Резиденция Морозова

— Простите, мне нехорошо, — я опускаюсь на скамейку стоя‌щую рядом со шкафчиками и скидываю с себя полушубок. Наверное, упало давление или мне стало плохо от голода, усталости и нервного потрясения. У меня однажды было похожее состояние после длительных тренировок.

— Воды? — со вздохом спрашивает Василиса.

— Да, в моём шкафчике, — говорю я, с трудом ворочая языком.

Через несколько секунд она протягивает мне пол-литровую бутылку.

— Думаешь, прикинешься жертвой, и всё сойдёт с рук? — с колючими нотками в голосе спрашивает Морозов.

Я жадно глотаю воду. Мне настолько плохо, что я пропускаю его слова мимо ушей, не в состоянии хоть как-то ему ответить.

— Андрей, — останавливает его сестра.

К моему удивлению, у «ледяной сосульки» оказывается обычное человеческое имя.

— Что будем делать? — раздражённо спрашивает он.

— Я не брала, — выдавливаю надтреснутым голосом. После воды мне становится лучше.

— Значит, тебе просто подкинули? — раздражается Морозов.

Подкинули…

Меня осеняет жуткая догадка.

Неужели Милена?

Её странное появление. Почему я не додумалась спросить её, что она делает в «Резиденции» утром, если перевелась работать в ночной клуб. Внезапная просьба сходить в туалет, а потом она шла рядом. Слишком близко. У неё была возможность подкинуть мне эти вещи. Но зачем? Что я ей сделала? Ведь не может она быть настолько глупой? Разве не понимает, что если меня уволят, то мне нечем будет им платить. 

— Мы не будем вызывать полицию, и писать на тебя заявление, — твёрдо произносит Василиса и под неодобрительный взгляд Морозова продолжает: — Мы вернули то, что пропало. Незачем привлекать к нашему комплексу ТАКОЕ внимание.

— Хорошо, — с досадой соглашается Морозов.

— С завтрашнего дня ты здесь больше не работаешь, — обращается ко мне Василиса. — За документами придёшь после новогодних праздников, когда выйдет кадровик.

Чувствую невероятное облегчение, оттого что избежала встречи с полицией и не придётся рассказывать о Милене. Хочется верить, что случившееся — нелепое недоразумение, которое она сможет мне объяснить. Да и признаваться Морозову в том, что пустила в его дом постороннего человека, совсем не хочется. Интуиция подсказывает, что это может вылиться в очередной скандал и меня все равно уволят, но только вместе с Миленой. Чувствую, мачеха мне этого не простит и начнет мстить через бабушку.

Только вот Лёша будет думать, что я воровка. Это осознание больно щемит в груди. Прекрасно! Меня чуть не упекли за решётку, а я переживаю, что подумает обо мне этот обманщик. Кажется, я схожу с ума.

— Зарплату за отработанное время не получишь, — добавляет Морозов. — И держи язык за зубами. Всё, что происходит в «Резиденции», остаётся в «Резиденции». Иначе я тебя засужу. Не забывай об этом и помни, что подписала бумаги о неразглашении.

Мы смотрим друг на друга испепеляющими взглядами. Он презирает меня, а я его. Хотя понимаю, что в случившемся виновата я сама. Не надо было оставлять Милену без присмотра. Сглатываю горький ком обиды. Я очень рассчитывала на эти деньги. Без них я не смогу проконсультироваться у адвоката и заплатить мачехе. Страшно подумать, что начнёт вытворять эта женщина, когда узнает, что я временно не смогу быть её дойной коровой.

— Надеюсь, у тебя хватит мозгов воспользоваться подаренным шансом, — бросает «ледяная сосулька», а затем разворачивается и уходит.

— Собирайся, провожу тебя, — нетерпеливо произносит Василиса.

Мы обе понимаем, что дело не в её беспокойстве о моём состоянии. Она хочет убедиться, что я уберусь с её территории, не прихватив с собой ещё чего-нибудь и не напакостив напоследок. Словно я так могу. Но, к сожалению, она об этом не знает. Я чувствую себя уязвлённой и униженной, словно искупалась в канализации и теперь от меня за километр воняет нечистотами.

Я быстро собираюсь, и мы отправляемся к выходу. Василиса заскакивает в свой кабинет и накидывает на себя полушубок и надевает валенки.

Всё внутри меня кричит о том, что я должна спросить у неё про Лёшу. Вдруг я неправильно поняла? Что, если они не родные, а двоюродные? Возможно, «Резиденция» принадлежит «ледяной сосульке», а Василиса и Лёша лишь работают на него. Ведь в жизни бывают разные ситуации. Мне до отчаяния хочется верить, что Лёша не обманывал меня. Я понимаю — другого такого шанса не представится, и поэтому решаюсь заговорить.

— Василиса… наверняка ты презираешь меня и думаешь…

— Не надо, — останавливает она меня. — Неважно.

— Я просто хотела спросить, — утопая в жгучей неловкости, говорю я.

— Спрашивай.

— У тебя есть брат, — осторожно начинаю я. — Он сказал, что работает здесь разнорабочим…

— У меня нет брата разнорабочего.

— Но у тебя же есть брат? Лёша?

Она смотрит на меня странным взглядом и, кажется, собирается проигнорировать вопрос, но всё же отвечает:

— Есть брат, Алексей, — она делает паузу, а затем добавляет: — владелец «Резиденции».

Если бы от потрясений можно было проваливаться под землю, я бы наверняка достигла ядра земли. Как такое возможно? Ведь Лёша так молод. Чем он должен заниматься, чтобы позволить себе «Резиденцию»? Или дело в родителях? Может быть, это они баснословно богаты? Меня потрясает мысль, что я совсем ничего о нём не знаю.

Словно, бросаясь с головой в омут, я задаю очень важный для меня вопрос:

— У него есть девушка?

— Есть, — хмурится Василиса.

По её лицу видно, что мои вопросы не нравятся ей, но почему она отвечает? Возможно, знает про то, что её брат любит обманывать наивных дурочек и не одобряет этого?

— Она танцовщица? — спрашиваю я.

Мне важно понять, говорила ли Милена правду.

— Да, — на секунду в глазах Василисы мелькает жалость, и она режет не хуже ножа. — Тебе лучше забыть о нём.

Мое сердце разлетается на тысячи ледяных осколков. Я отворачиваюсь. В носу начинает щекотать, а глаза слезятся. Меня словно втоптали в грязь и забыли поднять и отряхнуть.

Василиса провожает меня до турникета и забирает мой пропуск. Мы расходимся без слов в разные стороны. Останавливаюсь недалеко от поста охраны. Смахиваю со щёк слезы разочарования и достаю из кармана телефон и звоню Милене. Мне нужно понять, почему она меня так жестоко подставила.

— Да, — отвечает она.

— Что ты делала утром на территории «Резиденции»? — произношу убийственно спокойным голосом, хотя внутри меня всё кипит.

— Меня попросили выйти горничной, пообещали хорошо заплатить. А что? Какие-то проблемы?

— Ты закончила смену? Когда домой?

— Я сейчас в клуб на тренировку к Лие…

— К пункту охраны подойди.

— Делать мне больше нечего, тебе надо ты и подойди.

— Значит, деньги вам не нужны? Хотела передать, — вру я. — Подойдёшь или нет?

— Ладно, — лениво соглашается она и сбрасывает вызов.

На экране высвечивается новое сообщение. Оно от того, кто успел стать моим наваждением и тайным желанием.

Как ты, нежная? Я соскучился.

Сообщение от самого хозяина «Резиденции». От человека, которому принадлежит комната с тайной дверью. От человека, которого, как оказалось, я совсем не знаю.

А что, если следующей пропавшей девушкой должна была стать я?

От этой мысли начинает морозить. Я словно покрываюсь тонкой корочкой льда.