Глава 56
– Что тебе известно о группе «Ястребы» ?
Я напрягаю лоб и перестаю улавливать суть.
– Кажется... первая советская рок-группа в середине шестидесятых, а что? – Я задумчиво тру переносицу, и непонимающе пялюсь на Дерека.
– Ну-у-у...
Дерек вскидывает брови и облокачивается на стол.
– Что? – С зародившимися крупицами недовольства наседаю я.
– Тебе отец ничего не говорил о дедушке?
– Э-э... он говорил, что дед спился, а так вроде учителем был.
– Ясно... – разочарованно вздыхает он, после чего его взгляд становится более серьёзным и даже сочувствующим.– Марк, твой дедушка был солистом и гитаристом группы «Ястребы». Он был самым известным музыкантом в СССР. Станислав Коршунов - твой дедушка.
Иногда, чтобы потерять веру в реальность происходящего достаточно лишь услышать одно слово. В моем случае, четыре слова, которые обрушились на голову, разрушая меня изнутри. Четыре грёбанных слова, которые, как мне казалось, я никогда не услышу, но вот оно: истинный звук болезненного прошлого.
– Чего? Да не может быть такого! – усмехаюсь я.
Первая стадия не принятия: отрицание.
Я бы знал об этом.
– Твой дедушка бросил твою бабушку, поэтому твой отец хотел, чтобы ты делал то, что нравилось и ему, и проводить как можно больше времени вместе. Твой отец не мог найти общий язык с дедушкой, поэтому когда у него появился ты - он захотел найти общее занятие, чтобы не допустить такую же ошибку, как его отец когда-то совершил.
Ещё несколько секунд я смотрю в глаза Дерека, пытаясь понять, правду ли он говорит, или это шутка, но я не могу сопротивляться.
Если это действительно так, то это многое объясняет, но я должен убедиться в этом лично.
Вспышки камер со всех сторон сбивают меня с толку, меня шатает из стороны в сторону. Я чувствую лёгкие толчки и хочу поскорее выйти из этой толпы назойливых людей.
– Мастер Смерти, что вы думаете по этому поводу?
– Сюда, Марк, посмотрите сюда!
– Марк, скажите, это правда?
Кажется, я мог потерять слух и всеми силами не желал лишиться его, но сейчас я бы не отказался от такого предложения.
Голоса разных тембров смешиваются, и мне лишь удаётся разобрать отдельные слова. Моя голова разрывается от боли уже на протяжении трёх дней, а люди всё так же не могут насытиться.
Охранники расталкивают репортёров, которые всячески пытаются вывести меня из себя и получить ответы на вопросы. Но они не услышат ни единого слова от меня. Не получат такую роскошь.
Бесстрашный папарацци неоднократно выкрикивает моё имя и внезапно вырастает передо мной. Он суёт камеру мне в лицо и тычет в меня микрофоном.
Всеми силами держу себя в руках и сжимаю пальцы в кулаки. Я не должен сорваться. Больше не должен.
– Мастер Смерти, скажите, двенадцатое мая...– начинает мужчина, и я при упоминании даты тяжело сглатываю, – ...состоялся ваш концерт в Москве, и произошёл несчастный случай после...
– Почти... – шепчу я, исправляя журналиста.
Я желал сказать это тихо, но мужчина меня услышал.
Шатен оживляется, понимая, что я сейчас уязвим, и он не собирается останавливаться на достигнутом.
Все камеры направлены на меня. Мои телохранители стоят на расстоянии метра от меня и, судя по всему, не собираются выводить меня к машине.
Я перевожу взгляд с журналиста на многоэтажное здание справа от себя: компания, которая занимается продвижением и направлением артистов. Логово Дерека Уолтера.
Я закусываю губу, и меня переполняют злость, отвращение, обида и гнев.
Я только что вышел из компании Дерека, и узнал то, что переворачивает мой мир с ног на голову.
С каждой секундой, проведённой среди сотни глаз со сверкающими фотокамерами, телефонами, привлекающих к себе внимание, выкрикивающих моё имя и задающих кучу вопросов, я испытываю жуткую головную боль. Я бы сейчас сделал буквально всё, чтобы больше ничего и никогда не чувствовать.
Мне тяжело. Мне слишком тяжело.
Я разворачиваюсь, чтобы самостоятельно пройти к машине, но перед глазами всё становится мутным и нестабильным. Пытаюсь сфокусировать внимание на моём телохранителе, но в висках начинает сильно и динамично пульсировать. Ощущение, будто в мою голову вонзаются миллионы иголочек и каждая из них проходит всё глубже и глубже, задевая мозг.
Я снова ощущаю толчки и чувствую, что мои ноги идут вперёд, но я ими не управляю. Я будто плыву, не прикладывая усилий.
Мои веки опускаются, и я тону в отрывках из памяти.
Цветные картинки.
Голоса, музыка, крики, смех.
Всё смешалось.
Это хаос.
Моё прошлое.
Девятилетний мальчик в синей футболке и чёрных шортах тянется к матери, сидящей на красном диване.
– Мамочка, а он теперь будет жить с нами? – спрашиваю я в день, когда мама приехала домой из роддома с моим младшим братом.
Мамины светлые волосы собраны в небрежный пучок. На ней голубое платье в белый горошек, а в руках голубой свёрток одеяла с тёмной, слегка покрытой волосами, макушкой. Я сажусь на диван рядом с ней и ладошкой тянусь к новорождённому.
– Да, милый, – нежным голос отвечает мама, – знакомься, это Тимур, твой младший брат.
Она нежно улыбается и целует меня в щеку. Я нагибаюсь ближе к малышу.
– Он такой... маленький и красный, – говорю я, поглаживая младшего брата по голове.
Мама хихикает, и я улыбаюсь брату. Тимур улыбается мне в ответ, и я склоняюсь к нему ближе.
– Мне столько всего нужно тебе рассказать... и многому научить. Я стану для тебя лучшим братом на свете.
Перед глазами появляется следующий отрывок.
Я иду по коридору с белыми стенами. Слева от меня коричневые двери с номерами кабинетов.
Это моя школа.
Кабинеты закрыты, и я прохожу мимо них.
Резкая мелодия заставляет остановиться. Раздражающий звук. Школьный звонок.
Двери открываются одна за другой, и коридор заполняют школьники разного возраста.
Мои ноги несутся вперёд, и я не оглядываясь бегу вниз по лестнице. На спине чувствую тяжёлый рюкзак.
Я выбегаю в вестибюль и пробегаю мимо дежурного возле входа, оказываясь на улице.
Свежий воздух врезается в лицо, но я не нахожу времени насладиться хорошей погодой. Я начинаю снова бежать. Проскочив сквозь забор, перебегаю через дорогу и продолжаю двигаться вдоль неё. Сворачиваю направо и забегаю в переулок.
Я начинаю бежать быстрее, но вдруг чувствую сопротивление. Меня что-то тянет назад, и я с резким рывком падаю на землю. Почувствовав две ладони на плечах, сглатываю ком, и перед глазами появляются три мальчика моего возраста.
– Куда-то спешишь? – смеётся лысый парень в голубых штанах и чёрной футболке.
Это Костя. По обе стороны от него стоят Витя и Дима. Мои одноклассники.
Я вытягиваю руки перед собой и тру ладони, убирая с них грязь.
Мой рюкзак спадает с моих плеч, и Костя вытряхивает содержимое на землю прямо передо мной.
Следом за тетрадками и книгой по русскому разлетаются письменные принадлежности. Я не люблю носить пенал с собой, поэтому все карандаши и ручки обитают на дне сумки. На тетради падают мои синие гольфы, которые я надеваю на тренировки по футболу. Дима поднимает носки и шоколадные драже, которые утром мне дала мне мама, чтобы я перекусил.
Мальчики начинают смеяться, и в следующую секунду я ощущаю резкую боль в правом боку. По инерции падаю на землю и сворачиваюсь калачиком. После первого удара следует второй, затем третий, и я теряюсь в расчётах. Меня избивают, но уже ногами. Я терплю сильные удары в спину и по коленям.
– Бежим! – говорит кто-то из парней.
Я остаюсь лежать на земле с ноющими конечностями, и слёзы невольным образом скатываются по моим щекам.
Каждый день испытываю издевательства и терплю удары одноклассников. Как бы сильно я ни старался сбежать от них, они всегда оказывались там, куда я прибегаю.
Они всегда были на шаг, нет, на два шага впереди меня.
Затем перед глазами появляется другая сцена из детства.
– Го-о-ол! – кричит отец через всё поле.
В белые ворота залетает мяч, но я не могу обрадоваться тому, что победил. На воротах стоит Костя, мой одноклассник, а это значит, что сегодня меня будут бить с двойной силой.
Я отворачиваюсь от Кости и со всех ног бегу к отцу через поле. Я лечу в его объятия и ощущаю тепло.
– Молодец! – говорит отец, прижимая к себе.
Он хлопает меня по спине и взъерошивает мои волосы. Чёлка белобрысых волос иногда загораживает мне вид, но мне нравится, что мои волосы такие длинные.
Парни меня дразнят из-за волос, но я не хочу отрезать их только потому, что кому-то они не нравятся.
Бить меня всё равно меньше не станут, поэтому что бы я ни сделал, всё равно в конечном итоге буду весь в синяках.
Вспышка света.
– Поговори со мной, сынок! – просит мама, прикасаясь ладонью к моему плечу, и я вздрагиваю.
Мама подворачивает рукав футболки и слегка прикасается к моему синяку.
– Ничего себе, какая гематома! – ахает она, и я сжимаю глаза, отстраняясь от неё.
– Откуда это? – спрашивает мама, и я прячу глаза в пол.
– Я упал на тренировке
– Милый, скажи маме правду. Тебя обижают?
Сердце сжимается, и я снова растворяюсь в воспоминаниях.
Я бегу по траве и пинаю мяч, увиливая от соперников, которые пытаются увести его у меня. Я проворачиваю обманывающий манёвр и приближаюсь к воротам.
Люди, сидящие на трибунах, поддерживают меня криками и овациями.
Я пинаю мяч и попадаю в ворота между ног вратарю. Участники моей команды начинают кричать, радуясь победе, и я бегу к своей команде для командного объятия.
После каждой победы и каждого успеха в футболе я больше всего ощущал отцовскую любовь.
– Ты на журфак поступил мне назло? – Вены на шее отца выделяются сильнее обычного, и его лицо заливается красным оттенком.
– Почему ты думаешь, что всё, что я делаю, обязательно имеет хоть малейшую связь с тобой? Хоть раз поддержал бы выбор сына!— кричу я, отчаянно пытаясь достучаться до отца.
Лицо мужчины вытягивается, и зрачки расширяются.
– Я не могу поддержать деградацию собственного сына! – Он яростно жестикулирует руками. – Из футбола ушёл, музыку начал писать, а теперь журналистика? Ты определись хоть с чем-то!
– Деградация наступает, когда человек прекращает развиваться, а не тогда, когда он только познаёт мир!
Никогда не повышал голос на отца, но в день, когда я подал документы на факультет журналистики в МГУ, всё стало резко менять. Совсем недавно я понял, что хочу развиваться в мире музыке, и решил, что нужно получить хоть какую-то специальность, чтобы успокоить родственников, но в то же время заняться тем, что нравится мне. Я люблю читать, и эта сфера мне интересна, но я увлечён музыкой намного больше. Думал, что отец наоборот похвалит меня, ведь ему казалось, что я совсем от рук отобьюсь, занимаясь только написанием песен и поездками по концертам, но его снова что-то не устраивает.
Почему мне сейчас кажется, как будто я многое мог бы изменить в своей жизни?
Я был слишком слаб и труслив.
Мысленно возвращаюсь в самый ужасный день в моей жизни. Почему я не могу контролировать свои воспоминания?
Я вхожу в свой дом и кладу связку ключей на тумбочку в прихожей.
– Мам, пап! – Я ловко разуваюсь и захожу в комнату.
Отец и Тимур оборачиваются в мою сторону, когда я появляюсь на пороге. Восьмилетний брат откладывает тетрадь с домашним заданием, и отец выпрямляется.
Мне уже не терпится рассказать семье отличную новость.
– А где мама? – спрашиваю я и сажусь на диван.
Отец садится рядом со мной.
– Скоро будет. Она на родительском собрании, – говорит Тимур, улыбаясь.
Тимур отличник, поэтому так гордо сообщает о том, что мама на родительском собрании. Думаю, во втором классе и я неплохо учился, но, кажется, до шестого класса я всячески пытался сделать всё для того, чтобы мама и близко к моей школе не подходила.
Следующий час мы провели, общаясь в мужском кругу, и моё сердце снова начало колотиться, когда я услышал, что домой пришла мама.
– Мальчики, я дома! – сообщает она своим жизнерадостным голосом. – На улице такая замечательная погода, солнце так и радует, как будто лето уже наступило.
Она заходит в гостиную и целует каждого из нас.
– Как прошло собрание? – спрашивает отец. – Тимур что-то натворил?
Мы все начинаем смеяться, ведь знаем, что Тима всегда был идеальным сыном. Полная противоположность мне.
– Наш сын молодец! – гордо сообщает она, обнимая Тиму и целуя его в затылок.
Родители гордятся Тимуром, ведь он умён не по годам. Для второклассника он сильно развит. Мама подошла к его воспитанию с большей ответственностью, а отец пытается заинтересовать Тимура футболом, ведь я решил заняться другим. В его возрасте я был совершенно другим. Я боялся сделать что-то не так, и в случае чего у меня не было старшего брата, который был готов постоять за меня. Я при первых позывах брата помог ему отпугнуть хулиганов, которые нападали на него, и, если бы у меня был брат в его возрасте, тогда я бы не был обязан терпеть и страдать последующие годы, будучи изгоем класса. Я не хотел учиться. Желал лишь играть в футбол, потому что рядом был отец. Не желал, чтобы меня обижали и били, но как бы сильно я ни старался подружиться с ребятами, я все равно оказывался на полу и терпел издевательства и побои.
– Мам, пап... – начинаю я.
Я становлюсь перед родителями, и они внимательно смотрят на меня. Я достаю зачётную книжку и протягиваю её матери.
– Я успешно сдал свою первую сессию, – гордо заявляю я.
– Дорогой, правда? А как? – удивляется мама.
Я не виню её, я ведь приехал совсем недавно и редко находился дома, поэтому ни отец, ни мать не видели, как я готовился к зачётам и как их сдавал. По правде говоря, я готовился к зачёту, сидя в концертном автобусе, ночами после концертов, я не спал, а учился, но об этом не распространялся.
– Дал взятку преподавателям? – ядовито спрашивает отец, смотря на меня.
– Пап...
– Хочешь сказать, что ты правда учился? Думаешь, я не знаю, чем ты занимался после своих концертов? Весь интернет кишит новостями о том, как ты развлекался с девушками в клубах и публично пил, засранец! – кричит отец.
Мои глаза лезут на лоб. Неужели в это так сложно поверить? Неужели отец не должен поддерживать своего же сына?
Он швыряет в меня зачётной книжкой.
– Дорогой... – начинает мама, но тут же затихает.
Она не станет защищать меня. Она слишком сильно боится отца.
– Пап, что я должен сделать, чтобы ты наконец похвалил меня или хотя бы не стал ненавидеть ещё сильнее? Вернуться в футбол? Я выучусь на журналиста и не останусь без профессии. После концертов я учился, но в то же время я отдыхал. Я распоряжаюсь своим временем правильно. Выступил в Лужниках, выпустил свой первый хит, заработал на своё обучение сам и, в конце концов, содержу себя тоже сам! – кричу я.
На глазах у меня наворачиваются слёзы. Я отчаянно пытаюсь заполучить признание отца.
– Я помогаю вам материально! Когда у тебя были проблемы, пап... Если бы не я, то мы лишились бы этого дома! – я указываю руками на окружение. – Почему ты не видишь всего этого? В конце концов, я оплатил кредит, который вы с мамой взяли, и я всё равно остаюсь худшим сыном на свете?