Глава 64
Весь полёт я мирно дремала и проснулась лишь тогда, когда самолёт с сильным грохотом соприкоснулся с асфальтом, что спровоцировало массовые крики младенцев, разделяющих со мной это прекрасное средство передвижения.
С полузакрытыми глазами мы переглядываемся с моим соседом справа и без слов разделяем раздражение между собой. Когда-нибудь я смирюсь с плачущими и вечно чего-то требующими детьми, ну а пока я буду тихо ненавидеть их крики.
Сев на автобус до Лондона, я включаю музыку в наушниках и всю дорогу пялюсь в окно.
Автобус подъезжает к остановке, и я пробираюсь сквозь людей, ведя чемодан за собой.
Увидев лицо тёти, я ускоряюсь и залетаю к ней в объятия.
– Дорога-ая, ну, привет! – она целует меня в затылок, и я сжимаю её сильнее.
Я отстраняюсь от неё, и моё внимание привлекает высокая фигура, стоящая за тётей.
Лучи солнца ослепляют меня, и я жмурюсь. Вытягиваю ладонь, чтобы восстановить зрение, и расплываюсь в улыбке, когда опознаю старшего брата с вытянутыми руками, желающего сжать меня до смерти.
– Эдди! – я запрыгиваю на брата.
– Привет, малявка! – он поднимает меня с земли, и начинает кружить в объятиях.
Мы с двоюродным братом не виделись почти два года. Он жил в Лондоне на протяжении двух лет и потом уехал на заработки в Германию. Я даже не знала, что он вернулся в Лондон. Мы поддерживали связь до того, как наступило лето, поэтому я не знала, что у него творилось в жизни несколько месяцев. Мама созванивалось с ним, но я лишь узнавала от неё, что у него всё хорошо, но никакие подробности мне не были известны.
– Ты как так вымахала? – спрашивает Эдди, опуская меня на землю. – А это что такое?
Он собирается ущипнуть меня за щёку, но у него не получается.
— Ты чего такая дохлая стала?
Я возмущённо закатываю глаза и цокаю языком.
– Кто бы говорил, ты сам-то когда в последний раз в зал ходил, а? У самого только кости да кожа.– дразню его я, и тётя смеётся.
Брат за последние пару лет очень сильно похудел, а всё из-за стресса и переездов с одного года в другой. Ему сложно было найти работу. Совсем недавно он развёлся со своей женой и очень переживал по поводу того, что она забрала сына и переехала в Россию. Она лишь требует от брата деньги. Думаю, она и не любила его вовсе. Эдди был вынужден разобраться со всем, приехав к ней лично. Он поехал на заработки в Германию, чтобы иметь хоть какие-то деньги на жизнь и обеспечивать алименты каждый месяц для сына.
Мы заходим на станцию, и я пополняю свой проездной билет. Проведя в пути в общей сложности сорок минут с двумя пересадками на метро, мы наконец оказываемся перед зданием в моё университетское общежитие.
Я быстрым шагом направляюсь в здание, оставив тётю и брата на улице.
Есть кое-что, что им не следует знать.
Прикладываю пропуск к сканеру при входе в общежитие, ставлю чемодан возле кабинета коменданта общежития и робко стучусь в дверь.
Аккуратно открываю дверь, и незнакомый мужчина переводит на меня взгляд. Он поправляет свои круглые очки и отодвигает тетрадь, в которой что-то писал до моего появления.
– Э-э, здравствуйте! А вы не знаете, где я могу найти Мелани Такер, комендантшу этого общежития? – интересуюсь я.
Мужчина опускает, а затем снова приподнимает очки.
– Мелани здесь больше не работает. Я новый комендант общежития.– отвечает он низко посаженным голосом.
Парень слегка проглатывает окончания слов. Он явно не британец.
– Вы что-то хотели?
– Оу... да, я хотела уточнить число, до которого я могу ещё здесь жить?
– Вы второкурсница? – спрашивает он, поворачиваясь в сторону компьютера.
– Да, я Эрин Ильнюс.
Он что-то бурчит в ответ и пробивает меня по системе.
– Так...Эрин Мелисса Ильюнос, вы на специальности дизайна одежды, всё верно?
Я киваю в ответ.
– Второкурсники должны покинуть общежитие до... двадцать пятого числа.– говорит он. — И мне ещё понадобится ваша подпись...
Оглянув стопку бумаг, он вытягивает оттуда лист и протягивает его мне.
Я ставлю подпись о том, что ознакомилась с ситуацией и собираюсь освободить комнату до двадцать пятого сентября.
У меня есть двадцать три дня на то, чтобы найти квартиру и, как можно скорее, работу.
Мелани, бывшая комендантша, говорила, что я могу жить здесь до нового года, поэтому от части я забыла о том, что мне придётся искать новое место жительства.
Только сейчас я понимаю, что у меня совсем мало времени на решение этой проблемы.
Я оставляю чемодан в своей комнате и открываю окно, впуская свежий воздух в помещение. Затем вытягиваю из чемодана чёрные топ и стягиваю с себя объёмный свитер. На улице хорошая погода, я это даже как-то не учла.
Весь день, который я провела с тётей и братом, я не могла отогнать мысли о том, сколько всего мне нужно сделать и как мало времени у меня в запасе. Учёба начинается через три дня, а это значит, что я могу воспользоваться этим временем и поискать работу.
На втором курсе у нас более свободная форма обучения, практически весь год студенты учатся самостоятельно, редко находясь в университете. Нам будут сообщать задания, которые мы должны будем выполнить в назначенный срок, самостоятельно распоряжаясь своим временем.
Я также переживаю по поводу того, что у меня осталось не так много денег. Я получала стипендию каждый месяц, но когда отправилась на практику в Нью-Йорк, получила одну сумму на проживание там и по возвращению в Лондон получила тройную стипендию, так что на неё я только и жила. Если бы не поездка домой на лето, то я могла бы сейчас не переживать по поводу денег. Нашла бы квартиру и до Нового года могла бы не переживать о нехватке средств. За волонтёрство в Африке я получу деньги лишь в конце месяца, но, думаю, там совсем немного получится, поэтому мне срочно нужно решать этот вопрос с работой.
На следующий день я устраиваю уборку в своей комнате и раскладываю вещи, хотя, возможно, не стоило, ведь всё равно совсем скоро переезжать. Под вечер я приступаю к кое-чему поважнее: к работе над портфолио. У меня достаточно сильное портфолио, если судить объективно, но мне всё равно нужно его редактировать: я добавляю новые снимки с волонтёрской работы и с практики у дизайнера в Лондоне.
Свой второй полноценный день я начала с расслабляющей йоги и чтения нового романа, который купила в аэропорту, перед вылетом в Лондон.
Когда на телефон приходит сообщение, я не торопясь дочитываю начатую страницу, затем закрепляю закладку между двух страниц и тянусь к телефону.
– Марк дал опровержение слухам.— читаю вслух сообщение Милы и тут же перехожу по ссылке на видео.
В присланном подругой видео журналистка берёт у Марка интервью.
Он выглядит спокойным, когда отвечает на вопросы, но периодически поправляет штаны и часто тянется за стаканом воды. Он не чувствует себя комфортно в той среде. У него усталый взгляд, и на многие вопросы он отвечает, не договаривая. Впрочем, как обычно. Он всегда многое скрывал от глаз окружающих.
– Знаю, что ты не многословен о своей личной жизни, но, думаю, твои фанаты не простят мне, если я даже не попытаюсь задать тебе этот вопрос.
Я начинаю нервничать, когда журналистка делает паузу и камера устремляется на Марка.
— Что у тебя на личном фронте? Встречаешься ли ты с кем-нибудь сейчас?
Глаза журналистки сверкают. Она жаждет услышать ответ, это слишком очевидно.
Неожиданно для журналистки, Марк начинает улыбаться, что лишь подпитывает любопытство женщины.
– Неужели появилась та, кто смогла растопить твоё сердце? – журналистка игриво гладит Марка по руке, делая вид, что случайно, но, кого она пытается обмануть?
Журналистка не получает ответ мгновенно, поэтому начинает наседать. Создаётся такое впечатление, что она избалованный ребёнок, выпрашивающий у родителей новую игрушку.
Она начинает меня раздражать.
— Прекрати на него так глазеть, женщинам! Ты ему в матери годишься!— я закатываю глаза, сосредоточенно пялясь к экран.
– Нет, появилась та, из-за которой я захотел остановить время.— Марк нежно улыбается прямо в объектив камеры, и на моём лице появляется улыбка.
Я смотрю в экран телефона, и улыбаюсь ему и только ему.
Когда интервью заканчивается, я откладываю телефон в сторону и, лёжа на кровати, переворачиваюсь с живота на спину.
У Марка всё в жизни начинает налаживаться, а моя жизнь продолжается.
Появилась та, из-за которой я захотел остановить время.
Слова Марка крутятся у меня в голове снова и снова, как бы затягивая меня в вечно крутящийся водоворот.
Я кручусь в нём и перед глазами появится он. Его сонные глаза ранним утром. Его грубые пальцы, нежно ласкающие моё тело. Его хриплый голос и слова, которые заставляли меня смеяться, переживать и злиться. Слова и действия, которые заставляли меня чувствовать себя живой.
Заставляли чувствовать себя собой.
Я никогда не могла предсказать следующее слово или действие этого парня, ведь это было что-то из ряда вон выходящим. Меня временами раздражал его напор и то, каким властным он может быть, когда дело касалось меня.
Я никогда и подумать не могла, что мой разум будет сражаться с чувствами. Что я... я буду сражаться сама с собой.
На подсознательном уровне я не хотела, чтобы он обращался со мной так, как будто знает моё тело лучше, чем его знаю я. В то же время это давало возможность ощутить себя в безопасности, будучи под его контролем и присмотром. Чувства затуманивали разум, и моё тело реагировало на Марка так, что я не могла противиться ему. Мне не нравится, что кто-то может иметь такую власть надо мной и при этом понимать, что я ничего не могу с этим поделать, но он стал первым мужчиной в моей жизни. Я смогла открыться перед ним. Стала более раскрепощенной и это только благодаря ему.
Но я очень переживаю за него. Сердце болит, когда у него неприятности или проблемы. Когда он далеко от меня, я чувствую себя опустошённой. Я всячески пытаюсь отвлечь себя другими делами, лишь бы не думать о нём, но... я прекрасно понимаю, что на этом далеко не уеду. Надо серьезно что-то предпринимать.
Черт! Ну, до чего же я докатилась?
Я, черт возьми, сражаюсь с собственными чувствами. Это слишком утомительно.
Чувствую противоречие между сердцем и разумом, и это меня убивает.