сНежная

— Семечкин, отойди от меня на шаг! И не подслушивай! — Лиза возмущённо сверкает глазами, скрестив руки на груди.

— Ты дура? Я вообще-то, как и ты, в очереди стою, — обиженно протягивает одногруппник.

— На шаг отступил, — упрямо повторяет она.

— Лиз, ну правда… тут же очередь, — тихо вмешиваюсь я, пытаясь разрядить обстановку.

— Ну и что? Это не даёт ему права дышать мне в затылок! — резко оборачивается она.

Гул столовой заглушает часть её слов: звякает посуда, кто-то громко переговаривается, в воздухе пахнет выпечкой и гречкой.

— Твоя очередь, — Лиза тычет меня вбок.

Я поворачиваюсь к кассирше.

— Слойка с ветчиной и чай, — перечисляю я и ставлю поднос на стойку.

Кассирша молча вбивает заказ. Я расплачиваюсь и иду занимать столик. Выбираю уютное место у стены, где не чувствуется сквозняк, и опускаюсь на стул. Шум столовой будто накрывает тёплым одеялом и заглушает мысли о Лёше. Жаль, что не до конца.

Лиза подходит с компотом и плюхается рядом со мной.

— Ну, давай, рассказывай, — требовательно смотрит она.

— А где выпечка? — удивляюсь я, глядя на её стакан.

— Не хочу, — отмахивается она. — Рассказывай.

— Бабушку вчера выписали, папу в пятницу будут кодировать…

— Это я уже слышала, — нетерпеливо перебивает она. — Лёша что? Деньги за лечение взял?

— Нет, — качаю головой.

— О, благородный поступок, — фыркает она.

— Просто… я ему так и не позвонила, — признаюсь, крепко зажмурившись, уже догадываясь, что сейчас будет.

— А флешка?! — вспыхивает Лиза. — Как ты собираешься её забирать, если избегаешь его?

— Я не знаю.

— Позвони и попроси! Ты же всё так круто придумала!

— Я не могу.

— Почему?

— Да потому! — голос срывается. — Я не хочу с ним встречаться!

Лиза ошарашенно замолкает, а я чуть тише продолжаю:

— Чувствую себя дурой, потому что скучаю. И не хочу, чтобы он понял это… и воспользовался мной. Я не хочу больше с ним пересекаться. Никогда. Пусть встречается с кем хочет.

— Оу, — протягивает она задумчиво. — Похоже, это и есть любовь.

Я опускаю взгляд, боясь, что слёзы выдадут меня.

— Позвоню ему обязательно, — раздражённо говорю я, понимая, что у меня нет другого выхода. — Мне нужна эта запись. Просто мне необходимо немного времени, чтобы собраться.

— Всё, доставай телефон, — решительно говорит Лиза. — Мы напишем ему сообщение.

— Какое?

— «Привези флешку и кинь в почтовый ящик», — диктует она.

— Точно! Как я сама не додумалась? Лиза, ты мозг!

— Ещё бы. Что бы ты без меня делала, — довольно улыбается она.

Я снимаю телефон с блокировки и набираю сообщение в мессенджере:

Ты бы мог привезти флешку с видео и кинуть её в мой почтовый ящик? Пожалуйста.

— «Пожалуйста», — передразнивает Лиза, заглядывая в экран.

Я закусываю губу и продолжаю печатать:

И напиши, сколько я тебе должна и куда перевести за лечение бабушки.

— А вот это лишнее, — щурится подруга. — Считай, он тебе моральный ущерб возместил. Я бы ещё денег попросила.

— Лиза! — я не выдерживаю и смеюсь.

— Что «Лиза»? Для него это копейки. Даже не заметил, что потратил.

С учащённым сердцебиением я жму «отправить» и тут же кладу телефон на стол, словно он радиоактивный.

— Ты слойку есть будешь? — спрашивает Лиза, глядя на нетронутую еду. — Пара скоро.

— Не хочу, — признаюсь я.

— Точно?

— Угощайся.

— Если я разжирею, виновата будешь ты, — бурчит она и тянется к выпечке.

Пары пролетают быстро. Мы с Лизой выходим из здания училища. Январский мороз кусает за щёки, забирается под воротник и превращает наше дыхание в белые облака. От остановки я почти бегу: замёрзшие пальцы не слушаются, а сердце почему-то стучит быстрее обычного.

В подъезде пахнет землёй и сыростью. Подхожу к почтовым ящикам. Пусто. Проверяю телефон: сообщение прочитано, но ответа нет.

Грудь словно придавливает тяжёлой плитой. Что, если он больше не захочет общаться со мной? А флешка мне очень нужна. Я поднимаюсь по лестнице медленно, будто по вязкому воздуху.

Дома пахнет яблочными пирожками. Пол тихо поскрипывает под ногами, из кухни доносится гул голосов. Я сбрасываю куртку и иду туда, где горит свет.

Родные сидят за столом и пьют чай. Ольга светится, как новогодняя гирлянда. Бабушка улыбается загадочно, словно знает нечто важное. Даже отец смотрит на меня с едва заметным лукавством.

— Что? — настораживаюсь я.

— Посмотри, — бабушка кивает в сторону окна.

Я поворачиваюсь и замираю. На подоконнике, рядом со стеклом, покрытым тонким морозным узором, стоит роскошный букет. Белые лилии и розовые пионы переплетаются с веточками эвкалипта. От них тянет прохладным, свежим ароматом, как от весеннего утра. Я подхожу ближе. Между лепестками спрятана карточка: «Прости меня».

Под букетом лежит чёрная коробочка. Сердце гулко отзывается в висках. Я приподнимаю крышку: внутри находится маленькая флешка.

— Лёша заходил, — небрежно сообщает бабушка, словно говорит о почтальоне.

— Он пообещал в субботу на горки! — радостно выпаливает Ольга и подпрыгивает от нетерпения.

— А в пятницу предложил