыре дня я старалась выделить время для всех близких. Прекрасно понимаю, что им и мне этого времени недостаточно, но ничего с этим поделать не могу. За четыре дня я сделала столько вещей, сколько за год раньше не делала. Я сходила в спа центр с мамой, побывала в кинотеатре с папой, съездила в соседний город к бабушке, побывала на море с подругами и погостила у родителей отца. Мне хотелось остановить время в каждом из этих моментов, но, к сожалению, это невозможно. Я должна ценить и эти короткие посиделки, проведённые в компании близких. Лучше немного, чем вовсе ничего, поэтому эти мгновения я особенно сильно ценю.
***
— Всё взяла? Давай проверю. — когда я спускаюсь с чемоданом по лестнице, мама набрасывается на меня с тревожными.
Мама, как всегда, выглядит ухоженно и свежо, но обеспокоенность и тревога отражаюсь в лице намного ярче. Она уже успела поплакать этим утром, так как снова провожает меня на учёбу.
— Да, мам!— уже в который раз отвечаю я.— Я ничего не забыла.
Я улыбаюсь ей, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
Я перевожу взгляд на Милу, когда та выходит кухни с кошкой в руках.
Та громко мурлычет, дёргаясь и извиваясь в руках подруги. Самая громкая и противная кошка, которую я когда-либо встречала в своей жизни.
Не могу сказать, что ненавижу кошек, но меня больше привлекают собаки, особенно ретривер, о котором я мечтаю с десяти лет. Раньше мы жили в маленьком районе в двухкомнатной квартире с тремя кошками, поэтому для собаки места никогда не было. С тех пор как мы переехали, мы неоднократно думали о том, чтобы завести сторожевую собаку, но всё как-то судьба не улыбалась нам или же мы просто сами оттягиваем с этим. Понятия не имею.
Я протягиваю ладонь и накрываю ею голову Лилы.
Та начинает извиваться и кусать мои пальцы, а меня пробивает на смех.
Единственное, что привлекает меня в этой кошке, так это возможность поиздеваться над ней, в хорошем смысле, конечно, ведь она единственная, кто реагирует на мои действия. Остальные две кошки слишком нежные и не воспринимают мои попытки, как что-то угрожающее. Они лишь думают, что так я пытаюсь их погладить, а не поиграть.
Лила начинает шипеть на меня и я издаю громкий визг, тем самым пугая её. Та вскакивает и вырывается из хватки Милы.
— Ну, Эрин!— возмущённо завыла мама.— Прекрати уже! Она так противно орёт...
Здесь я соглашусь с мамой.
Эта кошка ночью мурлычет, как трактор, а днём мяукает с самым противным тембром голоса, который был только создан на этом свете.
— Пусть не расслабляется.— самодовольно говорю я, и мы с Милой идём на кухню.
Я достаю бутылку воды из холодильника и протягиваю её подруге. Мила садится на стул и тянется за конфетами в стеклянном блюдце. Я собираю волосы в хвост, хватаю красное яблоко и сажусь напротив подруги.
— Что-то ты не сияешь от счастья.— усмехается подруга.— Где улыбка? Ты как будто не рада, что возвращаешься в Лондон.
— Вовсе нет!— я кусаю яблоко. — Всё нормально. Я просто успела слегка отвыкнуть от... всего там.
— Тогда не едь никуда!— смеётся она, и я задумчиво хмыкаю, делаю вид, как будто правда начинаю рассматривать такой вариант.
— И чем бы тогда я здесь занималась?
— Поступила бы со мной на международные отношения.— хохочет Мила.— И никуда ехать не надо.
— А стажировка разве у тебя не планируется?
Подруга театрально вздыхает.
— Ну, вроде как должна быть во втором полугодии, но для стажировки я должна написать курсовую и сдать все зачёты за месяц до окончания первого полугодия. А я как-то не горю желанием куда-то ехать и что-то делать. Меня устраивает Таллин, поэтому на стажировку в городе я, в любом случае, отправлюсь, а заграницу я не хочу. Ты ведь знаешь, что я не люблю путешествовать, дольше чем на неделю меня не хватит.
Да, я знаю.
Мила единственный известный мне человек, кто не любит путешествия и любит свою родину больше всего.
А я не такая. Я всегда хотела сбежать из Эстонии.
— Ну, ясно, но, в любом случае, не ленись!— подкалываю подругу.— Кстати, а Сиа решила, куда будет поступать, не знаешь?
— Она же уже отправила документы в университет в Дании.— Мила выхватывает моё яблоко, и мои глаза расширяются от удивления.
— Я даже не знала, что она хочет учиться заграницей.— ахаю я.— А на какую специальность?
— Да? Я думала ты знаешь. Мия ей помогала с переводом документов.— Мила театрально бьет себя по лбу.— То-очно, ты же в Африке была, когда она только отправляла документы. Её папа настоял на учёбе. Ему не нравилось, что она и так после двенадцатого класса взяла свободный год.
— Ну ясно...— я отвожу взгляд, размышляя о том, что Сиа даже не сказала мне об этом,— так а на какую специальность хоть?
— Реклама, конечно! Её кроме рекламного бизнеса ничего не интересует.
— Девочки, пора ехать!— мама неожиданно появляется на пороге кухни.