Глава 33. Новый год
— С Новым годом! — Ольга пытается перекричать бой курантов, доносящихся из телевизора.
Мы стоим возле стола, установленного посреди гостиной. На белоснежной скатерти разместилась огромная салатница с «Оливье». Рядом с ней дымится внушительная тарелка с домашними пельменями, слепленными по особому бабушкиному рецепту. Хрустальные стаканы наполнены компотом из сухофруктов. Пироги, мандарины, соленья разложены по разным тарелочкам.
Дзынь! — наши стаканы встречаются.
— Загадывайте желание, — радостно кричит сестрёнка.
Здоровья родным и близким, никогда не нуждаться в деньгах и... Любви?
Я смотрю на Лёшу, а внутри меня всё трепещет от неясного мне волнения. Он провёл у нас оставшуюся половину дня. По правде говоря, больше мешался, чем помогал. Пробовал ингредиенты салата и бабушкины соленья, бесился с Ольгой. Я давно не слышала, чтобы моя сестрёнка и любимая старушка так много смеялись.
Этот Новый получился по-настоящему волшебным. Возможно, дело в том, что сегодня впервые за долгое время бабушка достала из серванта хрустальную посуду. Я пытаюсь, но не могу вспомнить, когда мы последний раз ей пользовались. Скорее всего, когда папа ещё не пил, а мама была жива.
Мы усаживаемся за стол. Я оказываюсь рядом с Лёшей, а бабушка с Ольгой напротив нас.
— Ешьте, давайте, а то вона, какие худые, — командует старушка.
— Это я-то худой? — скептически улыбается Лёша. — А ты ешь, ешь, — Он в шутку гладит меня по голове, а Ольга заливисто смеётся.
Осторожно наблюдаю за Лёшей, смущённая от его близости. Со стороны, кажется, что он чувствует себя свободно. Пробует пельмени, уплетает салат и нахваливает бабушкины соленья. Мне хочется верить, что он хотя бы наполовину счастлив, так же как и я.
— Я сейчас, — говорю я, когда все блюда попробованы, а мы лениво переговариваемся и посматриваем на голубой экран телевизора.
Иду в комнату и достаю припрятанный в шкафу пакет с игрушками и конверт с деньгами.
— С Новым годом! — выкрикиваю я, возвращаясь в гостиную.
— Снегурочка пришла, — шутит Лёша.
— Это тебе, — протягиваю подарок Ольге.
— Что это? — взволнованно спрашивает она, а раскрыв пакет, начинает обрадованно визжать и прыгать на месте.
— А это тебе, бабуль, — с волнением протягиваю ей конверт.
— Чего это ты удумала? — настороженно спрашивает старушка.
— Я не могла купить путёвку в санаторий, потому что там требуется твоё присутствие и направление от врача, но вот, возьми, это тебе на лечение, — чащу я.
— С ума сошла? – бабушка всплёскивает руками. – Неужто банк ограбила?
— Нам выдали премию перед Новым годом, — вру я.
Замечаю, что Лёша с интересом смотрит на меня.
— Возьми, пожалуйста, — прошу я, протягивая конверт, и бабушка наконец-то забирает его и прячет в карман черно-красного халата.
— Не надо было на меня старую, — В её глазах блестят слёзы.
— Надо, — я крепко обнимаю бабушку. — С Новым годом! Не болей, пожалуйста, — шепчу ей на ухо, глотая солёные слёзы. Целую её в щеку и отстраняюсь.
— Бабуля, поедет в санаторий? — спрашивает Ольга.
— Да, милая, — отвечаю я, присаживаясь на стул.
— Ура! Ура! Это самый лучший Новый год, — радуется сестрёнка. — А мы пойдём кататься на горки?
— Если нас отпустят, — отвечаю я.
— Коль наелись, идите, — бабушка переводит взгляд на Лёшу. — Раз сегодня с вами такой охранник, я, пожалуй, останусь дома.
— Ну, бабуля, — разочарованно стонет Ольга.
— Сами управитесь, — говорит бабушка и, посмотрев на Лёшу, добавляет: — А ты головой за моих девчонок отвечаешь.
— Ба! — возмущаюсь я.
— Понял, — улыбается он, кажется, нисколько не обидевшись.
Мы быстро одеваемся и, взяв ледянку и бенгальские огни, отправляемся на улицу втроём. Морозный воздух щекочет лёгкие. Позади остался ещё один год. Никогда бы не подумала, что проведу этот праздник с Лёшей. Мы останавливаемся возле подъезда и зажигаем бенгальские огни. Они сияют, разбрызгивая в стороны блестящие искры.
— Ой, Мороз, Моро-о-о-о-оз! — кто-то нетрезвый протяжно запевает песню.
На тёмном небе расцветают огненные цветы.
— Куда пойдём? – интересуется Лёша.
— Нам туда. Там есть овраг, — поясняю я, показывая в сторону пятиэтажных домов.
— Пощади, Снежная, я не настолько плохо себя вёл в прошлом году.
— Дурак, — смеюсь я.
— Там горки и все катаются, — объясняет Ольга, она встаёт между нами и берёт меня и Лёшу за руки.
— Может, лучше съездим на площадь? — предлагает он. — Там тоже горки есть.
— Нет, там сейчас будет не протолкнуться, — я отвергаю его идею.
Чем ближе мы подходим к оврагу, тем громче становятся радостные крики катающихся.
— Видимо, это место пользуется спросом, — делает вывод Лёша.
Он прав. Склоны оврага усыпаны взрослыми и детьми с ледянками и тюбингами.
— А-а-а-а-а! Ненавижу! – хрипло орёт парень, скатываясь вниз на картонке, компания подростков, стоя́щих на склоне громко хохочет.
Ольга бежит к склону, возле которого толпятся дети.
— Ты будешь кататься? – спрашиваю Лёшу.
— А ты?
— Мне надо за Ольгой смотреть, но если хочешь, иди, — я киваю в сторону склона, с которого катаются взрослые. По сравнению с детским он выглядит устрашающе.
— Постою с тобой.
— Не замёрзнешь?
— Ты меня согреешь?
— Э-э-э...
— Шутка, — улыбается Лёша.
— Вы видели, как я скатилась? — вторгается в моё сознание звонкий голосок сестрёнки.
— Ага, — киваю я, хотя на самом деле ничего не вижу, кроме Лешиных глаз.
Перевожу взгляд на сестрёнку, щёки раскраснелись, волосы выбились из-под шапки. Она радостно улыбается мне, а затем бежит занимать очередь.
— Шампанское будете? – предлагает нам молодой мужчина из стоя́щей рядом компании родителей, наблюдающих за своими детьми.
Лёша смотрит на меня вопросительным взглядом.
— Нет, — шепчу я.
— Нет, спасибо, — дружелюбно отказывается он. — С Новым годом!
— С Новым годом! – подхватывают незнакомые люди.
Ближайшие два часа Ольга увлечена горкой. За это время нам с Лёшей удаётся скатиться со взрослого склона несколько раз, правда, по отдельности, отпуская друг друга. Мороз крепчает, и у меня начинают мёрзнуть ноги. Пытаюсь изобразить прыгающего зайчика, чтобы хоть немного согреться.
— Давай в догонялки, — предлагает Лёша.
— А давай, — соглашаюсь я, чтобы окончательно не окоченеть от холода.
Мы бегаем друг за другом, нарезая небольшие круги.
— Я тебя заляпала! — кричу я.
— Нет, не было! — спорит Лёша.
— Я замёрзла, — подбегает к нам сестрёнка.
— Наконец-то! — восклицает Лёша.
— Не поняла, — хмурится Ольга, совсем как взрослая.
— Не в том смысле. Я просто уже давно заледенел, — смеётся он.
— Кто последний, тот дохлый таракан! — кричит Ольга и устремляется в сторону дома.
Мы с Лёшей переглядываемся и срываемся за ней. Отличный повод согреться.
— Это ж надо так шуметь? — ворчит бабушка, встречая нас в прихожей. — Думала, стадо баранов по подъезду несётся, а это мои дитятки домой пришли.
— Ну бабуль, Новый год же, — виновато тянет Ольга.
— Всё равно никто не спит, — подхватываю я.
— А он дохлый таракан, — сестрёнка смеётся и тычет пальцем в Лёшу.
— Я просто не стал оставлять вас позади, чтобы вы не потерялись.
— Дохлый таракан, — тянет Ольга и продолжает беззлобно хихикать.
— Кажется, кто-то переутомился, — делаю вывод я.
— Чай пить и будем спать укладываться, — командует бабушка.
— Я не хочу спать, — канючит Ольга, стягивая с ног сапоги.
— Мы у меня в комнате чай попьём? — спрашиваю я, вешая куртку.
— Долго не засиживайтесь, — наказывает бабушка, — и двери не запирайте.
Видеть у себя в комнате Лёшу странно и волнительно. Мы сидим на моей кровати, а между нами разместился поднос с чаем и пирогами. Из освещения только настольный светильник и гирлянда, протянувшаяся по настенному ковру.
— Ты совсем не вписываешься в интерьер моей комнаты, — нервно хихикаю я.
— Чего это? — оскорбляется Лёша.
— Ну... Ты какой-то...
— Какой?
— Другой. Я легко могу тебя представить в одном из домиков в «Резиденции». Они тебе подходят, а моя комната нет.
— Глупости, — с его губ срывается смешок.
— Не знаю.
— Мне здесь нравится, — тихо признаётся он. — Я скучал по такому.
— По какому?
— По-настоящему, искреннему, неиспорченному. По-домашнему «Оливье», бабушкиным пельменям и по катанию с горки, по бегу до колик в боку. Мне кажется, я начал забывать, как это, когда тебя принимают таким, какой ты есть. Начал забывать, что счастье прячется в простых, но очень важных вещах, которые не купишь за деньги. Твоя семья напомнила мне об этом.
Его слова, прекраснее любого подарка. Не знаю почему, но мне приятно осознавать, что Лёше понравилось с нами.
— Для меня этот Новый год стал одним из счастливых, — признаю́сь я.
Лёша смотрит на меня с немым вопросом, и я поясняю:
— С тех пор как мамы не стало... Новый год, словно утратил своё волшебство. А сегодня бабушка и Ольга так много смеялись... и причина этому — ты.
Лёша смотрит на меня так проникновенно, что сердце в груди взволнованно замирает.
— Ты мне нравишься, нежная...
Его признание, словно лавина, застигшая меня врасплох. Тысячи мелких иголочек щекочут кожу, отзываясь мурашками. Я с трудом глотаю воздух, всё внутри меня трепещет и кружит в блаженном танце. Отвожу взгляд в сторону, не в силах совладать с накрывшим меня смущением. Никогда ранее, я не испытывала ничего подобного. Ни один парень не вызывал во мне такой ураган чувств.
Ты мне тоже нравишься! – фраза лихорадочно бьётся в моих мыслях, но я не могу её озвучить. Язык словно прилип к нёбу и онемел.
Молчание затягивается, момент упущен, и я испытываю неловкость.
— Мне, наверное, уже пора? — нарочито бодрым голосом спрашивает Лёша. — Бабушка просила не засиживаться.
Пожалуйста, останься, — звучит в моей голове, но я лишь неуверенно киваю, чувствуя едкое сожаление.
Я провожаю его до порога. Наблюдаю, как Лёша медленно надевает куртку и ботинки, словно ему не хочется уходить, и он оттягивает момент расставания. Сердце болезненно щемит от невысказанных слов. Я чувствую, что если не призна́юсь ему в эту ночь, то буду жалеть.
— Лёш?
— А?
— Ты мне тоже... нравишься.