сНежная

Успокойся, ты всё круто продумала, — поддерживает меня Лиза. — А если они не поймут по-хорошему, я помогу их вышвырнуть.

— Ты хотела сказать, что я помогу, — с усмешкой в голосе поправляет Иван, стоя за нашими спинами на лестничной площадке.

— Конечно ты, — парирует подруга. — Не я же тренер по боксу. Или ты думал, мы тебя ради моральной поддержки позвали?

— Я думал, я тебе нравлюсь, — невозмутимо отвечает он.

Лиза фыркает и театрально закатывает глаза, с моих губ срывается тихий смешок. Эти двое до ужаса забавные, и их лёгкость немного сбивает остроту моего волнения.

Подруга переводит на меня взгляд и внезапно становится серьёзной.

— Ты готова? — спрашивает она почти шёпотом.

— Да, — выдыхаю я.

В груди поднимается трепет и волнение, как перед началом грозы. Флешка с записью лежит в кармане и обжигает руку, словно раскалённый металл. Я делаю решительный шаг и стучу в дверь. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышно снаружи.

— Кто там? — раздаётся сиплый мужской голос.

Мы с Лизой удивлённо переглядываемся.

— Она что, мужика себе притащила? — шепчет подруга.

— Анна дома? — громко спрашиваю я.

Щёлкает замок, и дверь резко распахивается. На пороге вырастает мужчина странного, почти зловещего вида. Вытянутый свитер свисает с него, как мешок с картошкой, колени брючных штанин протёрты до блеска, а под ногами торчат облупившиеся тапки. Мутные глаза лениво задерживаются на Лизе, он ухмыляется, обнажая неровные жёлтые зубы. Лиза бесцеремонно толкает его плечом и проходит внутрь. Мы с Иваном следуем за ней. Я морщусь, чувствуя в квартире тяжёлый затхлый воздух.

— Ань, к тебе пришли! — раздается глухой крик позади меня.

— Кто? — звучит раздражённый голос, а затем в коридоре появляется мачеха.

Волосы свисают жирными прядями, на лице толстый слой пудры, не скрывающий, а подчёркивающий сероватый оттенок кожи. Губы криво намазаны ядовито-малиновой помадой, словно рисовал ребенок. От неё тянет приторным запахом дешёвых духов, вперемешку с табачным дымом. Увидев меня, она мгновенно искривляет губы в злобной ухмылке. Морщины у глаз сжимаются, как паучьи лапки.

— Чего припёрлась? — её голос царапает уши, словно ржавый гвоздь по стеклу.

— Сказать, чтобы вы убирались из квартиры, — голос Лизы звучит холодно и ядовито.

— Чего? Ты кто такая? — выплёвывает Анна прищурившись.

Мужчина, чувствуя приближение надвигающейся грозы, тихо исчезает в одной из комнат.

— Это кто? — спрашиваю я, кивая ему вслед.

— Какая тебе разница? — огрызается мачеха.

— Большая. Это квартира моего отца.

— Это мы ещё посмотрим, — её голос становится ядовитым. — Не забывай, что твой папаша купил квартиру бабке, когда был со мной в браке. Я имею право на совместно нажитое имущество. Я что зря на него лучшие годы жизни потратила? Думаешь, ты одна по адвокатам бегать можешь? Я тоже сходила. Так что ты сейчас уйдёшь и будем разбираться в суде.

— А я думаю, что разбираться будем в полиции, — отвечаю я спокойно. — Как ты считаешь, сколько дадут твоей Милене за кражу?

— Что ты несёшь? — взвивается мачеха.

— Разве Милена тебе не рассказала, как пыталась подставить меня? Как украла вещи в доме хозяина и подкинула мне. Только вот она не учла, что в доме установлены камеры. А может, это ты её надоумила?

Я достаю флешку и протягиваю Анне. В её глазах на мгновение мелькает растерянность, которую она тут же прячет под маской злости.

— Миленка! — орёт она и бросается к двери, ведущей в спальную комнату.

Дверь распахивается со стуком.

— Ты что творишь? — возмущается сводная сестра, снимая наушники.

Я иду следом, не снимая обуви. Пол липнет к подошвам, как будто его не мыли годами. Лиза и Иван останавливаются за моей спиной.

— Это ты мне скажи, — спокойно произношу я.

Анна швыряет флешку на компьютерный стол.

— Что это? — недовольно спрашивает Милена.

— Это твой срок, — отвечаю я. — Чем ты думала, когда решила подставить меня?

— Меня уволили из-за тебя, — возмущается она вскакивая.

Понятно, кажется, она решила, что лучшая защита – это нападение.

— Тебя уволили из-за твоей глупости, — перебиваю я. — Зачем ты так? Что я тебе сделала?

Мне интересно узнать почему сводная сестра так поступила.

— Да сдалась ты мне, — фыркает Милена. — Лия попросила. Сказала, если я тебя подставлю, то она возьмёт меня танцовщицей. Так что разбирайся с Лией, я вообще ни при чём.

Имя Лии звучит как пощёчина. Мы с Лизой ошарашенно переглядываемся, словно переговариваясь без слов. А ведь подруга вскользь говорила, что Лия заболела и перестала появляться на работе. Мог ли Лёша её уволить? В груди загорается тёплый лучик надежды, но я тушу его и гоню эти неправдоподобные мысли прочь. Ничего этой Лие не будет. Она привыкла играть другими людьми, как и Лёша. Они одинаковые.

— Лия осталась не при делах, а на видео ты, — не растерявшись, язвит Лиза. — У тебя есть доказательства её участия?

Милена опускает глаза и молчит.

— Вот и всё, — спокойно говорю я.

— Не всё, подожди, — спорит Милена и вставляет флешку в компьютер дрожащими руками.

В комнате становится тихо. Только вентилятор системного блока гудит, как далёкий поезд. На экране появляется запись: Милена крадёт вещи и прячет их в свой карман.

— Что ты от меня хочешь? — срывается она. — Чтоб я извинилась? Ну, извини.

— Чтобы вы убрались из квартиры и больше не вмешивались в жизнь моего отца.

— Идиотка! — мачеха даёт подзатыльник Милене.

— Сама такая! — огрызается она.

— Снежок, не руби сплеча, — Анна обращается ко мне почти ласково, заискивающе, и от этой неискренности меня начинает подташнивать. — Мы столько лет вместе. Я тебе как мать, а она тебе почти сестра. Непутёвая, но что взять с подростка?

— Вы мне не мать, — отрезаю я, поморщившись от неприязни. — Мама бы никогда не выставила меня за дверь. А Милена давно не подросток. У вас двадцать минут на сборы. Потом я вызываю полицию.

— Как я за двадцать минут соберусь? У нас вещи! — возмущается Анна.

— Возьмите самое необходимое. Остальное я соберу в коробки и отправлю на адрес, который вы мне оставите.

— Ах ты тварь неблагодарная!

— Хватит, — голос Лизы становится ледяным. — Собирайтесь. Иначе Иван поможет.

Иван делает шаг вперёд и скрещивает руки на груди.

— Гришка! — вопит Анна. — Иди сюда!

Через несколько секунд в дверях появляется тот самый мужчина, который открыл нам двери. Он смотрит на нас настороженно.

— Вышвырни их! — орёт мачеха.

— Мам, не надо, — умоляюще говорит Милена. — Давай уедем.

— Вышвырни, я сказала!

— Мужик, не советую, — спокойно произносит Иван.

— Он КМС по боксу, — добавляет Лиза с торжествующей улыбкой.

Гришка морщит лоб, машет рукой на мачеху и уходит.

— Трус, — кричит ему в спину Анна. — Предатель!

Милена начинает молча собирать вещи. Мачеха, побурчав, присоединяется к ней. Их злость и растерянность ощущаются, как выдохшееся горькое вино.

— Скотина глупая, — шипит она на дочь. — Всё из-за тебя.

— Всё должно было быть по-другому, — оправдывается Милена. — Эта работа уже почти была моей.

— Дура, — бросает мачеха.

— Сама дура. Знаешь, какая там зарплата?

— Не сиделось тебе спокойно, теперь придётся к старикам в деревню ехать, — рычит Анна.

— Я не виновата. Меня словно кто-то проклял, — сетует Милена, закидывая наушники в розовый рюкзак.

Её слова застревают во мне, как заноза. Меня пробирает дрожь, когда я вспоминаю о статуэтке, проносящей бесконечные несчастья. А ведь Милена украла именно её. Голыми руками. Как хорошо, что я не нашла её в своём кармане раньше Андрея. У меня не было желания проверять на себе это суеверие.

Перепалка мачехи и Милены тонет в звуках застёгивающихся молний и глухих шагов. Иван помогает им вынести сумки и вызвать такси, а затем возвращается и меняет замок под руководством Лизы. Металл щёлкает в тишине, как финальная точка.

Я стою у окна. За стеклом кружится мягкий, пушистый снег, словно из зимней сказки. По щекам катятся тихие, тёплые, освобождающие слёзы.

— Я выгнала их, мама, — шепчу я, чувствуя странное спокойствие и лёгкую радость.

Даже в квартире, словно стало тише и светлее. Будто зло, жившее годами в углах, наконец-то растворилось в зимнем воздухе.