Резиденция Морозова

Я направляюсь на автобусную остановку после рабочей смены. В голове кипят мысли, а в груди тлеют неприятные чувства. Ощущаю себя выжатой. Я так не уставала даже в самые загруженные дни.

Думаете, я сегодня закончила уборку в доме Морозова?

Нет!

Господин «надменная ледышка» снова заставил меня играть с ним в шахматы. Он проиграл мне три партии подряд. Я поддалась ему на четвёртый раз, желая поскорее от него отделаться. Зря я надеялась, что он обрадуется и отстанет от меня. Морозов почему-то разозлился так, словно я была виновата во всех смертных грехах. Он снова выгнал меня из дома, не дав закончить уборку. Правда, в этот раз выгонял подозрительно вежливо, но осадок всё равно остался. Он словно кукловод дёргал за ниточки, используя меня, а наигравшись, выставлял за порог.

В руке оживает телефон. Я смотрю на входящий номер и мечтаю, чтобы этот абонент мне больше никогда не звонил.

— Да, — настороженно отвечаю я.

— Куда пропала? Даже с Новым годом не поздравила, — сипит мачеха недовольным голосом.

— Я звонила отцу, но он почему-то не взял трубку. Про нас с Ольгой он, конечно, давно забыл, но не поздравить родную мать, так-то отстойно.

— Некогда ему было. Бухал он.

— Конечно, — горечь скапливается на кончике языка.

— Ты про деньги не забыла? — перестаёт церемониться Анна и переходит к делу.

— О таком забудешь.

— Ты дерзишь мне, что ли? — начинает заводиться мачеха. — Я тебя, значит, жалею и на уступки иду, а ты мне зубы скалишь?

Думаю, что такую жалость я бы и врагу не пожелала.

— Не забыла я про вас, но сейчас только начало месяца, — раздражённо говорю я. — Переведу не раньше середины.

Ноги застревают в снежной каше, а руки околели без перчаток.

— Нам сейчас надо. И ещё... нам не хватает, накинешь пару тысяч.

Грудную клетку словно пронзают шпагой, полыхающей в огне. Я понимаю, что хотела бы потратить эти деньги на Ольгу и бабушку, но никак ни на Милену с мачехой.

— Попросите у дочери, я не свинья-копилка, чтобы выдавать вам деньги по первому требованию, — Испуганно замолкаю, осознав, что сказала. Кажется, от общения с Морозовым мои нервы окончательно расшаталась, раз я осмелилась произнести это вслух.

— Ах, ты ж паскуда, завела себе хахаля, смелая стала? Думаешь, за тебя кто-то заступится? Потаскают и бросят.

— Что? — Я даже шаг замедляю от удивления.

— Миленка рассказала мне, как ты по клубам с мужиками шляешься. Бабка-то в курсе? А если узнает, что с ней будет?

Пульс стучит в висках, тёмный вихрь бушует в груди. Опять она всё вывернула и шантажирует меня.

— Вы сколько угодно можете поливать меня грязью, но от этого у меня денег не прибавится. Нет у меня сейчас денег! Нет! А если с бабушкой что-нибудь случится, я вам больше ни копейки не дам! Не сейчас, ни потом!

— Ладно, чё орёшь? Отдашь в середине месяца, — недовольно бурчит мачеха. — Только смотри не задерживай. Я не обязана кормить твоего отца. Если б ты знала, как он меня достал...

— До свидания, — выдавливаю я и сбрасываю звонок, не в силах терпеть жалобы Анны.

Убираю телефон в карман и только сейчас понимаю, что тело сотрясает мелкой дрожью. Перехожу на бег, чтобы хоть немного согреться и сдуть болезненный шар, образовавшийся у меня внутри.

Чувствую, что так не может больше продолжаться. С каждым разом мачеха наглеет всё сильнее. Тем более, Милена теперь работает и сама в состоянии оплачивать свою учёбу. Я не обязана им помогать.

Размышляю о том, стоит ли рассказать об этом Лёше. Вдруг он знает толкового адвоката и поможет решить вопрос с квартирами. Даже если нет, то хотя бы просто составит компанию или поддержит морально.

Только вот бабушка? Что будет с ней, когда она узнает про делёжку квартир и предательство сына. Эти мысли причиняют боль, и я прячу их за дверью с семью печатями. Решаю подумать об этом, когда буду в менее взвинченном состоянии.

Выползаю из автобуса, и ноги сами несут меня к Лизиному дому. У неё сегодня выходной, и я надеюсь застать её дома. Звоню бабушке и предупреждаю, что задержусь.

— Я так устала, — произношу я, увидев подругу, по щекам катятся слёзы.

Она встревоженно подлетает ко мне и, как заботливая мама-курочка помогает раздеться. Провожает на кухню и наливает огромную кружку горячего чая и вручает её мне. Берёт шоколадку с орехами и зовёт в свою комнату. Ждёт, когда я размещусь на стуле, и только потом обеспокоенно спрашивает:

— Что случилось?

— Мачеха звонила, просила деньги, но ещё даже не середина месяца, а ещё сказала, что ей не хватает, что ей надо больше.

Кружка с горячим чаем неприятно обжигает руки, и я ставлю её на стол.

— Вот тварь! — злится Лиза. — Это нельзя так оставлять! Дашь слабину, и с каждым разом она будет просить с тебя всё больше и больше.

— Что мне делать?

— Рассказать бабушке.

— Но я боюсь за неё.

— А за себя? Не боишься? Долго ты сможешь так пахать и учиться? Что будет потом? Учёбу ради этих тварей бросишь? Не забывай, что от тебя зависит благополучие твоей сестрёнки.

Понимаю, что Лиза права.

— Я думала, может накопить денег и сходить к адвокату. Как думаешь? Чтобы он проконсультировал, как поступить.

— Обязательно сходи. Могу сходить с тобой. Но и бабушке я бы на твоём месте рассказала.

— Ты не понимаешь...

— Ну, конечно, куда мне, у меня ведь уже нет бабушки, — обижается Лиза.

— Ты не так поняла...

— Проехали, — обрывает подруга. — Трескай вон лучше шоколадку, поднимай себе настроение.

Она открывает упаковку и ломает шоколад на дольки, чтобы было удобнее брать.

— А как твои дела? — спрашиваю я, отправляя в рот тёмный ломтик.

— Я вчера опять для него танцевала, — мечтательным голосом делится Лиза. – Он так смотрел на меня, как будто бы хотел дотронуться, просто пожирал меня глазами, но так и не заговорил. Тормоз.

Меня словно погружают в кипяток. Как я могла забыть о Морозове? В груди поднимается чувство вины. Подруга, возможно, находится в опасности, а я думаю только о себе.

— Лиза, мне кажется, что тебе не стоит с ним связываться, — осторожно говорю я.

— Ты опять за старое? — стонет подруга.

— Но ты же его совсем не знаешь, — стараюсь достучаться до неё. — Я за тебя очень волнуюсь.

— Вот и зря, — улыбается Лиза. — У меня всё под контролем. Не ревнуй.

— Да при чём тут? — возмущаюсь я.

— Ты такая милая, когда ревнуешь, — я чувствую, что подруга пытается перевести в шутку и съехать с темы, но я не готова сдаться так просто.

— Лиз, а ты можешь узнать для меня полные имена пропавших девушек? Ведь кто-то же ваших из девочек наверняка знает? 

Хочу поискать их в социальных сетях и посмотреть на их типаж. Очень надеюсь, что они не окажутся жгучими брюнетками, как Лиза.

— Да что ты пристала к ним? — вздыхает Лиза. — Если узнаю, ты наконец-то успокоишься?

— Возможно. И... будь осторожна.

— Хорошо, мамочка, — смеётся она.

— Лиз, это не смешно. Мне кажется, если он предложит тебе пойти за ним, то ты, не раздумывая, побежишь, даже в чащу непроходимого леса.

— Ты права, — мечтательно тянет она, а я начинаю злиться, оттого что не могу до неё докричаться, не могу рассказать всё, что про него знаю.

— А вдруг он маньяк? Посадит тебя на цепь в подвале, и всё.

— Да что с тобой опять такое? Что за бред ты несёшь?

— Это не бред! Ты его не знаешь! Я боюсь за тебя.

— Не может он оказаться маньяком, — обиженно огрызается Лиза и добавляет: — Он такой вежливый, обходительный. Я в людях разбираюсь.

Вспоминаю, каким «вежливым» он бывает со мной, и меня передёргивает от отвращения. Сожалею о том, что подписала этот чёртов контракт, и теперь не могу рассказать Лизе правду.

— Ты меня давно знаешь? — ровным голосом спрашиваю я.

— Давно.

— Я тебя когда-нибудь подводила или обманывала?

— Нет, — растерянно отвечает Лиза.

— Тогда просто поверь мне. Он не тот, за кого себя выдаёт, — серьёзно произношу я.

— Что? — Лиза хмурится. — Ты что-то знаешь?

— Не спрашивай, пожалуйста, я не могу из-за работы... Просто умоляю, поверь мне.

Лиза окидывает меня долгим задумчивым взглядом.

— Ладно, успокойся, я буду вести себя осторожно, — вдруг обещает она.

— Без глупостей? — с надеждой спрашиваю я.

— Без глупостей.