Панацея

Волосы Рейчел были все еще влажными после душа. Она вышла из ванной комнаты для девочек и направлялась обратно к себе, окруженная взглядами дежурных. Обычное утро понедельника, если не считать одного. Вдали Рейчел заметила Майкла, одиноко сидящего на скамье, в ожидании своей очереди в душ. Тот поднял голову, заметив ее боковым зрением. Не успела Рейчел поздороваться с ним, как вдруг парень подхватил свое полотенце и пошел прочь.

— Майкл! — крикнула ему в след она.

Он избегал ее уже не первый день. Это продолжалось, по меньшей мере, около двух недель. Майкл игнорировал ее и на тренировках, и в столовой, и в саду. Поначалу Рейчел списывала все на нервозность парня от пребывания в штабе, пока не осознала, что с другими у него общение шло как по маслу.

— Ты специально делаешь вид, что не замечаешь меня? — преградила ему дорогу Рейчел.

— Нет, с чего ты взяла? — не глядя на нее, пожал плечами он.

— Может потому, что ты только что рванул как только увидел меня? — подняла одну бровь девушка. — Что за детский сад творится?

— Я вспомнил, что забыл шампунь. Не придумывай.

— Я не придумываю. И не стоит вешать мне лапшу на уши, я не дура, — все больше и больше закипала она. Девушка твердо стояла на своем и не собиралась отступать.

— Давай поговорим в другой раз? — попытался отвертеться Майкл.

— Ну уж нет, — скрестила руки на груди Рейчел. — Сейчас или никогда.

Майкл понял, что спорить с ней бессмысленно. Это была одна из черт девушки — она всегда настаивала на своем и не отставала, пока не получит желаемое. Ее всегда вдохновляла цитата неизвестного автора, которая разлетелась по всему интернету и стала чуть ли не легендарной: "Либо я победительница, либо игра не окончена." Майкл дождался, пока коридор опустеет, и, тяжело вздохнув, посмотрел девушке прямо в глаза.

Она уже и забыла, насколько кристально-голубыми были его глаза. Они напоминали ей замерзшие воды озера Сент-Клэр, на которое они с семьей любили приезжать во время зимних каникул. Но кое-что кардинально изменилось в его взгляде. Что-то, что Рейчел никак не могла понять, мысли словно ускользали у нее из-под носа. Он стал будто бы более отстраненным, неприступным. Точно башня на верхушке самой высокой горы, что охраняют отважные воины верхом на конях.

— И о чем разговор? — прервал несущийся поток ее мыслей Майкл.

— И так, — очнулась она, — почему ты меня избегаешь? И не говори, что это не так. Я все вижу. Ты изменился. Сильно.

— А может я всегда был таким, а ты просто не замечала? — равнодушно ответил он.

— Нет, — мотнула головой она. — В маяке, до того, как нас сюда привезли, ты был другим.

— Мы все изменились тут, не так ли?

— О чем ты говоришь?

— О тебе. Ты очень... сблизилась с Дереком. Вы неплохо проводите время.

Рейчел склонила голову, чувствуя как румянец заливает ее лицо. Щеки ее тут же вспыхнули, а сердце учащенно затрепетало. Она старалась подобрать правильные слова, но ничего дельного на ум не приходило. Она то открывала рот, то вновь закрывала, не зная что ему сказать. Рейчел отвела взгляд в сторону. В тот момент она мечтала, чтобы земля под ее ногами раскололась бы надвое и она смогла бы провалиться сквозь нее. Ну или хотя бы убежать куда подальше и спрятаться там, где ее никто бы не нашел.

— Я...— начала она. — Я действительно близка с ним. Очень даже. Но какое это имеет значение?

— Ты становишься такой же, как и они. Неужели ты забыла, что он сделал?

— Ты не понимаешь, он...

— Выполняет приказ и играет роль простой пешки, — кивая головой, закончил за нее он. — Старая песня.

— Однако мотив другой. Он помогал мне, много раз. Спасал и рисковал своей жизнью, стараясь спасти мою. Бог знает, через что он прошел и через что проходит сейчас. Никто не в праве судить его. Даже ты.

— Пусть так, — вскинул ладони вверх Майкл. — Мне плевать.

Неожиданно Рейчел осенило. Осознание словно озарило ее изнутри. Мысль, которая поначалу казалась просто бредовой, стала приобретать смысл. Перед глазами стали проноситься обрывки из воспоминаний о маяке, которые складывались в единую картину. Точно шедевры импрессионистов — вблизи ты видишь лишь мазки краски, но стоит тебе отойти на пару шагов назад, как тебе откроется все полотно целиком и тебя унесет в их мир.

Взгляды Майкла, его прикосновения, слова... "Как же я раньше этого всего не замечала?" — спрашивала саму себя Рейчел. Все намеки и шуточки Сильвии она никогда не воспринимала всерьез. Но лишь теперь она понимала, что они были далеко не безосновательны. И даже сейчас, где-то в недрах души Майкла таилась надежда. Но он спрятал ее настолько глубоко, что казалось ее больше нет. Да он и сам так думал.

— Майкл, прости меня. Я не думала, что это может... задеть тебя.

— Как я уже сказал, мне плевать. Главное, будь счастлива, а остальное неважно.

Он ушел. Без прощаний, по-английски. Но вряд ли Рейчел вынесла бы продолжение этого разговора. Она рухнула на ближайшую скамью и забила себя кулаками по голове. Внезапно на нее накатила волна раздражения к себе. Девушка нервно потерла маленькое пятнышко от мыла на колене, тем самым сделав его еще больше. Хотелось оказаться в полном одиночестве, где не придется объясняться ни перед кем. Уехать и забыться. У Рейчел не было сил даже чтоб просто подняться на ноги, не говоря уже о предстоящей тренировке. Она устало опустила голову на руки и обессилено закрыла глаза.

Майкл же брел в полном одиночестве под звуки тягостной тишины. Слова комом застряли в горле, так и оставшись отныне навсегда в мыслях парня. Он остался без своей музы, точно уличный музыкант, лишившийся до боли любимой скрипки. Или старый картежник, потерявший свою даму. Казалось, будто какая-то, пусть даже небольшая, часть его сердца, озаряемая самым трепетным чувством, потухла навсегда. Она осталась у него за спиной и так и не узнала, что же он хотел сказать на самом деле.

***

Австрия, Вена. Штаб-квартира агентства национальной безопасности.

За дверью раздавалось эхо чьих-то торопливых шагов и тяжелого дыхания. Было уже далеко за полночь, но в кабинетах по-прежнему горел свет и никто даже не собирался возвращаться домой. Это означало лишь одно — произошло то, о чем никто не мог даже помыслить и что требовало немедленной реакции. После того, как "Церера" нанесла удар, Европа содрогнулась, но не сломалась.

Послышался короткий стук в дверь. Однако, не дождавшись ответа, в кабинет ворвался молодой и неуклюжий стажер. Волосы его были растрепаны, костюм помялся. Это говорило о том, что молодой человек, как минимум, сутки не появлялся дома. Мужчина лет пятидесяти пяти, сидевший в своем кресле, поднял глаза с документов и поправил очки в форме полумесяца.

— Что стряслось? — отложил бумаги в сторону мужчина.

— Господин Бауэр, — запыхался парень, — пришли новости из штаба США.

— Какие еще новости? — поднялся с кресла он.

— В самом начале операции мы отправили в штат Мичиган нашего агента, фрау Лауру Вагнер. Она находится в штабе содержания подростков под другим именем и передает нам всю информацию, касаемо деятельности "Цереры".

— Так? — заинтересовался господин Бауэр.

— Союз стран, кто участвовал в организации их "акции", распался. Россия разорвала все отношения с Америкой из-за убийства маршала Российской Федерации, Дмитрия Павлова, — выпалил все на одном дыхании стажер.

— Павлов мертв... — протянул мужчина, задумчиво потирая бороду на подбородке. — Это огромная потеря для армии России. Слишком уж силен был этот маршал.

— Ходят слухи, что и другие страны перестанут оказывать поддержку Америке.

— Еще бы, — усмехнулся он. — Никто не захочет так же рисковать и терять людей. Россия значительно ослабла. Второго такого же, как Павлов, в мире больше нет.

— Что прикажите делать, господин Бауэр?

— Приготовьте мне частный самолет и предупредите о моем визите Будапешт. Сейчас самый идеальный момент, чтобы действовать. Пора уже Европе показать миру, на что она способна.