сНежная

В груди у Лёши полыхал злой огонь. Он сделал глубокий вдох, желая усмирить его, но морозный воздух только сильнее обжёг лёгкие. И всё равно Лёша не жалел о своём признании ни секунды. Сказать ей о своих чувствах было правильно. Даже если его слова оказалась восприняты не так, как он ожидал.

Он сам не понял, как Снежная стала для него чем-то очень простым и настоящим. Она была, как первая оттепель после долгой зимы, когда ещё холодно, но ты уже точно знаешь, что весна обязательно настанет.

Девушка напоминала Лёше героиню старых сказок, тех самых, которые в детстве читала ему бабушка. Настеньку из «Морозко». В её сдержанной, почти холодной красоте было что-то удивительно светлое. Рядом с ней хотелось замолчать и просто дышать. Она обладала редкой способностью: быть внимательной к другим, даже когда самой непросто.

После сестры Снежная стала для Леши первым человеком, кого ему по-настоящему захотелось оберегать. Прижать к себе, спрятать от всего мира, шептать её имя и чувствовать, как напряжение постепенно уходит из её тела.

Если бы только она знала, до какого безумия ему хотелось стать её Морозом.

Пренадлежать лишь ей одной.

Но её слова «про другого» больно резанули по живому.

А ведь она говорила об этом с самого начала. Это он, самоуверенный идиот, решил проигнорировать. Решил, что если будет рядом, если постарается, то обязательно завоюет её сердце.

Лёша вёл машину и почти не видел дороги. Мысли путались, накладывались одна на другую. Он слишком сильно сжимал руль, но понял это, только когда пальцы неприятно свело. Он не хотел верить в её отказ. Ведь Снежная призналась ему, что он ей нравится. Пусть это было до того, как вскрылся его обман, но всё же.

Внутри вдруг вспыхнула неконтролируемая злость, направленная не на себя, а на неё.

Почему она вообще призналась? Зачем сказала, что он ей нравится, если знала, что ничего не будет? Если любила другого!

Лёша резко выдохнул и ударил ладонью по рулю. Машина дёрнулась, сигнал коротко взвыл, но тут же стих.

— Чёрт, — вырвалось сквозь зубы.

Было подло злиться на неё. Проще всего обвинить другого, когда самому больно.

Он подумал, что после случившегося кошмара она, возможно, просто перестала что-либо к нему чувствовать.

Эта мысль была хуже любой другой. Потому что в этом виноват был только он.

Если бы он мог всё исправить. Вернуться в прошлое и поступить иначе. Не играть, не притворяться, не врать. Но теперь Лёша не знал, куда себя деть от тупой, ноющей под сердцем боли.

Он остановился на парковке и не сразу вышел. В салоне было душно, пахло новогодним освежителем. Взгляд зацепился за чёрный брелок-помпон в смешных ботинках, прицепленный к зеркалу.

Повсюду она, – подумал Лёша и провёл ладонями по лицу.

Ему отчаянно хотелось тишины. Забыться и не думать ни о словах Снежной, ни о собственном признании, ни о том, как легко всё можно было разрушить.

Он всё-таки вышел из машины. Снег под ногами хрустел слишком громко, раздражающе. Лёша поморщился. Деревья стояли неподвижно, укутанные белым, равнодушным снегом. Мир жил своей обычной жизнью, словно ничего не произошло.

Лёша уже почти дошёл до дома, как вдруг, заметил силуэт у крыльца.

Внутри неприятно сжалось оттого, что его лишили шанса остаться одному. Он замедлил шаг.

— Серьёзно? Опять? — вырвалось у него.

Возле дома стояла Лия.

— Алекс, нам надо поговорить.

Он закрыл глаза всего на секунду.

Час назад он хотел поговорить с той, кто значил для него всё и услышал отказ. А теперь о разговоре просила та, к которой он не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения.

— Мы уже всё обсудили, — сказал он не останавливаясь.

Лия сделала нервный шаг и резко встала у него на пути.

— Я сделала это из-за тебя, — её голос дрогнул, стал выше. — Ты не понимаешь. Я не могу без тебя. Я не ем и почти не сплю.

Он посмотрел на неё внимательнее. В её глазах стояли слёзы, но взгляд был слишком цепким и требовательным.

— Ты подставила человека ради себя, — сказал он спокойно. — И должна быть благодарна, что на тебя не накатали заявление в полицию.

Лия резко втянула воздух. Пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Ты отобрал у меня всё, — выпалила она. — Работу. Жизнь. Ты вообще понимаешь? Я люблю тебя. Я всё делала ради нас.

Она говорила быстро, словно боялась, что он уйдёт раньше, чем она успеет выговориться. В её словах не было раскаяния. Только обида и требование.

И вдруг Лёша ясно понял: Лия не чувствует вины за то, что сделала со Снежаной. От этого осознания внутри поднялось глухое отвращение. Ему стало неприятно даже просто стоять рядом с ней.

— Ты мне нужен, — начала Лия. — Дай мне шанс, ради нас...

Она хотела рассказать, как влюбилась в него с первого взгляда. Слова толкались внутри, упирались в горло, жгли. Хотела рассказать, как мечтала, что он наконец-то заметит её по-настоящему. Как терпела его резкий характер и эту странную, липкую дружбу с Василисой только ради того, чтобы быть рядом.

А теперь у нее не осталось даже этого. Василиса отвернулась, стоило Лие оступиться. Поэтому сегодня ей пришлось обманом пробираться на территорию "Резиденции".

Лия сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Она вспомнила, как закрывала глаза на все его интрижки, и верила, что они всё равно будут вместе, но осеклась, услышав равнодушное:

— Нет никаких «нас». Никогда не было.

— Ты не можешь… — выдохнула она, и собственный голос показался ей чужим.

— Отстань от меня.

Лия моргнула. Воздуха вдруг стало мало, грудь сдавило, словно его затянули тугим ремнём.

Возможно, в другой день, Лёша попытался смягчить удар, подобрать слова, но сегодня он чувствовал себя раздавленным и мечтал лишь поскорее отделаться от Лии, чтобы закрыться в комнате и раствориться в виртуальном мире. Он хотел перестать чувствовать изматывающую боль под рёбрами.

— Вот как… — её голос стал тихим, почти спокойным. — Значит, я тебе совсем безразлична?

— Я не раз давал тебе это понять, — сказал он.

Она смотрела на него не моргая. Лёше стало не по себе, но он не смог бы объяснить почему.

— Значит, ты никогда не будешь со мной? — она произнесла это почти шёпотом, но в этом шёпоте было слишком много ожидания и надежды.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Я люблю другую.

На мгновение мир для Лии замер. Она перестала чувствовать холод, землю под ногами, даже собственное тело.

— Хорошо, — вдруг рассмеялась она.

Смех прозвучал слишком громко для пустого двора.

— Тогда я обещаю тебе, — добавила она уже тише, почти ласково, — что на тебя больше никто не посмотрит.

Лёша нахмурился. На секунду его кольнула тревога, но усталость оказалась сильнее. Он развернулся и направился к входу.

Лия посмотрела ему вслед и улыбнулась.

Она давно решила: если он не будет с ней, то он не будет ни с кем.