Мой Мир (18+)

Отец пристально смотрит на меня, словно не понимает, о чём я говорю.

– Я знаю, что ты общался с Вадимом. – Я теряю терпение. – Так что тебе известно абсолютно всё обо мне.

Напряжение в лице отца мгновенно возрастает, достигая максимальную отметку.

– Я лишь хотел знать, что у тебя всё хорошо.– говорит он, и от неловкости протирает ладони друг о друга.

– Ну и как, узнал? – фыркаю я. – Обычно, когда родители заинтересованы в происходящем в жизни их ребёнка, они не отвергают их и не игнорируют звонки и сообщения! Это так, на заметку, если тебе ничего не известно о воспитании ребёнка и поддержке своего же члена семьи!

Чувствую, как ярость по отношению к этому человеку стремительно возрастает, и наполняет меня до кончиков пальцев.

– Я не мог удержать тебя, поэтому отпустил!

– Не мог удержать? Я никуда не собирался уходить! Ты мог быть со мной, но ты решил отказаться от меня!

Может, он ещё считает, что поступил правильно?

– Я думал, ты вернёшься, когда поймёшь, что поступил неправильно! – Вены на его шее начинают становиться выпуклее, и лицо заливается нежно-розовым оттенком.

– Неправильно, потому что это было не то, что хотел ты? – фыркаю я.

Я не могу больше сидеть на этом чёртовом стуле и не могу больше находиться в этой комнате.

– Нет, потому что у тебя был другой путь! – злится он, но, кажется, не на меня, а на самого себя.

– И какой же? Твой путь?

Глаза отца расширяются от удивления.

— Я лишь хотел, чтобы ты мной гордился, но не потому что я делаю то, что делал ты, а потому что я твой сын. Твоя кровь, чёрт возьми!

Я не даю отцу сказать ни слова, и продолжаю.

– Ещё несколько дней назад я думал, что начал тебя понимать спустя все эти годы, но, приехав и услышав то, что ты так и остался при своём, я понял, что ошибся. Ты как был эгоистом, так и остался им! И я не хочу быть таким же, как ты!

– Это я то эгоист? Я тебя вырастил, воспитал, а чем отплатил мне ты? – кричит отец в ответ.

Меня пробивает на смех.

Неужели он правда так считает?

– Тебе самому-то не смешно? Ты избегал общения со мной до пяти лет. Я стал играть в футбол, чтобы хоть как-то заполучить твоё внимание! Я уговорил дедушку отвести меня в футбольную школу, и только потом, когда я уже играл и у меня стало что-то получаться, ты вспомнил о моём существовании! А когда я пришёл к тебе с просьбой помочь справиться с хулиганами в школе, которые избивали меня, что ты сказал?

Я пристально смотрю ему в глаза, и отвращение к нему сдавливает грудь.

— Марк...

– Ты помнишь, что сказал? — мой взгляд становится стеклянным.—Ты велел мне не мешать тебе, ведь у тебя были дела поважнее, чем защитить или хотя бы что-то посоветовать своему же сыну! Да какой же ты отец? Принял меня только после того, как я стал показывать хорошие результаты в футболе. Я чертовски сильно нуждался в твоём внимании! Мы с тобой, кроме футбола, ни о чём другом и не говорили! Я даже не понимал, что общение между отцом и сыном должно быть другим! Я не знал, какими отношения между отцом и сыном должны быть вообще!

Я срываюсь. Спускаю всех собак с цепей. Всё, что я держал внутри себя — выходит наружу.

Мне казалось, что шрам на сердце уже давно затянулся, но, кажется, всё это время боль просто была заклеена музыкой. Это помогало отвлечься от боли.

Сейчас моё сердце обливается кровью и оно готово взорваться. От боли и гнева на человека, предавшего своего же сына.

– Чем я заслужил такое отношение? Я виноват в том, что родился? Может, в том, что имею свою голову на плечах и сам пришёл к тому, что ближе моему сердцу? Что я сделал не так? – В голосе появилось отчаяние, и я ненавижу себя за то, что позволил отцу увидеть меня в воронке эмоций.

– Марк, я...

– Я занимался тем, чем ты хотел, чтобы я занимался! Я выигрывал для того, чтобы получить похвалу от тебя, получить объятие и поздравление! После того как я понял, что не могу больше делать то, что не доставляет мне удовольствие, я делал это через силу! Я делал это ради общения с тобой, но меня не хватило надолго. Ну, не мог я больше так жить. Я хотел другого, понимаешь? Я хотел делать то, что доставляло бы и мне удовольствие, а не только тебе. Неужели это неправильно?

Что-то я расчувствовался.

Чувствую, как мой голос начинает дрожать.

Я не выдерживаю. Мой стержень рушиться.

– Я не мог бы прожить всю жизнь, подстраиваясь под тебя. Не мог бы жить с одной мыслью, как бы заставить тебя гордиться мной. Я не хотел потратить всю жизнь на это. Да, я не стал будущим Рональдо или Месси, но это не делает меня хуже, как человека! Не делает меня менее успешным, чем они! Да что уж там, это даже нельзя сравнивать! Я успешен и горд собой, разве не это является главным? Я рад, что нашёл себя, понимаешь? И рад, что не угробил свою жизнь на твои мечты! Ты многого достиг, ведь хотел заниматься футболом и тебя поддержала мама, но не поддержал отец. А меня никто, кроме Гены, не поддержал! Никто! И это семья?

В горле окончательно пересыхает, и я глазами бегаю по лицу отца. Он не находит слов, чтобы ответить, и из-за этого я ненавижу его сильнее.

– Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовал себя так... – начинает он. – Знаешь, у меня было пять лет для размышлений, и я никак не мог понять, что сделал неправильно. Не знал, где я допустил ошибку и почему ты вдруг ушёл... Я думал, что недостаточно сильно заинтересовал тебя, может, недостаточно общался с тобой, недостаточно сильно любил, а через некоторое время я понял, что был не самым лучшим отцом в целом.

Не может быть, ты тоже это заметил?

– Скажи, тебе нравится то, чем ты занимаешься сейчас?

– А ты думал, что я просто пошёл против тебя? Я делаю то, что радует меня! Не подстраиваюсь под кого-либо, не боюсь что-либо сказать. Конечно, я люблю то, что делаю, иначе я бы этим и вовсе не занимался!

– А футболом ты занимался только для того, чтобы проводить больше времени со мной?

Он издевается надо мной? Я только что это сказал.

– Да! Я даже получил высшее образование, чтобы ты не думал, что я несерьёзный и бросаю футбол просто из-за переходного возраста! Я знал, что если вдруг не получится с музыкой, то я всегда смогу работать по профессии. Ну, выучился я на журналиста, но и тогда я услышал недовольство в свой адрес. Ты был недоволен всем, что я делаю, ведь видел меня только в футболе, но, знаешь, не всегда происходит так, как ты того хочешь!

– Я понимаю, что мне нет оправдания. Наверное, я просто не видел, что ты нуждался в моём внимании. На самом деле, мне казалось, что это просто дело возраста. Думал, что гормоны шалят, переходный возраст всё-таки или, быть может, я не хотел видеть проблему...

Отец чешет затылок, размышляя над своими же словами.

– Я не хотел тебя отпускать, во всяком случае, потому что ты захотел заняться чем-то помимо футбола, я просто хотел... я хотел успокоить самого себя.

Теперь я вовсе не понимаю его.

– Ты думал только о себе!

Я злюсь и ненавижу его больше всего на свете.

– Возможно, но я... думаю, я хотел искупить вину другого человека.– говорит он, внимательно изучая свои пальцы.

– Ты о дедушке? Ты хотел сделать так, как не смог сделать твой отец?

Отец медленно поднимает взгляд и удивлённо смотрит на меня.

– Как ты... – теряется он.

– Я знаю, кем был дедушка...

– Прости меня, пожалуйста!

Следующие несколько часов отец рассказывает об отношениях, которые были между отцом и моим дедушкой. К моему удивлению, я почувствовал себя спокойнее, когда, казалось бы, отец открылся мне и рассказал обо всём. Мне была известна ситуация в общих чертах, но как бы много ни знал Дерек Уолтер, ему никогда не будут известны самые сокровенные детали.

Когда отец начал рассказывать о прошлом, о своём детстве и о переживаниях его мамы, я почувствовал облегчение в его голосе и глазах. Кажется, все эти годы он ждал момента, когда сможет поговорить обо всём с кем-то, кто сможет его выслушать, а может, и понять. Я не могу сказать, что понимаю его, но сейчас я хотя бы узнал, почему отец себя так вёл.

Это, конечно, не оправдывает его, но теперь мне хотя бы известно то, что отец нёс в себе все эти годы.

– Мне правда жаль, что моя злость по отношению к моему отцу отразилась на твоей жизни. Я знаю, что моим поступкам нет оправдания и простить меня невозможно, но я всё же хочу, чтобы ты знал, что я сожалею обо всём. С моей стороны просить о втором шансе было бы очень неправильно и даже нахально, но я всё же попытаюсь.

Отец встаёт с дивана и отходит от меня на пару шагов. Он кладёт руку на дверную ручку и обращается ко мне.

– Я хочу кое-что тебе показать. Никуда не уходи, я сейчас буду.

Он выходит из комнаты и спустя минуту возвращается с подарочным пакетом.

Он вытаскивает содержимое пакета, и мы приземляемся на кровать, затем вытягивает прямоугольную книгу и кладёт ладонь на обложку.

– Что это? – спрашиваю я.

– Это... альбом твоего дедушки, который никто, кроме меня и бабушки, не видел. В нём собраны все лучшие моменты его жизни.

Отец проводит пальцем по обложке и вздыхает.

– Я не открывал его больше года...– говорит он, и я внимательно осматриваю обложку альбома.

Альбом заклеен разными наклейками и расписан чёрным и белым фломастером. Затрудняюсь прочитать. Почерк либо корявый сам по себе, либо так специально написано: непонятно и криво.

– Могу ли я... – Не закончив предложение, чувствую, что отец протягивает альбом дедушки мне, и я дрожащими руками впиваюсь пальцами в вещь.

На ощупь альбом холодный и скользкий из-за покрытия. Твёрдая обложка запакована в прозрачный чехол, чтобы вещь дольше хранилась.

Я разглядываю росписи на обложке и понимаю, что ничего не понимаю. Половину подписей уже не разобрать, а вторая половина написана на неизвестном мне языке, но я предполагаю, что это латынь.

Я открываю альбом, и с трудом сдерживаю восторженный вздох.

На первой фотографии изображён молодой блондин в белой рубашке с чёрной гитарой в руках. На следующих фотографиях присутствует тот самый парень в разных локациях: на улице, в компании людей, за столом, играющим на пианино, с двумя взрослыми, которые имеют схожие черты лица, как и парень. Осмелюсь предположить, что это родители дедушки, мои прабабушка и прадедушка. Под конец альбома фотографии блондина связаны исключительно с музыкой. На одной он с микрофоном, на другой – с гитарой, на третьей – на сцене с двумя другими парнями.

Параллельно просмотру альбома отец рассказывает о дедушке, и я с интересом слушаю его.

Дедушка ушёл из семьи спустя пару лет после рождения моего папы. Бабушка одна воспитывала его, вкладывая в воспитание все свои силы.

– Когда мне исполнилось пять лет, папа вернулся в семью и мама его приняла обратно. Ей было трудно воспитывать ребёнка одной, особенно в то время. Она мало зарабатывала, хотя работала на трёх работах: она шила одежду на фабрике для военных, продавала и пекла булочки в кондитерской и мыла полы в больнице. Папа был знаменит, при деньгах, которые в то время были настолько огромными, что мама решила проглотить свою гордость ради моего будущего и приняла отца обратно. Я очень много времени проводил с папой. Он меня брал с собой на репетиции со своей группой. Я посещал его концерты с мамой, и всё, казалось бы, было хорошо. Мне казалось, что жизнь идеальна. Время шло, я рос, и с такой же скоростью росли запросы и требования отца, но реальные возможности были иными, поэтому папа становился нервным, ведь он привык получать то, что хотел. Его группа плавно распалась, и музыка начала меняться. Общество постепенно менялось, запросы преображались, и в итоге он стал никому не нужным парнем, у которого не было работы и образования. У него были я и мама, но вскоре он потерял и маму. У него была завышенная самооценка, поэтому он считал, что лучше него никого нет, что мама его недостойна и он потерял всё из-за нас.

– И что с ним произошло? – спрашиваю я, рассматривая предпоследнюю фотографию.

– Мама сказала ему, что полюбила другого и уходит от него. Мне тогда было шестнадцать. На самом деле, она всегда любила папу, несмотря на всё, что он говорил. Несмотря на все его ужасные поступки, она его любила, но пошла на этот шаг ради меня. Только ради нашего будущего. Она не могла остаться с ним, но и без него тоже жить не могла, поэтому я повзрослел рано и стал всячески поддерживать и помогать ей. Мы переехали в Самару и прожили там три года. Затем мы вернулись в Москву, и я поступил в университет. Тогда мы и узнали от знакомых и друзей мамы, что вскоре после нашего переезда отец начал пить и, проиграв в карты квартиру, он окончательно спился.

Я не знал историю дедушки. Не знал историю бабушки и моего отца, но сейчас я чувствую некое облегчение. Недостающий пазл. Этого не хватало, чтобы сложить всё в единую картину и взглянуть на всё целиком.

Я перелистываю последнюю страницу альбома, и мои глаза расширяются.

Дар речи испаряется.

Мои глаза бегают по фотографии, и я перевожу взгляд на рядом сидящего отца, улыбающегося и смотрящего в альбом.

Он переводит взгляд на меня, и невольным образом уголки моих губ образуют лёгкую улыбку.

Не верится, что спустя все эти годы я улыбнулся человеку, которого всем сердцем ненавижу или ненавидел.

Я провожу указательным пальцем по последней фотографии в альбоме, вокруг которой чёрной ручкой нарисована корявая рамочка.

– Не думал, что покажу тебе это, но для тебя... нет, для нас обоих это важно.– исправляется он.– Вы с ним очень похожи, внешне, разумеется.

На последней фотографии в чёрно-белом формате изображён я.

Фотография была сделана в роковой день, 12 мая, 2018 года. Концерт, который я запомню на всю свою жизнь. Концерт, где, как мне казалось, я не должен был присутствовать.

Не знаю, какую песню я исполнял в тот момент, но я отчётливо помню эмоции, которые испытывал в тот день.

Я счастлив на сцене.

Я был счастлив в момент, когда был сделан этот снимок, и, всмотревшись пристальнее, я осознаю, что правда похож на дедушку. Кроме внешних сходств: подбородка, причёски и взгляда, у нас ничего общего нет. Ладно, ещё любовь к музыке.

– Почему это здесь?

Я хочу знать, почему моя фотография в этом альбоме.

– Я хотел, чтобы в одном месте были собраны люди, перед которыми я должен извиниться. Несмотря на то, что я ни в чём не провинился перед твоим дедушкой, всё же хотел бы извиниться перед ним за то, что оказался недостойным отцом. Мне не стоило держать злобу на него, а больше думать о тебе и Тимуре. Марк, я буду извиняться перед тобой всю жизнь, если ты, конечно, позволишь быть её частью. А даже если не позволишь, я всё равно буду просить прощения за всё. За то, что не поддержал тебя. За то, что не помогал. За то, что выгнал и не звонил. И самое главное, что не разговаривал с тобой. Слов не хватит, чтобы выразить мою вину перед тобой, но, пожалуйста, позволь мне быть в твоей жизни. Я не прошу об окончательном прощении. Знаю, что это невозможно, но я прошу лишь о возможности видеться с тобой, разговаривать, делится моментами, переживаниями, и отныне я обещаю поддерживать тебя, прежде всего как отец. Я хочу стать для тебя тем, с кем ты хотел бы делиться всем, чем посчитаешь нужным. Я многое упустил в твоей жизни, но всегда наблюдал за тобой на расстоянии, и Вадим всегда держал меня в курсе происходящего с тобой. Таким образом я чувствовал, что нахожусь рядом, но на деле был далеко.

Слова, которые я так хотел услышать от отца на протяжении многих лет, наконец были произнесены.